Цвета Радуги

            – Чего явился ко мне? — голос звучал необычно грубо и негостепримно. Его обладатель пусть и говорил полушепотом, но чуткий сон маленькой девочки все же нарушил.       Девочка спала тревожно, легко просыпалась от любого шороха в ожидании. Чего, а может быть кого? Ей мнилось, что одной темной и теплой ночью тихонько откроется седзи в её комнату и огромная тень пропавшего отца упадёт на светло-розовый футон. Тогда она всегда была готова к его возвращению, всегда бы смогла обнять и не ждать наступления нескорого утра.       Но ни вчера, ни сегодня, ни завтра седзи не открывалась с тёплым трепетом отцовского сердца. Оно лишь приглушало яркий свет кухни, что не стихал частыми ночами. Девочка будилась и от редкого кашля, и от тихого стука чашек. Никогда от прихода гостей.       Крохотный бумажный фонарь кружился на красной нити, дрожал от скрипа половиц и чьих-то тяжёлых шагов. Ночь в доме дедушки была страшной. То ли от диких существ на расписных стенах, то ли от тяжёлой и жестокой правды результатов ожидания. Ждала и она, и он. Каждый по-своему: дедушка на кухне с чашкой лечебных трав, внучка под теплыми увесистыми одеялами.       Никогда она не слышал столь злой и горестный голос дедушки. Он всегда улыбался, всегда говорил тихо и мягко. Всегда был преисполнен мудростью. Глупая человеческая злоба и ненависть будто были чем-то недоступным для него. Дедушка и ругался по-особенному: положит руку на плече, наклониться на уровень глаз внучки и поведает притчу. Она запечатывалась в памяти на долгие годы.       Голос её пугал, чего таить. Она видела и слышала, как другие ругаются, кричат и злятся. И это страшило девочку. Будь у неё кровать, демон злых криков таился бы под ней, выжидал её крохотные ножки и ручки. Прижавшись сильнее к плюшевому зайцу, она отвернулась к фонарю, что вертелся то вправо, то затихал и набирал скорость уже влево.       — Поговорить, — голос напоминал тихий гул, тянулся низкой нотой в мыслях. И пугал он холодным безразличием, напоминал брызг яда.       — Не о чем говорить, — отрезал дедушка. — Достаточно наговорились. Возвращайся домой к своим.       — Я не вернусь, — грустно отметил гость. — Мастер Чен ждет меня на острове.       — Совесть и верность для тебя неслыханные вещи, видимо. Наигрался и решил вновь обратно.       — Я ни с кем не играл. А твоими мыслями все движет обида? Все из-за того мальчишки? Пора бы его забыть. Его…       — Замолчи! — ударил по столу Ву, отчего девочка задрожала, сильнее сжавшивись к зайцу. Холод сковал её, и не было больше тепло под одеялом и слишком длинным хаори. — Не тебя меня учить.       — Я старший, — строго заметил мужчина. — Так, о чем я…       Девочка с силой толкнула легонькую седзи, что та с грохотом выдвинулась в другую комнату. Её пробирала дрожь, но уверенности была полная чаша. Ву и незнакомец сидели за столом. Нахмурившись, она подошла к дедушке и обняла того насколько крепко, сколько могла пятилетняя дошкольница. Ву легонько приобнял внучку, сменив злобу на милость:       — Не спиться? — мягко улыбнулся дедушка.       — Почему гости приходят ночью? Разве в это время все не спят? — взабралась девочка на колени дедушки.       — Это особый гость.       — Почему тогда он такой грубый и пренебрегает нашим гостеприимством? — не умолкала она, пытаясь согреться в руках Ву.       — Ты дрожишь, замерзла? — перепугался старик, приложив старческую не менее дрожащую руку ко лбу внучки.       — Я хочу, чтобы гость ушёл, — тихо заявила она, вертя в руке зайца.       — Грубости ей не отнять, похожа на отца, — отметил гость. Девочка так и не взглянула на него, завидев лишь один его силуэт. Страшилась демона, что сидел на их с дедушкой кухне. — Обучил бы её манерам.       — Ты бы за своим сыном следил и воспитывал его так, как вольно тебе, — чуть менее грубо съязвил Ву. — Ты все сказал?       — Нет, но передам тебе нашу беседу позже, когда успокоишься, — мужчина ушёл, оставив после себя гнятущую тишину.       Дедушка молчал, смотря куда-то в потолок. Внучка посмотрела вслед за ним, но ничего там не увидела.       — Когда папа вернётся?       — Скоро, обязательно вернётся, — голос дедушки дрожал, а по морщинестому лицу скатилась скупая слеза одна за другой.       Она никогда не видела такого дедушку: печального, обездоленного и разбитого. Девочка не понимала, почему взрослые плачут. Наверное, им было также больно, как при падении с лестницы или ударах. А если папа вернётся, что в этом грустного и больного?       Долгая, темная, дождливая ночь сменилась теплым утром. Палящие лучи солнца сползали со стен, тянулись от кончиков пальцев ног до окрашенных волос, оставляли горячие поцелуи на щеках, веках и носику. Странная выдалась ночка, но в тоже время такая добрая, как никогда прежде. Тело охватила небывалая бодрость, от тревожных снов не осталось ничего, кроме темных кругов под глазами.       Клэр хотела потянуться пушистым котенком после долго сна, но замедлилась. Не хотелось тревожить такой же мирный сон Ллойда. Он спал уткнувшись в её плечо, запутавшись в розовых кудрях, что струились не естественным блеском. На расслабленном лице была едва различимая улыбка, от которой сердце на минуту затихло. Она и не помнит из-за чего так получилось, а Гармадону это и вовсе, наверное, показалось бредовым сном.       Тихонько освободившись из объятий Ллойда, Кларисса погладила того по светлой голове и было хотела оставить поцелуй на бледной щеке, но не установленные рамки личных границ остановили её. Она лишь улыбнулась.       Горячий поток воды успокаивал ноющие мышцы, расслаблял, но в тоже время вновь тянул в глубокий сон ещё на полдня. Чуть ли не обжигающий душ напомнил Клэр о горячих источниках, куда они с дедушкой Ву часто ездили раз в три месяца. Тогда и жизнь казалась несколько исключительной: домашнее обучение, строгие традиции. Но полгода тяжелой болезни Ву и всему пришел стремительный конец. Несмотря на уровень Созидания, время все ещё было куда сильным противником для любого человека.       Некая лёгкость и свежесть на лице без малого смущало Клэр, так странно было чувствовать эту живость. Вспомнить теплое детство, улыбаться также как и прежде.       Завязав пояс красной хакамы, закатав рукава кимоно, Кларисса вспомнила об одном из храмов, сандо, на окраине города, рядом с парком. Тории вел в святилище, кажется, Наруками. Цветущая сакура, обвязанная сименавой, благоухала на весь квартал, но ни мико, ни настоятельницы этого храма не было видно уже давным давно. Детстве дедушка водил её по тем местам, рассказывая истории своей молодости и о процветании этого места. Нет подношений — нет веры и храма.       Связав мокрые волосы в хвост, она вышла на прохладную кухню. На плите кипел чайник, а Ву пил травяной чай, смотря на светло-голубую полосу, видневшаяся за форточкой.       — Как сходили к своему знакомому? — Кларисса потянулась за мукой и яйцами на полке шкафа.       — Чудесно, а ты не обижала нашего гостя? — мастер Ву взглянул на неё несколько озадаченно. — А ты почему в кимоно?       — Одежда в стирке, — пожала плечами Робертсон, давно она не одевала кимоно и хакаму, наверное со времен средней школы.       — Странно, — улыбнулся дедушка.

