Маховик с AliExpress

      Если в начале разговор велся довольно весело и тепло, то постепенно веселье вытеснила серьезность, а тепло уничтожил холодок, вызывающий нервные мурашки по коже. И он перешел в ощутимое напряжение. Только сейчас, когда кроме треска полений в камине не было слышно абсолютно ничего, я поняла, как опрометчиво и глупо поступила рассказав ребятам… да, в общем-то, все.       — Так, значит, все мы умрем? — серьезный тон Джеймса резал по ушам и пугал. Ситуация и без того была не особо приятной, а парень только накалял атмосферу своей мрачностью.       — Сохатый, ты же не надеялся жить вечно? — Сириус старался сделать небрежный тон, но в серых глазах читалось разочарование и тихое негодование.       — Алексис, почему ты уверена, что все это произойдет? — спросил как всегда рассудительный Ремус. Кажется, он один сохранял хладнокровие, пытаясь держать ситуацию под контролем.       — Я и не уверенна. По канону меня здесь быть не должно, так что все уже пошло не так. Просто вы хотели знать, и я рассказала. Хотя… сомневаюсь, что это было правильно.       — Так может ты здесь, чтобы… — начал выдвигать вариант Люпин, но я его перебила.       — Нет, Рем… Просто что-то пошло не так. Все. Обычная случайность.       — Тебе не кажется, что для случайности это слишком? — спросил серьезный до предела Сириус. Он успешно перехватил от Поттера эстафету «нагнетай обстановку своим настроем». — Может, Лунатик прав?       — Нет, не кажется. Лунатик НЕ прав. Меня здесь быть не должно, — я сделала паузу, осматривая каждого. — Да и вас тоже. Извините, ребята, но вы — всего лишь плод фантазии одной писательницы…       Я знаю, что слышать такое неправильно, тем более неправильно говорить кому-то подобное. Мои слова звучали чуждо и грубо. Но я, почему-то не могла остановиться.       И это явно не устроило Блэка.       Его серые глаза будто бы стали на два тона темнее, а скулы на несколько градусов острее. Собственные пальцы показались мне чертовски интересными. Но лишь на несколько секунд, взгляд стал метаться по пути парни — пальцы — и по кругу.       — Плод фантазии, значит? — рыкнул он и цапнул меня за руку. Боль мгновенно пробежала по нервам. Хватка у парня, однако, стальная.       — Бродяга, что ты… — начал было оторопевший Поттер, но Блэку это не помешало. Он словно и не заметил попытку друга, все еще крепко удерживая мое запястье.       — Не суйся! — лишь рыкнул он. В такие моменты как никогда ясно, что при желании главным был бы Сириус, причем без особых усилий.       — Что ты делаешь? Мне больно! — я инстинктивно дернула рукой, пытаясь отстраниться.       — Ах, тебе больно? Отлично… Все еще считаешь меня плодом чьего-то воображения? Думаешь, фантазии такое под силу?       Я инстинктивно дернула рукой, пытаясь вырваться.       — Я не знаю, понятно?! — крикнула я, сердце бешено колотилось. — Не знаю! Знаю только, что это не моя жизнь!       — Так какого хрена ты поперлась в Тайную комнату? — Сириус продолжал засыпать меня обвинениями, его голос дрожал от напряжения. — Какого хрена нас на это подбила? Какого хрена поцеловала, блять, одну из своих фантазий?!       Я не знала, что ответить. С одной стороны, он был прав, но с другой, это ведь не его, не пойми как, забросило в другой мир.       — Просто… — мой голос был неожиданно тихим, и это, кажется, слегка успокоило пыл Сириуса. Вся эта ситуация нагоняла паники. — Это очень сложно понять…       — Магловскую физику сложно понять, — сказал он наконец, — а это не то, что нужно понимать. Какая вообще разница, как это произошло? Сейчас ты здесь, ты жива, и это неоспоримо, сама знаешь.       — Да, но… Там мои родители, мой дом, моя жизнь… — я провела рукой по волосам, ощущая, как дрожь проходит по спине.       Сириус вряд ли меня сможет понять, но я ведь правда скучаю по родителям. Это все, конечно, увлекательно и захватывающе, но никакая магия не затмит тоску по тому, к чему привык и с чем жил всю свою жизнь.       — И ты хочешь вернуться? — как-то проникновенно спросил Ремус.       — Нет, но… — слова застряли где-то в горле.       — Вот и решили, — настроение Бродяги меняется со скоростью звука. Хотя мне почему-то кажется, что это все напоказ.       Его собачий оскал заставил меня невольно улыбнуться.       — А насчет всей этой лабуды, что ты читала, я считаю, это чистой воды хрень. И, вообще, может, Эванс не выйдет за Поттера? Может, она за меня выскочит?       — Но-но! Я тебе сейчас выскочу, — возмутился Поттер, и они начали треп.       Я не шумно выдохнула, осознав, что все приходит на круги своя.       — Я не предам, — наконец-то подал голос Питер. Он говорил тихо, но как никогда твердо. Даже Джеймс с Сириусом заткнулись.       — Мы знаем, Хвост. Мы знаем… — широко улыбнулся Джеймс, закинув руку тому на плечо. Сириус тоже криво улыбался.       Почему-то в данный момент, мне казалось, что эту четверку никто и ничто не сможет разлучить.       Мне даже стало немного завидно.       Там, дома, я никогда не чувствовала ни с кем такой связи, какая есть у Мародеров. И по глупой случайности я здесь или с какой-то неизвестной мне целью, но я хочу помочь этим ребятам.       — Так, все, — первым оклемался Джеймс и прервал этот парад добра. — Прекратили с нежностями, валим в гостиную.       Он по обычаю взлохматил каштановые волосы и задорно улыбнулся.       — Кстати, нам еще эссе по Прорицаниям написать надо, — хохотнул Сириус и двинул в гостиную.       — Господи, кто сдох в Запретном лесу?! — Джеймс деланно ухватился за сердце, имитируя сердечный приступ. И, кстати, получалось у него довольно неплохо. Он смог бы стать вполне себе хорошим актером, если бы захотел.       — Сохатый, твой сарказм неуместен, — услужливо и на удивление культурно выразился Сириус.       — Идем? — спросил меня Питер, но я чувствовала на себе выжидающий взгляд Северуса, поэтому сказала, что приду позже.       — Ну? — спросила наконец я, когда Мародеры скрылись за дверью Большого Зала. Я знала этот взгляд Снейпа — пронзительно-внимательный.       — Почему ты не рассказала им, что я Пожиратель? — тихо спросил он.       — А ты этого хотел бы? — спокойно спросила я, поднимаясь на ноги. Все время рассказа я сидела, и ноги слегка затекли.       Треск огня стал каким-то предостерегающим фоном, а запах дыма проникал в нос, раздражая и успокаивая одновременно.       — Я не хотел этого, — сдался Северус, сев на лавку.        Я перестала рассматривать льва на флаге школы и перевела взгляд на парня. Он был таким жалким: запутавшийся, измотанный, затравленный и брошенный. Я не испытывала к нему отвращения или омерзения, но и симпатии к этому человеку у меня не было. Я не испытывала к нему ничего.       — Я знаю… Но ты поступил так как поступил и этого не изменить, — я достала сигареты.       За последние пару часов через меня прошло много эмоций и нужно было выплеснуть их остатки. Возможно, курить посреди Большого Зала было глупой затеей, но мне хотелось получить хоть какую-то эмоциональную разрядку, а лучше всего в этом помогали именно сигареты. К тому же, кроме нас двоих здесь никого не было.       Вдохнув обжигающий дым, я сразу почувствовала лёгкое облегчение.       — И что ты мне предлагаешь? — фыркнул в своей манере Снейп.       У меня появилось едкое желание его стукнуть. Но вместо этого я лишь снова вдохнула обжигающий дым. И снова крошечное облегчение.       — При чем тут я? Это твоя жизнь, — мой тон был слегка равнодушным, и я не пыталась этого исправить. Севу надо поумерить свою гордость. Хотя, хорошо, что она у него есть, в отличии от Питера. — За свои поступки только мы в ответе и никто больше, — как и ожидалось, его пыл подостыл, и парень опять поник.       Еще одна затяжка, и мозг окутала дымка, а в душе наоборот прояснялось. Опасливый треск камина стал не важным, как и стук начавшегося дождя. Тело обрело невесомость, и тон постепенно смягчился.       — Когда-то мне сказали никогда не сожалеть о своих поступках. Я тогда в упор не поняла этих слов. Но, знаешь, в том, что ты ошибся, есть своя польза… — очередная затяжка. Я вижу, как Снейп кривится от дыма, но возражать мне не решается.       — Да неужели, — еще пять минут назад я бы ответила по-другому, но сейчас мне было откровенно плевать на его сарказм. — И какая же?       — Ты получил урок, — пояснила я, переводя спокойный, но глубокий взгляд на его глаза.       Глубоко в глазах-угольках тлела надежда. Слизеринец исступленно жаждал искупления.       — Алексис, что мне делать? — разбито спросил он. Грудь парня часто вздымалась от напряженного дыхания. — Определится, наконец, с тем, кто ты на самом деле и чего хочешь в жизни. И если единственным, чего ты желаешь является Эванс, то я не знаю, что тебе сказать. Твоей она не будет. Но ты живешь в мире возможностей, в мире магии и волшебства. Неужели не стоит попытаться хотя бы ради себя? Оторвись ты наконец от созерцания Лили и посмотри по сторонам. Тебя окружают люди. Они готовы пойти с тобой на контакт, но ты сам всех отталкиваешь.       