Доброе утро, мистер Старк

      Питер жмурится от яркого солнца, настойчиво бьющего в глаза, отворачивает голову от окна и хочет даже накрыться подушкой, выторговывая себе еще немного сна. Он согласен и на полусон. Главное, что там тоже где-то есть сон. В отличие от подушки — ее под щекой не оказывается.       Первая несостыковка, которая и озадачила бы Питера, но он слишком сонный, чтобы о чем-то думать и что-то там сопоставлять. Он спит — это главное. Вот только все еще дурацкое солнце…       Бум!       А вот и несостыковка номер два.       Для нее Питер тоже слишком сонный.       Мысленно — той очень отдаленной частью своего мыслительного центра, прокачанной у каждого подростка, живущего с родителями, и рискующего ежеминутно быть застуканным с… да с чем угодно, долго выбирать не нужно! — Питер пытается понять, что пошло не так.       Это был их с Недом патихард с чипсами, пересмотром «Звездных войн» и лего Звездой смерти? Вчера у тёти Мэй была очередная ночная смена, которые та берет снова и снова, а потому такой вариант весьма вероятен. Хотя, конечно, тогда Питер проснулся бы в кровати с крошками. Крошками от чипс и с детальками лего.       У Мэй все же была ночная смена. Вот она даже с нее возвращается — Питер действительно улавливает хлопок автомобильной дверцы с улицы и узнает, как тётушка шуршит бумажным пакетом из булочной мистера Миллера — свежие булочки к завтраку она притаскивает племяннику, как извинение за еще одну — очередную и далеко не последнюю — ночь, когда он вынужден оставаться дома один.       Отлично. Одна часть уже решена!       Питеру слишком лениво открывать глаза, чтобы за секунды решить следующие. Он лучше потянется, но совсем чуть-чуть, не сильно шевелясь и разбуркиваясь, только одним плечом и немного рукой. Мышцы тянут, но слегка, а это признак того, что он всю ночь напролет привычно прохлаждался по местным крышам, вернувшись домой только под рассвет, чтобы все же немного накрошить чипсами у себя в комнате для большей достоверности и завалиться спать. Нед теперь типа тоже в деле и всегда прикрывает его перед Мэй. Иногда она действительно немного обеспокоенно спрашивает, не считается ли, что при такой частоте посещений своего друга, он официально уже проживает с Недом и его мамой, а не с ней?       Возможно, он даже решил вчера преподать урок нескольким негодяям. Но это маловероятно, ведь он собирался еще позвонить мистеру Старку, чтобы…       Точно!       Пресвятые тапочки Тора!       Питера осеняет будто бы молнией, хотя это, конечно же, ладонь на его заднице. Звонкий хлопок, заставляющий подростка подскочить на месте, как ужаленного.       Он бьется головой и плечами о второй ярус своей кровати и выпадает на пол, путаясь в простыне длинными ногами. Перед глазами, как в мультиках на Disney, у него кружатся небольшие рисованные Железные Человечки, а один — большой и абсолютно реальный — поднимает взлохмаченную голову и заспанным взглядом оценивает развалившуюся картину перед глазами.       Называется «дожились». Или «допились».       Сорок семь лет — самое время пугать подростков в их же кроватях. И почему, спрашивается, он не может страдать кризисом — немного запоздалым — среднего возраста, как все нормальные мужики? Со спортивными тачками, красотками с обложки Maxim, дорогим алкоголем и совершением каких-то бездумных поступков? Он даже навскидку пару идей назвать может. Например, проиграть в Вегасе пятьсот тысяч за ночь или прыгнуть с самолета без парашюта. Ах, да, точно, это у него повседневной жизнью зовется.       Поэтому пацан, вида перепуганного олененка, выскочившего на трассу ночью и оказавшегося в свете фар несущейся навстречу машины, — это то, что он, очевидно, заработал за все свои грехи.       