Любовь пришла через страх

      После ужина я убежала в свою комнату. Мне было наплевать на слова директрисы, пусть хоть уничтожит меня, но я не собираюсь унижаться и мыть столовую. У них есть люди, которые за это получают деньги, а я в пансионате исключительно ради учёбы. - Флеминг просила передать, что у тебя есть десять минут, чтобы выбрать себе подходящую одежду и спуститься в столовую, - сказала подруга, когда зашла в комнату с набитым ртом, - просто сделай, как она просит, а то не хватало ещё, чтобы сюда примчалась и начала нотации читать. - Как же ты не можешь понять, что это неправильно, - обижено, воскликнула я, - эти девчонки первые начали, а я лишь защищалась. Эта фурия обвинила во всём содеянном только меня. Мне тяжело, потому что люблю, а она так ужасно относится ко мне. - Успокойся, Саня, - блондинка нежно посмотрела на меня, - просто сделай один раз так, как она просит. - Да я всю свою жизнь делала так, как хотят другие. У меня не было собственного мнения до приезда в пансионат. Я была ничтожеством в классе, над которым все могли смеяться, унижать, делать всё, что им только в голову придёт. В школе я получала лишь издевательства и непонимание, - прикрыла глаза руками, - не хочу терпеть этого здесь. Я не буду скакать под дудку этой женщины и уж подавно проигрывать бой соплячкам.        Соседка по комнате подошла ко мне и нежно обняла за плечи, - Я бы с радостью сказала тебе не ходить туда и наплевать на слова директрисы, но идти туда надо. Она же просто не позволит тебе ослушаться. Хочешь, чтобы отправила домой или написала письмо родителям о том, что ты ужасный ребёнок?       Я была согласна со словами подруги, так что уже через считанные минуты стояла в столовой в спортивном костюме мятного цвета, довольно-таки известной марки не только в России, но и в мире. - Ведро и швабра у стены,- директриса указала в левую сторону, где стояло моё «снаряжение» на вечер, - через тридцать минут я лично приду и проверю. Чтобы не было ни единого пятна и соринки, - грубо отчеканила женщина и удалилась с моих глаз долой, но в сердце осталась.       Убедившись, что осталась совсем одна, подошла к двери и подперла её несколькими стульями. Затем вынув телефон из кармана и вставив наушники в уши, стала наслаждаться музыкой. Всю свою жизнь хочу причинить людям боль, отомстить за все. Но каждый раз, когда у меня есть возможность, я просто не могу этого сделать. Сдамся врагу, потому что не буду сражаться. Вот такой я человек, и меня никто уже не исправит.       Когда в очередной раз, взглянув на табло телефона, поняла, что через пару минут она может явиться, убрала его в карман. Оглядев столовую, была довольна своей работой. Пол сиял. Убрав стулья от двери, села за стол и опустила на него голову. Я так устала, истощена и расстроена. - Ты считаешь, что имеешь право на отдых, Знаменская? – услышала я строгий голос женщины за своей спиной. – Какой свинарник здесь был, такой и остался. - Перестаньте лгать, - обижено воскликнула я, - пол сияет, ни одной крошки на полу, стулья стоят на столах. - Замолчи, - ответила женщина на хамство, - может, пора уже начинать думать о том, что и кому ты говоришь? - Обещаю, что в следующий раз обязательно подумаю прежде, чем дать ответ такой высокопоставленной персоне, как вы, директор. - Вы уже настолько достали меня девушка, что будь я вашей матерью, непременно бы выпорола, - директриса скрестила на груди руки,- иди в свою комнату и подумай о своих поступках, прежде чем лечь спать. - Во-первых, вы не моя мать, и не вам меня отчитывать, - ответила, - а, во-вторых, сначала бы лучше разобрались, кто начал драку. - Мне надо было тебя спросить, кто начал драку? – она язвительно посмотрела мне в глаза. – У меня нет к тебе доверия, Александра. Их двое, и они обе утверждают, что именно ты начала потасовку. Я знаю этих девочек намного больше, чем тебя. - Зачем лжёте самой себе? – я направилась к выходу. – И вам, и мне прекрасно известно, кто начал первый. Просто вы не можете себе признаться, что даёте знания жестоким детям, - после этих слов поспешно покинула столовую. - Саша, подождите, - она вышла за мной и, ускорив шаг, нагнала меня, схватив за руку, - считаете меня несправедливой, жестокой, бесчувственной, старой женщиной?       