Последняя затяжка, окурок полетел в огонь, который с аппетитом поглотил его, а воздух стал тёплым, мягким, почти спокойным.        — И что же мне сделать? — я не могла понять, что в его голосе преобладало больше: вызов или мольба.       — Привести себя в порядок. Не обижайся, но ты похож на какой-то слизень. Твои волосы, одежда, осанка… все работает против тебя, — Северус не успел возмутиться. — Во-вторых, уйми свой характер. Я не говорю, что тебе нужно быть божьим одуванчиком, но и язва никому на хрен не упала, — я встала. — Ты можешь меня не слушать, но просто подумай, до чего ты уже себя довел и что будет дальше, если продолжишь в том же духе.       Я вышла, оставив его сидеть среди запаха дыма, треска камина и чувства, что мир снова стал чуть более предсказуемым.       Желания возвращаться в башню Гриффиндора не было никакого. После всего, что произошло, стены казались слишком душными, а воздух — пропитанным чужими взглядами и вопросами. Поэтому я решила направить энергию в другое русло — попрактиковаться в заклинаниях.       Как бы мне того не хотелось, но получалось у меня далеко не все. Мои движения были слишком резкими, особенно когда я нервничала. Палочка будто чувствовала мои эмоции — вспыхивала рывками, заклинания выходили «рваными», неуверенными. Некоторые просто не срабатывали.       Сегодня я хотела попробовать то, что давно откладывала — вызвать патронуса.       Да, я знала, что это тяжело. Безумно тяжело. Но хотелось хотя бы попытаться.       Раз за разом я терпела неудачу. Голос в голове шептал: «оставь, всё равно не получится», но я упрямо сжимала кулаки и снова концентрировалась. Вспоминала — родителей, друзей, солнечное утро, первую радость, первый смех. Ничего не было достаточно ярким.       И вот, когда сил уже почти не осталось, палочка дрогнула, и из её конца вырвался бледно-голубой огонёк. На несколько секунд пространство наполнилось мягким светом, похожим на дыхание надежды… и тут же погасло.       Но это уже было что-то.       Маленькая победа.       Я позволила себе слабую улыбку и решила на этом закончить.       Эмоциональное истощение дало о себе знать и поспособствовало истощению и физическому. Словно кто-то выключил свет. Что руки, что ноги, что голова будто бы налились свинцом и были до ужаса тяжелыми. Тело казалось чужим. Но я всё же заставила себя выйти из Выручай-комнаты.       До женской спальни Гриффиндора оставался всего один этаж. Только один.       Но этот спуск ощущался как подъем на Эверест — бесконечный, выматывающий, почти невозможный.       Благо, по пути мне не встретились ни дежурные, ни учителя, ни даже Пивз.       Хвала Мерлину.       Но гостиная вовсе не пустовала — напротив, камин жил своей собственной жизнью, отбрасывая тёплые отблески на кресла и стены. Пламя шепталось с тенью, словно делилось своими тайнами.       — Пит? Ты почему не спишь? — удивление само сорвалось с губ.       — Мне не спится… — признался парень. Голос звучал устало, будто на плечах мальчишки лежало больше, чем он способен вынести.       Я прекрасно понимала, что его тревожат мои недавние слова. Поэтому решила — пора поговорить. Хотя бы раз — по-честному. Я, право, не знала, на сколько меня хватит, но…       — Знаешь, — начала я, подойдя ближе, — в моем мире… когда я читала главы, где про тебя писали, мне было прям противно. Автор описывала тебя как предателя, крысу, человека, который продал друзей. Но был один момент, в самом конце, когда ты все-таки пожертвовал собой, чтобы помочь сыну Джеймса и Лили. Я еще тогда задумалась о твоих мотивах и причинах твоих поступков. Почему ты это сделал. Не из страха, не из вины, а, возможно, просто потому что не мог иначе.       Я посмотрела на него и тихо улыбнулась:       — А теперь, когда я узнала тебя по-настоящему, я поняла, как сильно ошибалась на твой счет. Ты самый искренний человек, которого я здесь встретила, — это было сказано с теплой улыбкой.       Я коснулась его плеча — осторожно, почти несмело. Он ответил улыбкой, неловкой, но настоящей.       — Мое увлечение Мародерами, то есть вами, началось очень давно, — продолжила я. — Я запойно впитывала всю информацию, которую только могла найти о вас. И всё думала: как можно предать друзей? Но потом поняла — люди не просто предают. Они ломаются. Ты устал от насмешек Сириуса, от того, что Джеймс всё больше жил своей новой жизнью, а ты остался на обочине. Одиночество — худший враг.       