Питер подхватывается на ноги, слыша, как щелкает замок входной двери подъезда, и… кровь в его адреналине обнаружить немного сложновато. Он бросается к Тони, который — на минуточку — в его, Питера, кровати, в его, Питера, комнате на окраине Куинса, хочет обратно улечься и, кажется, укрыться одеялом, чтобы уснуть.       Тони.       Ну, вы его знаете — Тони Старк из «Старк Индастриз», гений, миллиардер, плейбой, филантроп, супергерой, что там еще?.. Ах, да, точно, его, Питера, наставник и парень… мужчина… кто-то из них. Да, точно, у них там когда-то была договоренность, что никакого секса между ними до питерового совершеннолетия, но гормоны и гормоны, а потом еще раз гормоны. Питер всегда начинает и говорит — очень-очень доверчиво шепчет мистеру Старку на ухо, — что берет всю ответственность на себя, на свои семнадцать, ну, практически, лет, и на все эти подростковые проблемы, когда, если однажды дорвался до такого крышесносного секса, то уже никогда от него добровольно не откажется. Очевидно, у него всегда получается быть невероятно убедительным, а, возможно, Паркер просто еще не может контролировать свое тело и совершает все те движения бедрами и руками, которые окончательно выкручивают последние лампочки благоразумия у Старка, и тот рычит сквозь зубы, снова и снова опускается на Питера.       Он и так всю жизнь горит в своем персональном аду, вечные посмертные муки из-за связи с этим пацаном он как-нибудь переживет. Ибо он стоит каждую минуту адского котла Тони Старка.       — Мистер Старк, мистер Старк, почему Вы все еще лежите у меня на кровати?! — Питер хватает Старка за предплечье и пытается вытащить его.       — Стоять у тебя на кровати невозможно. Ты сам пробовал и у тебя не получилось. Отстань, пацан, — мужчина отмахивается от Питера, как от надоедливой мухи.       Раз он уже спустился на самое дно, то будет, черт возьми, наслаждаться и этим. Сном, например. Даже в совсем не предназначенной для двоих подростковой кровати. С совсем не предназначенным для этого подростком под боком.       Паучье чутье, хотя это, кажется, пресловутое шестое чувство его задницы, которое активируется от предвкушения тётушкиных пиздюлей, Питера сейчас как никогда активно. Мэй уже на четвертом лестничном пролете и остается совсем немного времени до самой большой катастрофы всей питеровой жизни. Катастрофы с очень большой буквы и очень больших пиздюлей, идущих не_очень приятным бонусом.       — Тётя Мэй вот-вот скоро будет здесь! — голос Паркера срывается в отчаянии.       — И что с того?       — Ну, знаете, если она найдет какого-то взрослого и голого, — о мой бог, Вы же абсолютно голый! И я тоже! Вот же черт! — мужика в моей комнате, адекватного объяснения присутствия которого здесь нет и быть не может, будет немного… ну, помните, как нас Хэппи когда-то целующимися застал? Так вот будет гораздо хуже! Потому что моя тётя гораздо хуже любого Хэппи, даже того, который начинает нудить и вспоминать все инструкции в алфавитном порядке, которые только существуют! И она вот-вот будет здесь.       Питер мельтешит со словами и действиями. Он все еще слишком подросток, чтобы понимать, что, когда шепчешь что-то очень возбуждающее взрослому мужику и приводишь его в свою комнату, то вернувшаяся утром с работы тётушка, даже пресимпатичная тётушка, быть продолжением этого не должна. И паника по этому поводу — тоже нет.       — Какого-то мужика в твоей постели она не застанет, — лениво отвечает Тони.       — Что? Почему? Вы разве не слышали, что я Вам только что говорил?!       — Потому что в твоей кровати нет какого-то мужика, только я.       Паркер не знает, хвататься ему за голову или за какую-нибудь часть Тони. Его сердце уже обогнало по количеству ударов, кажется, скорость любого из Марков, и продолжает увеличиваться.       