***

      Было ли это затишьем перед бурей, или мнимой короткой ремиссией. Теплый весенний ветер разносил по сладкие нотки сакуры по кварталу, после полуденного белого солнца. Музыка звучала вдоль бульвара, оживляя люд после выходного долго сна.       Раскачивая ножками на стуле, Клэр сидела в теплице томительном ожидании. Зейн обещал прийти после обеда, просился в личную приватную беседу. Но денег на поездку в город не осталось, а дел здесь было невпроворот. Проще было побеседовать здесь на пустой, будто на собственной крыше Клариссы. Пусть комнаты и дзюдо оккупированы студентами, терраса оставалась в его крохотной власти.       Клэр все зевала, склоняла голову в бок. Вновь тянуло на сон, но как только тело упадет на кровать, усталость рукой снимало и оставалось лишь смотреть в уголок, с которого сорвался красный бумажный фонарь.       Мысли занимала короткая ночь, от которой заливались щеки и как-то нежно, по-доброму ныло сердце в груди. Когда не спокойные тёмные пучины морских волн сменили штилем? А может это была мимолетной эйфорией от чайных бесед и теплых объятий?       — Там зовут на чай, — вывел из полета мыслей Ллойд. Голос звучал также тихо и нервно, как прежде. Он держался на приличном расстоянии после прошлого визита теплицы, старался разглядывать ростки в расписных горшках.       Сжалось, перехватило дыхание, свернулось комком в животе. Сон бредовый и мнимая минута дофамина. Клэр потускнела, развернулась на стульчике в сторону второй открытой двери.       — Я чаи делать не буду, — тихо ответила она.       — Да нет, там мастер Ву сам заварил чай, а Кай принес булочки со своего кафе, — шагнул Ллойд.       — Нет, спасибо, не стоит перебивать аппетит перед обедом, — повернула голову Кларисса, улыбнувшись.       Ллойд замешкался хотел казалось уйти, но застыл на месте, не сделав шагу. Он выглядел растрепанным, растерянным, что-то будто хотел спросить, но не набирался смелости открыть рот. Это чудилось мимолетной надеждой, будто редкий блеск спутника в ночи.       — Что-то случилось? — набралась Клэр уверенности, перебирая пальцами уголки кармана кимоно.       — Да… Ночью… Это правда? — он заметался как дошкольник, который шёл признаваться в люблю одногруппнице, словно то были клятвы любви до конца жизни.       Клэр протянула руку и нежно улыбнулась, сомнения сместили теплые объятия и громкие обещания. Она нежно поглаживал, поправляя светлые волосы Ллойда, вдыхая аромат облепихового чая. Кларисса стянула с волос красную ленточку, которую когда-то кто-то ей подарил в очередную прогулку по заросшему святилищу.       — Чтобы это не было пустым звуком для тебя, — она повязала ленту на предплечье. — Это звучит глупо, но да я могу бояться. Да, могу резко реагировать. Но тебя не оставлю на ближайший год.       — Лучше дольше, — улыбнулся Ллойд.       — Это как пройдет, солнышко. Статистика не шуточная вещь, — Клэр затянула вновь его в объятия, из которых не хотелось отпускать одинокого ребёнка.       Раздался стук по стеклянной стенке теплицы. Зейн стоял у входа, разглядывая внутреннее убранство теплицы, стараясь не смотреть на них. Ллойд опустил взгляд куда-то на мощеную дорожку, легонько кивнув.       — Помешал? — немного застенчиво спросил Жульен, ища глазами за чтобы зацепиться.       — Нет, я уже уходил, — суетливо покинул Ллойд небольшую, импровизированную оранжарею.       — Проходи. Так, что ты хотел обсудить? — Клэр встала со стула, поправляя хакаму.