Петтигрю снова грустно опустил голову. Тишина растянулась, и я почти слышала, как он сжимает пальцы в кулак, будто борется с чем-то внутри. Мне почему-то казалось, что он пытается сдержать слезы.       Меньше всего мне хотелось его обидеть, но, как и в случае со Снейпом, ему нужна правда, причем не в качестве насмешки, а в качестве совета.       — Так значит, ты тоже считаешь меня предателем? — тихо спросил он.       — Ну, что ты, нет, конечно… — покачала я головой. — Может, тот, о ком я читала и был таковым. Но точно, что это был не ты. Ты просто слишком…       Я хотела подобрать слово, но в голову лезли только обидные.       — Слабый? — подсказал он сам, с горькой усмешкой и глазами, полными боли и обиды.       — Нет, — ответила я твёрдо. — Ты вовсе не слабый человек. Не думаю, что слабаку под силу стать анимагом. Ты просто слишком не уверен в себе.       Он грустно усмехнулся:       — Моя мать всегда была недовольна мною. Часто ругала … — я, в принципе, догадывалась о данном факте, но не была уверенна на все сто процентов. — Когда я впервые ехал в Хогвартс-экспрессе, меня заперли в туалете, какие-то слизеринцы. Джеймс их разогнал и вытащил меня. Он позвал меня к себе в купе и угостил шоколадной лягушкой. Потом к нам забежал мальчишка и приказал прикрыть его. Это был Сириус. Они с Джеймсом подрались, но когда к нам заглянул Малфой, то Джеймс все равно не выдал Сириуса, спрятав того под мантией невидимкой…       Я правда не понимала, зачем он мне это все рассказывал.       — Вот тогда я и понял, каким хочу быть. Но Сириус кроме Джеймса никого не воспринимал. Сначала он даже Ремуса доставал, но тот не реагировал, и Сириусу быстро надоело.       Я слушала молча. Этот рассказ, такой простой и детский, больно резанул по сердцу.       — Честно? — вздохнула я. — Сириус тот еще козел. Ему плевать на всех, кроме друзей. Для друзей он отдаст всего себя, но по отношению к остальным он — та еще падла. И все его колкости — это лишь возможность потешить свое самолюбие. Но, знаешь, он будет готов отдать за тебя жизнь, если это потребуется. Как и Джеймс с Ремом. Так что никогда не сомневайся в своих друзьях и доверяй им. Не дай им повода сомневаться в тебе. И не ведись на колкости Сириуса, ладно?       Я изо все сил пыталась говорить как можно бодрее, но усталость брала свое.       — Алексис, — неуверенно произнёс Питер, — можно вопрос?       — М-м-м? — полусонно спросила я, откинувшись на спинку дивана.       — Я бы смог тебе понравится?              Я моментально проснулась. Такой вопрос был как ведро ледяной воды.       — Думаю, нет, — честно сказала я. Лгать совершенно не хотелось, да и сил не было. — Не обижайся, дело не в тебе. Понимаешь, так уж сложилось, что нравятся мне всегда одни кретины. Почему-то с хорошими парнями у меня … не выходит.       — Поэтому тебе нравится Сириус? — спросил он неожиданно серьёзно.       — С чего ты взял, что он мне нравится? — спокойно спросила я.       — Во-первых, вспомни, что было в туалете. Во-вторых, это видно. Все уже это поняли, даже Сириус.       — Правда? Он думает, я в него влюблена? — я не смогла сдержать веселого смешка.       — Угу.       — Ну, думаю, он не удивился, узнав это. Наверное, уверен, что все в него влюблены, — я зевнула. — И все-таки откуда ты знаешь, что он так думает?       Питер лишь загадочно улыбнулся, и я решила не вытягивать из него секреты.       — Ладно, неважно… — пробормотала я, уже почти засыпая.       — Но почему? — не отставал он.       — Потому что, если я и была влюблена в Сириуса Блэка, то это было очень много лет назад. В другом мире и в другой жизни. Он был просто плодом чьей-то фантазии. А здесь… он живой. И слишком реальный. И бабник, — сонно пробормотала я.       — Да, у него есть такое, — усмехнулся Хвост, — И не подумай, я спросил не потому, что ты мне нравишься… ну, то есть… ты красивая, но я… — он запутался и окончательно покраснел.       — Спокойно, Хвостик, я поняла, — улыбнулась я сквозь дремоту.       — Просто есть одна девочка… — начал он, но я уже почти спала. Голос Питера постепенно превращался в шепот, а слова — в неясные сны.       Я правда очень хотела дослушать про предмет воздыхания Хвоста, но рубило меня немилосердно, а потому после рассказа о том, что они познакомились в библиотеке я уже ничего не слышала.       Царство Морфея давно ждало меня, и я больше не могла противиться этому зову.