Судьба

Гокудера не верил в судьбу. И то, что сейчас он и Тсуна были вдвоем в доме Джудайме, он не списывал на послание свыше. Поэтому, когда мама Тсуны, Бьянки, Ламбо, И-пин, и Фута ушли по магазинам, Гокудера особо не удивился тому, что они одни. Просто правая рука помогал своему боссу с алгеброй, в которой у него дела шли не так хорошо, как у Хаято. Джудайме что-то писал, а он пространственно смотрел в его тетрадь, полностью уйдя в свои мысли. — Гокудера-кун, — отвлек его обеспокоенный голос – Так? Парень обратил взгляд в тетрадь. Сделав несколько исправлений, он отдал её обратно. Тсуна стал изучать исправленное задание. Гокудера снова ушел в свои мысли. «Мне надоело. Надоело скрывать наши отношения. Хотя их и назвать-то так сложно. Милые улыбки, легкие прикосновения к коже, поцелуи. Осточертело. Ловлю твои взгляды, хочу прикоснуться, но вечно что-то мешает. Черт, а ты такой притягательный. Не могу удержаться» — Джудайме! Едва успев повернуться, Тсуна сразу попал в крепкие объятия. Он ласково улыбнулся. — Гокудера-кун… — Джудайме, я больше не могу! Румянец покрывал щеки Гокудеры, сейчас он был искренен как никогда. Хаято стал покрывать поцелуями лицо своего возлюбленного, а он в ответ только смеялся. Но намерения у Хаято были серьезными, и он, сметая на пути различные предметы, направлялся в комнату Тсуны. Легкая тень страха пробежала в глазах Десятого Вонголы, когда его правая рука повалил своего босса на кровать. Наверное, это неправильно? Но остатки разума стремительно сдавались перед жаркими поцелуями Гокудеры. Он так страстно шепчет «люблю», что у молодого мафиози не остается воли остановиться. Хаято расстегивал пуговицы на рубашке Тсунаёши, покрывая его ключицу поцелуями, и спускался ниже. Дыхание уже давно сбилось, кровь приливает к очень пикантному месту, а пульс ощущался уже в голове, отдавая ударами в висках. И вот мягкие губы Гокудеры сомкнулись на соске Тсуны. Тот издал сладкий стон. У Хаято всё сжалось внутри, по телу пробежала легкая дрожь. Тсуне стало невыносимо жарко, на лбу появилась испарина. С его губ снова слетел стон, когда Гокудера слегка прикусил кожу. А Хаято просто наслаждался тем, что его боссу нравится. Наконец, его мечты сбылись. Наконец, он получил то, что так много ночей не давало ему спать. Он получил босса, но этого ему было недостаточно. Ему хотелось его любви, хотелось, чтобы он сказал ему, что любит. Этого будет достаточно. Почти. — Гоку… дера… — восхищенно выдохнул Тсуна, когда упомянутый стянул с себя рубашку. Его тело было красиво. Немного худощавое, но сила каждой мышцы была значительна. Несомненно, у него самый лучший друг и помощник. Или не просто друг? Что-то больше? От мыслей Саваду отвлекло прикосновение к его естеству через плотную ткань брюк. Тем не менее Савада ощущал тонкие пальцы Гокудеры, будто и никаких брюк не было вовсе. Тело пробила крупная дрожь. Это был его первый опыт, поэтому он волновался, но волнение проигрывало какому-то непонятному чувству, от которого внутри все горит, а в паху свивается в тугую пружину напряжение. Хаято продолжал поглаживать Тсуну между ног, но вот его рука скользнула в брюки. Он со страхом наблюдал реакцию Савады, боясь, что тот его оттолкнет. Так далеко у них ещё никогда не заходило. Он ведь так дорожит такими трепетными отношениями с боссом. Если сейчас он все разрушит, то ему незачем будет жить. Смыслом жизни для Хранителя кольца урагана стал Тсунаёши. Без него он долго не протянет. Но вот самый дорогой для Хаято человек прогнулся и на одном дыхании выдохнул его имя. Сейчас Тсуна не пользуется суффиксами. Они так близки, к чему формальности? Воспользовавшись случаем, Гокудера свободной рукой расстегнул брюки Тсуне и стянул их, бросив в дальний угол комнаты. Молодой Вонгола поймал взгляд Гокудеры, и последний не сдержался и прильнул к губам Тсуны. Захватывающая игра языков. Гокудера изучал