Амеба. Тобиас Снейп.

Как же болит голова! Видимо вчера неслабо так с Михайло накирялись. Настя ругаться будет. Опять скажет: «Папа, ну сколько можно? Ты же взрослый человек!» Глаза открывать не хотелось. Голова была тяжелая. Сегодня выходной, а значит, старшие дочки должны приехать проведать папку. Их у меня три. Растил девочек я самостоятельно, без матери. Ну как без… Олька сбежала с цыганом, когда младшей два года было. Устала она. А я, блять, не устал? С утра в поле и до позднего вечера. Духота, жара под сорок, трактор вечно ломается, начальство орет. А она устала с девками сидеть, что даже жрать не приготовит. Дети голодные и чумазые бегают. Еще и удивляется, почему я пью много. А как тут не запьешь? Уходишь из дома — бардак, слезы, крики, ругань, безденежье и возвращаешься туда же. Ее можно понять, но она не пыталась ничего изменить, а только меня обвиняла, мол это я во всем виноват. Да виноват, но ты тоже не белая и пушистая! Рожать тебя никто не заставлял и замуж силком не тащил, и в деревню потребовала переехать сама. А виноват я. Вот такой расклад. Когда Олька сбежала, было трудно. Соседки выручали, смотрели за девчонками, но потом все более-менее наладилось. Ну, а дальше — дети выросли и разъехались, осталась только Настя, которой места в общежитии не хватило. Вот и мотается каждый день в город. Эх, видимо, никто на помощь не придет и придется вставать за аспирином самому. Так, а я где? Незнакомая спальня, грязное постельное белье, вид из окна удручает. Сколько же мы вчера выжрали? Куда я попал? Чисто на автопилоте иду в ванну и умываю лицо холодной водой. Над раковиной висит зеркало, в котором я увидел незнакомую носатую рожу с хорошим фонарем под глазом. Не понял — это кто? Это я?  — ААААА, — закричало это в зеркале и закричал я. Все, темнота. Не знаю, сколько мне довелось пролежать на холодном полу, но видимо, долго. Очнувшись, кое-как поднялся и поковылял к кровати, плюхнулся на рассыхающуюся мебель и отключился. Проснулся ближе к вечеру. Все в той же комнате. Меня зовут Тобиас Снейп и я женат на ведьме, а ребенок — ведьмино отродье. Или нет? Нет! Меня зовут Савельев Геннадий Геннадьевич. Я живу в Казахстане, деревне Пешовка или Джаркуль (по-казахски), прошел Афган и отец трех красавиц дочек, работаю трактористом-хлеборобом. Или нет? Нихуя не понимаю. Кто я? Тобиас? Гена? Снейп? Савельев? Это очень странно — во мне живут два человека, две разных жизни, два разных воспоминания. Размышляя над всем этим, вышел в коридор и направился на кухню. В стареньком холодильнике почти не было еды, но бутылка пива нашлась. Автоматически открыл ее об угол стола, сделал глоток. Хорошо-то как! Так же, на автомате, плюхнулся в кресло и стал пить пиво. Допив бутылку, бросил ее под диван и направил свои стопы к выходу из дома. Мне надо выпить. Ноги привели меня в бар. Я шел и ничему не удивлялся и в тоже время был удивлен. Нихрена не понимаю.  — Тоб, — тебе как обычно? — спросил пожилой бармен.  — Ага, — ответил я. Опять не понял. А почему все говорят по-английски? Потому, что это Англия, придурок! А что я делаю в Англии? Я же в деревне Джаркуль живу, в Казахстане. Передо мной возник бокал с пенным напитком. Потягивая пиво за стойкой, стал вспоминать свою жизнь. Я служил в армии СССР или не служил? Я служил в королевском флоте его величества. Блять, да что за херня?! Я работаю трактористом в деревне на пшеничном поле. Не-не-не, я работаю на ткацкой фабрике в Кроукворте наладчиком оборудования. Допив пиво, расплатившись мятыми бумажками с барменом, направился назад, домой, продолжая вспоминать по дороге свою жизнь… Запущенный двухэтажный дом производил удручающее впечатление — треснутые стекла, старые рамы, мусор у входа. На диване, в большой комнате, лежала женщина. Ее лицо было изнуренным, а тело очень худым, как у анорексичек из Малаховской передачи. В кресле, свернувшись калачиком, сидел пацан лет семи. Черноволосый, в старой поношенной одежде. Где-то внутри поднималось волной злость. Какого хуя эта сука тут спит? Почему ублюдыш тут? Удавить! Красная пелена возникла перед глазами. Ничего не соображая, я двинулся к ребенку, схватил его за шкирку, поднял над полом…  — Тобиас! — позади меня раздался женский голос, — Тоби… Всхлип. В голове прояснилось. Отпускаю испуганного мальчишку на пол и ухожу к себе в комнату. Падаю на кровать. Опять отключка. Всю ночь снилась жизнь Тобиаса Снейпа. Точнее я ее проживал заново его глазами. Родители, школа, дом, армия, работа, свадьба, ребенок, ведьма… Особенно ярко запомнился эпизод, где я поднял руку на беременную жену, Эйлин. Один удар, второй, удар ногой в живот, тре… Да что ж ты сука делаешь?! Кулак завис в воздухе, а потом меня поглотила темнота и я стал проживать свою жизнь — жизнь Гены Савельева…