Все это очень плохо.       Очень-очень.       Вот Стервятник, оказавшийся отцом Лиз, по сравнению с этим, был просто самым лучшим, что с Питером могло приключиться. И, вообще…       Когда Тони оказывается стоящим посреди комнаты Питера в одном… ничего, подросток как раз подбирает его носки и всучивает ему и их. Тони, по-прежнему, сонный и уже немного — очень — раздраконенный.       Это то, напоминает он себе, что идет обязательным пунктом, когда связываешься с подростком. С ним такого даже в колледже не случалось, где он вот совсем не учиться предпочитал!       — И что ты предлагаешь, гений? — раздраженно спрашивает Старк, выжидающе смотря на парня.       Тот неуверенно косится на окно, когда слышит, как Мэй вытирает ноги о коврик в прихожей. Тони прослеживает направление его взгляда и категорично заявляет:       — И не думай!       — Сейчас половина седьмого утра. Мы никак не сможем объяснить Ваше присутствие у меня.       — Ну, почему нет?.. — тянет Старк, и, кажется, не прекращает пялиться на обнаженное тело паучка даже сейчас.       — Серьезно? Нет! — Паркер категоричен в этом. Ни за что!       Ему семнадцать, говорит себе Тони.       Практически, мысленно проводит по лицу ладонью Тони. Брать ответственность за свои поступки он еще физически не способен.       Не то чтобы Тони в сорок семь это мог делать.       В итоге Питер запихивает его в шкаф.       Тони Старка, миллиардера, гения, супергероя и все такое, в свой одежный, старый и держащийся на одном честном слове, шкаф.       Он убеждается, что вся одежда у того в руках, закрывает обе дверцы, и бросается в кровать, по пути натягивая белье. Успевает только накрыться одеялом и задержать дыхание, когда слышит, как тётя Мэй тихо стучит к нему в дверь, выжидает несколько секунд и проскальзывает в комнату. Подросток начинает усердно сопеть для пущей убедительности и очень сильно старается не дернуться, когда чувствует руку женщины на своем обнаженном плече.       Вот же черт! Он забыл надеть футболку! Ладно, объяснить, почему он иногда спит без футболки все же легче, чем, почему он иногда спит с пятидесятилетним мужиком.       Пожалуйста, пожалуйста, если его пронесет, он торжественно клянется никогда не заниматься сексом с Тони Старком.       Ладно. Никогда не заниматься сексом с Тони Старком до своего совершеннолетия.       Ну, хорошо. Никогда не заниматься сексом с Тони Старком у себя в спальне.       Просто не заниматься сексом с Тони Старком у себя в спальне до своего совершеннолетия.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Подросток даже жмурится для убедительности.       — Детка, вставай, — тётушка, кажется, не обращает внимания на отсутствие футболки у Питера, и наклоняется совсем ему к уху:       — Вставай, я пообещала Дороти, что мы ей с тобой с самого утра поможем. А еще у меня есть вкусные булочки. Вставай.       Питер бурчит для вида, переворачивается на другой бок и приоткрывает один глаз:       — А сколько сейчас? — голос хриплый, но это он больше сорванный от внутренней истерики, чем Питер такой отличный актер.       — Самое время для завтрака! — она ерошит его волосы, и, судя по голосу, крутит головой:       — Кажется, я вчера постирала все твои футболки, да? Прости. Сейчас что-нибудь поищу.       Паркер не улавливает момент, когда Мэй оказывает у шкафа и даже его открывает.       — О, нет-нет, тётя Мэй, все ок, у меня еще есть футболка. И рубашка тоже. Они вот тут вот…       Он в какой раз сегодня за утро вскакивает с кровати с началом инфаркта от испуга. Мэй не реагирует.       — А вот эту футболку я явно забыла захватить. О, тут у тебя есть еще твоя любимая с пиццей… И та со школьных соревнований. И еще, о, мистер Старк, доброго утра. Так какую ты… МИСТЕР СТАРК?!