рот Джудайме, его язык, играя с ним, как кошка с мышкой. Разгоряченные тела соприкасаются, даря обоим наслаждение близостью. Но это далеко не конец. Они ещё не едины. Но они никуда не торопятся. Они одни, никто не помешает. Никто не остановит. Гокудера оторвался от губ Тсуны и спустился пониже, к его возбужденному естеству. У него перехватило дыхание от такой близости. Никогда и никто не заставлял чувствовать его подобное. Его босс и вправду особенный. Неповторимый. И такой желанный. Губы Хаято сомкнулись на головке возбужденной плоти. Комнату наполнил звук стона Тсуны. Его тело прогнулось, он был напряжен. Гокудера плавно задвигался вверх-вниз. Тсуна крепко сжал простынь. Перед глазами стояла пелена страсти. Хотелось большего, но Гокудера сдерживался, надо доставить удовольствие не только себе. — Быстрей… — тяжело выдохнул Савада. Гокудера подчинился, его движения губами стали более быстрыми. Тсуна тяжело дышал, пытаясь подавить стоны, но это не всегда выходило. Он еле сдерживался, но вскоре это стало невозможным. Гокудера проглотил семя Савады. Ему нравилось то, как ведет себя его Джудайме, его реакции, это пробуждало в нем вожделение, желание. Тот поднялся и поцеловал живот парня, медленно проводя пальцами по всему члену. Тсуна тяжело выдохнул. Затем пальцы Гокудеры спустились чуть ниже, к узкой дырочке и вошли туда. Тсуна закричал. Было больно. Очень. Растяжение отдавалось болью в висках. Гокудера съежился. Без этого никак, иначе потом будет ещё хуже. Плавные движения, Хаято старался быть как можно осторожнее. Внутри у Тсуны всё горело. Боль прошла, и осталось новое, ещё не познанное им ощущение. Он интуитивно стал глубже насаживаться на пальцы Хранителя урагана, его дыхание совсем сбилось, и выдохи стали больше походить на стоны. Гокудера понял, что босс готов. Он расстегнул ширинку своих брюк и слегка их приспустил. Савада с интересом наблюдал за его действиями. Хаято раздвинул ноги Тсуны и, слегка задержавшись, одним рывком вошел в узкую дырочку. Тсуна закричал. Было ещё больнее, чем при пальцах. Член Гокудеры оказался больше, чем тот рассчитывал. И растяжение было непереносимым. Гокудера поцеловал Джудайме, замирая, и давая ему привыкнуть. Тсуне было непривычно ощущать в себе кого-то. Боль почти улеглась, а бездействие надоело. Савада дернул бедрами, вызвал громкий выдох Гокудеры. По телу босса прошла крупная дрожь. Ощущение было неописуемым. Он напрягся, чтобы обхватить посильнее естество друга. Гокудера сжал зубы. Простые движения Джудайме вызывали в нем дрожь. Он больше не смог терпеть и задвигался в нем. Немного больно, грубо, но так страстно. Их стоны сливались в унисон, они прижимались друг к другу всем телом, а напряжение внутри куда-то делось. Вместо этого хотелось двигаться и двигаться, проникая как можно глубже. Тсуна слегка покусывал кожу на груди Гокудеры, оставляя красные следы. Мир вокруг словно перевернулся, не удавалось сфокусироваться ни на чем, кроме тела Гокудеры, его покрасневшего лица, глаз, наполненных любовью… Любовью? Странно, эта мысль впервые посетила голову Джудайме, но додумать не получилось. В животе словно что-то взорвалось, и он кончил, напрягаясь и обхватывая член Хаято сильнее. Гокудера сделал последний, самый глубокий рывок и, выгнувшись, излился в босса. Савада застонал, обняв Гокудеру за шею и прижимая к себе. Сил не осталось. Они так и лежали рядом, успокаивая дыхание, не в силах пошевельнуться. Гокудера всё ещё оставался в Тсуне, что приносило ему небольшое неудобство. Он шевельнул бедрами, и его тело отозвалось дрожью. Хаято улыбнулся. — Джудайме… Он хотел продолжить, но Тсуна его перебил, серьезно взглянув ему в глаза. — Назови меня по имени. — Тсуна, — они улыбнулись друг другу, и Гокудера слегка поцеловал своего босса – Нам надо в душ. — Вдвоем? – приподнял брови Савада, Хаято коварно ухмыльнулся. — Если вы так настаиваете…