Когда она спрашивала меня, а я улавливала каждое её слово, терялась. Мне вовсе не хотелось отвечать на подобный вопрос, но, заглянув в глаза, которые ждали ответа, я бы просто не смогла смолчать. - Несправедливой считаю, и даже жестокой считаю, но вы не старая женщина, профессор, - честно ответила я, - в вашем возрасте можно мир покорить, а вы старой называете себя. - Ступайте, Александра, - без каких-либо эмоций сказала она и ушла в противоположную от меня сторону.       Я ещё долго стояла и смотрела ей в след. Невыносимо видеть её, касаться этих холодных рук и знать, что мои чувства никогда не будут взаимны. Она человек старой закалки, и ей будет просто наплевать, если я расскажу ей про свою любовь. Засмеёт так же, как сделала это с Лили.       Вернувшись в комнату, я не стала ложиться спать. Переодевшись, забралась с ногами на подоконник и уставилась на звёздное небо. Ночь – это чёрная дыра, которая заставляет тебя думать об ужасных вещах. Будь рядом со мной люди, которые бы любили меня, отдавали себя мне, я бы не была так одинока и несчастна. Моя жизнь не красочная, это сплошной чёрный цвет. - Папа всегда говорил мне, что если видишь падающую звезду, значит это чья-то душа отправляется на небеса, - сказала я сама себе, когда увидела, как звезда летит к земле, растворяясь в воздухе, как будто она никогда и не существовала.       Утром я попросту не смогла подняться с кровати из-за высокой температуры с ознобом. Состояние, можно сказать, было отвратительное. Я не могла языком пошевелить, так как силы в теле куда-то иссякли. - Может, мне всё-таки стоит позвать директрису? – спросила подруга, садясь на краешек моей кровати и кладя холодную ладонь мне на лоб. – Ты вся горишь. Флеминг должна вызвать в пансионат врача. - Не беспокойся, - попыталась я угомонить пыл девушки, - не стоит никому об этом говорить. Просто обычная простуда. В этом нет ничего особенного, - приступообразно закашляла, - просто полежу немного и уже завтра буду чувствовать себя как огурчик. - Буду приходить, и навещать тебя каждую перемену, - сказала блондинка и коснулась своими губами моего лба, - мне всё равно кажется, что лучше сообщить обо всём директору. Как-никак, но тебе же нужно принимать лекарство, чтобы не было осложнений на внутренние органы. - Успокойся, - попросила я, - ступай. Скоро уже начнётся урок, а мне совсем не хочется, чтобы тебя отчитывали за опоздание по моей вине.       Когда девушка покинула комнату, я перевернулась на правый бок и стала смотреть на небо, которое виднелось из окна. Сейчас больше всего на свете мне бы хотелось почувствовать тёплые руки матери на своём теле. Знать, что она рядом и переживает за меня. Но она ни разу не позвонила мне, хотя прекрасно знает, что я держу телефон у себя. Ей как будто не до меня, да и вообще земля крутится вокруг всех, исключая меня.       Весь день и вечер провела в кровати. Подруги ухаживали за мной, провожали до дамской комнаты. Мне не хотелось говорить им, что мне стало хуже, потому что знала, что они расскажут об этом директрисе. Кровь как будто кипела внутри меня. - Что ты сказала на литературе по поводу моего отсутствия?- спросила я у блондинки, когда она играла в карты, сидя на полу с Сантаной. - Она не спрашивала, почему тебя нет, - ответила девушка, - если честно, я даже немного растерялась, когда прозвенел звонок с урока, а она так и не поинтересовалась, почему ученица отсутствует.       Глаза слипались и я заснула. Иногда пробуждалась ото сна, когда девочки повышали тон разговора, но сразу же вспоминали, что я сплю и утихали. Как же я любила этих девчонок.       Проснулась я оттого, что кто-то нежно коснулся губами моего лба. Думала, что, быть может, это Сантана, потому что собралась уходить, но открыв глаза, увидела Флеминг, которая, отстранившись от моего лица, стала нежно поглаживать по голове. - Что вы делаете? – растеряно спросила я. - Почему я узнаю, что ты заболела только вечером? - она была злая. – Я бы даже не догадалась об этом, если бы не услышала, как тяжело ты дышишь. Александра, завтра тебя навестит врач и будь любезна, впредь сообщать мне о своём самочувствии.       Решила ничего не отвечать и легла на бок, чтобы скрыться от её пристального взгляда чёрных глаз, в которых я готова была утонуть. Она же не хотела отступать и, опустив руку мне на плечо, нежно погладила, - Почему вы настолько скрытны, юная леди? - Это не так, я очень открытый человек. Активистка и оптимистка, радую всех и саму себя, - соврала я, - так что будьте так любезны откланяться и подарить поцелуи другим девочкам. Мне кажется, что мой лимит исчерпан. - Тебе нравится дерзить людям, которые намного старше тебя? – она стала пропускать пряди моих волос между пальцами. – Во-первых, хочу тебе напомнить, что я директор пансионата, в котором ты обучаешься, и ты должна беспрекословно выполнять правила, прописанные мной. Во-вторых, может, тебе стоит начать меня уважать. - Мне плохо, - сонно сказала я, - перестаньте уже нести всю эту пургу, которая мне вовсе не интересна. Я хочу спать. Меня знобит. Хочется плакать от усталости, которую я сейчас ощущаю. Амёба – вот кто я!       Я услышала тихий смех преподавательницы, и вскоре она снова наклонилась ко мне и поцеловала в горячую шею, - пришлось обжечь губы, чтобы коснуться тебя, - пошутила директриса.       Наверное, это первый и единственный раз в жизни, когда вижу её такой открытой. Она не пытается скрыть свою душу за маской безразличия и холода ко всему, что движется. - Вы сами изъявили желание, я не просила, - поёжилась от холода и накрылась одеялом по подбородок, - может, вы лучше дадите мне дополнительное одеяло, а то меня пробирает холодом до костей.       Она ничего не ответила, а лишь, тихо поднявшись, покинула нашу с блондинкой комнату. Я думала, что она ушла с концами, но уже через десять минут директриса вернулась с одеялом. Улыбаясь, подошла к моей кровати и укрыла меня, - Надеюсь, что теперь ты сможешь согреться. Если этого будет недостаточно, то я принесу столько, сколько захочешь. - Думаю, что двух будет достаточно, - холодно ответила я, - что с вами? Где ваша маска безразличия, холод в голосе и злые глаза? - Мне пора проведать остальных девушек, - она направилась к двери, - спи спокойно, милый ребёнок. - Вы постоянно так поступаете, - громче, чем требовалось, сказала я. - Как? – она обернулась и удивлёно подняла бровь. - Уходите от ответа, мисс Флеминг, - я лежала к ней спиной, чувствую нутром, как она пожирает меня своим холодным взглядом, - почему просто не можете ответить на поставленный вопрос? - Потому что не хочу, - она уже собиралась выйти, - не собираюсь говорить больше, чем надо маленьким и глупеньким девочкам, которые не видят ничего в этом мире, кроме себя и своих принципов.       На постельном режиме провела около трёх дней и ещё два дня лечилась в своей комнате, выходя только если в дамскую комнату и ванну. Еду мне приносила классная руководительница. Она иногда шутила надо мной, и мне это очень сильно нравилось.       Когда я окончательно выздоровела, и мне было позволено отправиться на уроки, поняла, что сильно влипла. Мне теперь требовалось закрыть все свои долги, а их у меня скопилось приличное количество. Эрнест, по доброте душевной, поставила вместо моих пропусков красивые оценки «отлично», что меня безумно радовало. Некоторые преподавательницы попросили меня написать небольшие реферативные работы и рассказать. Но Флеминг запросила меня выучить шесть стихотворений и рассказать ей сегодня же вечером. Я была недовольная и злая. - Вы хоть сами представляете, как я это смогу сделать? – спросила у женщины, когда ученицы покинули класс. - Представляю, - она что-то писала в журнале, - я выучила, и ты сможешь. Так что, будь добра зайти ко мне сегодня в класс после ужина и рассказать. В противном случае, я просто не смогу тебя аттестовать.       Я не стала больше ничего говорить, так как не хотела тратить своё драгоценное время на человека, которого всё равно переубедить не получится. Поспешила в библиотеку, чтобы взять томики со стихотворениями и попытаться хоть сколько-то выучить. - Готова? – спросила директриса, глазея на меня, когда я появилась в дверях класса сразу же после ужина. - Я выучила лишь четыре стихотворения, - честно призналась, - на более у меня просто бы не хватило ни времени, ни сил. Вам прекрасно известно, что я переболела и сейчас слаба. - Тогда я поставлю тебе оценку лишь за четыре стихотворения, остальные две оценки будут неудовлетворительные, - она как будто бы ликовала в душе, - так что твоё «отлично» в конце года изменится на «хорошо».       Спорить с этой женщиной совсем не хотелось, так что, убрав свою гордость куда подальше, стала рассказывать ей выученные стихотворения. Она слушала меня внимательно, смотря прямо в мои глаза. На лице у неё не было ни единой эмоции. Губы плотно сжаты, лишь брови иногда показывали удивление или же разочарование. Да, порой сбивалась и, потирая лоб, пыталась вспомнить, что же говорить дальше. Была благодарна, что порой она подсказывала мне. - Ну что ж, так уж и быть, на своё «удовлетворительно» вы рассказали, - она стала вырисовывать оценки в журнале, - ожидала от вас, Александра, больших результатов. Вы меня разочаровали, юная леди. - Приятно слышать, - съязвила, - могу идти? - Конечно, - она даже не подняла на меня глаза. - Почему у вас нет семьи? – спросила я. - Разве вы хотите всю свою жизнь провести в этом пансионате, так и не познав, что такое настоящее семейное счастье? - Ступайте, Александра, - строго сказала преподавательница, показывая тем самым, что не собирается отвечать на мой вопрос, - перестаньте трепать нервы и себе, и мне. Я уже устала от ваших постоянных выходок и глупостей, которые вы принесли в мою жизнь. - Вы тоже много нехорошего принесли в мою жизнь, - соврала я. – Я недавно узнала, какой вы ужасный человек, раз довели бедную девушку Лили до суицида. - Пошла прочь, - она резко поднялась и откинула от себя журнал, - не смей попадаться мне на глаза, мерзкая девчонка. - Посмею,- отчеканила я, - придёт время, и я отниму у вас самое дорогое – школу. Тогда мы посмотрим, кто будет и кого прогонять.       Я видела, как она злилась. Сдерживала ярость, которая бушевала в ней, - Тебе лучше убраться с глаз моих долой, потому что если разозлишь, могу причинить боль. - Мне? Нет. Вы даже дойти до меня не успеете, как я уже заставлю вас повиноваться моей власти, - сказала я, - так что держите себя в руках, госпожа. Не хотела вам говорить, но кое-кто строит вам козни, и я на их стороне. Как думаете, мне стоит сказать им ваше имя?       Наверное, это был мой самый ужасный поступок. Она окончательно утеряла ко мне доверие. Теперь смотрела на меня иначе. Раньше, когда злилась, в глазах всё равно была доброта и нежность, а сейчас ярость и больше ничего. - Я могу сломать твою хрупкую шею прямо сейчас, но не буду марать свои руки твоей грязной кровью, - она говорила яростно, - значит, строишь козни за моей спиной? Ну что ж, рискни сказать им моё имя и тогда навсегда станешь моим врагом.       Признаюсь, мне стало немного не по себе от её слов. Я просто хотела вывести её на откровенный разговор, а она восприняла это как нападение. А может, я и правда напала на неё словесно? - Наши с вами силы не равны, и я признаю это, - усмехнулась, - но я сильнее и выносливее вас, госпожа директор. - Не будь так уверена в себе, - выплюнула женщина, - простая девчонка. Я с лёгкостью разорву тебя на части, если только захочу. - Так сделайте это, что вам мешает? – засмеялась. – Так уж и скажите, что просто напросто боитесь быть униженной.       Я даже не успела ничего понять, когда почувствовала довольно-таки сильный удар на своей щеке. Не удержавшись на ногах, повалилась на холодный пол. Меня никто прежде не бил с такой силой. Схватившись за щёку, которая горела адским пламенем, резко поднялась на ноги и уставилась на неё. - Хочешь ещё? - Ненавижу, - закричала я каким-то чужим голосом и выбежала из класса, сильно хлопнув дверью.       Забежав в комнату, на меня уставились девочки с испуганными глазами. - Что с твоим лицом? – воскликнула Сантана и прикрыла рот рукой. – Кто сделал это?       Я и не думала, что они поймут, что мне нанесли удар. Схватив зеркало с прикроватной тумбочки, ужаснулась: сосуды в глазу лопнули, и глазное яблоко стало красным. На щеке виднелся синий синяк в виде отпечатка руки директрисы. - Какого хрена? – воскликнула я. - Как так можно ударить? – я никак не могла оторваться от созерцания своего лица.       Девочкам я, конечно же, ничего не рассказала. А вечером, когда Флеминг зашла в нашу комнату, я делала записи в своём дневнике. Проделав весь вечерний ритуал с Тасей, подошла ко мне и протянула кусочки льда, обёрнутые в платок, - Приложи к лицу. - Отстаньте уже от меня, - воскликнула я и, захлопнув дневник, укрыла лицо одеялом, - уберитесь из моей комнаты. Мне противно находиться с вами в одном помещение.       Надеялась, что она ответит какое-нибудь колкое замечание в ответ, но она лишь молча, покинула комнату, даже не пожелав нам сладких снов, как обычно.