Изменщица

Он и сам не знает почему его привело именно на этот безлюдный пляж. - Она любит море. Голос проносится вместе с легким бризом над белоснежным песком. Это место знакомо до боли на саднящих сердечных ранах и порыва давно забытых воспоминаний, который выкарабкиваются из закромов памяти и разлетаются маленькими обрывками, потом собираясь в картинку перед глазами, когда Чонгук смотрит на линию горизонта и там, вдали, возрастает стройный силуэт на фоне красно-розового заката. Солнце уже нырнуло в море, обещая взойти завтра, только с другой стороны. Парень оставляет свой багаж возле дерева и движется в сторону моря, где стоит она, провожая взглядом последние солнечные лучи. Легкое прикосновение к плечам заставляет Т/и вздрогнуть и пустить мурашки по всему телу. Рассудок вмиг помутняется; хочется просто прикрыть глаза и чувствовать эту таинственную невинность, что несет в себе подлые вожделение и похоть. Но они слишком долго ждали этого, чтобы сейчас томить и взрывать друг друга новым ожиданием чего-то непонятного. Уже все и так ясно, как белый день. Чего таить? Чонгук сжимает пальцами плечи Т/и чуть сильнее, а его губы касаются кожи у основания шеи. Разряд проходит по нервам обоих, всасываясь в сосуды, подгоняет к сердцу... и здесь его путь заканчивается. Это тот самый спасительный разряд в сердце погибающему. Становится легче дышать. Раны затягиваются и больше не кровоточат. - Т/и... - Чонгук... Она пытается развернуться к нему, но он ей этого пока не позволяет. - Ты же знаешь, что я хочу услышать... сначала. Т/и не боится. Сейчас она готова произносить это каждую секунду. - Я люблю тебя, Чонгук. С этими словами ее губы растягиваются в легкой, но наполненной неимоверным, непередаваемым чувством - счастье, которое дано испытать только любящему и, одновременно, любимому сердцу. - Я... не представляю жизнь без тебя, Т/и. *** В комнате слишком темно для звездно-луной ночи. Глаза холодит гладкая ткань. Сегодня они полностью лишены возможности видеть друг друга. Сегодня впервые им придется только ощущать. Чонгук проводит, по пылающей жаром коже, тонким перышком. От такого Т/и елозит по шелковым простыням и тихо хнычет, желая получить большего, чего ей пока не дают, а вместо этого нагло издеваются, давая ощущать только малыми дозами. Немного игра на ласках и нервах, но трепет, как ткань на флагштоке. Девушка разводит ноги в стороны и чувственно выгибается, кусая губы. Тем временем Гук льет на бархатистую кожу масло с ароматом ночных орхидей и папайи, следом размазывая его по телу Т/и. Его руки скользят по животику, бедрам, возвращаются к груди, обводя бугорки и несильно сжимая их пальцами. Масло быстро впитывается в поры наполняя кожу новым ароматом. Теперь очередь девушки. Т/и усаживается на бедра Чонгука и, так же, как и он, льет на него масло. Она проходится ладошками по торсу, плечам, спускается к низу живота, проводит по лобку и, обходя член, скользит пальчиками по ногам, с нажимом. Т/и заставляет Гука перевернуться на живот и касается его ягодиц. Слишком ярко чувствуется это прикосновение, особенно, когда он лишен возможности видеть. В животе вспархивают бабочки и начинают пробиваться сквозь тонкую кожу, наружу - на свободу. Чонгука буквально размазывает по постели, пока Т/и мнет его ягодицы, иногда наклоняясь и покусывая спину и плечи. Всего пару ловких движений и он нависает над девушкой, закидывает одну ее ногу себе на поясницу и плавно входит. Т/и напрягается, сжимается, пытается дышать, но легкие заполняет сладкий запах орхидей, а тело ощущает родное тепло и наполняется им же. Чонгук толкается медленно, сам изнывая и сдерживаясь от резких приливов будоражащего возбуждения, что пробивает и сносит крышу. Но, когда Т/и проходится ногтиками по спине, он дергается и грубо толкается в нее, сдирая с глаз повязку. Гук хочет видеть девушку полностью. Т/и вздрагивает, чувствуя, как с лица спадает ткань. Она распахивает глаза и встречается с взглядом Чонгука, что чернее ночи, а на дне вспыхивают огоньки, растворяясь в омуте и теряясь где-то там же. Дальше лишь дикие, громкие стоны обоих. Два тела, что сливаются в одно, в бешеном ритме. Чонгука и Т/и одновременно накрывает волной оргазма, с точностью до секунды. У них хватает еще сил на то, чтобы сплестись в объятиях и бесконечно долго тонуть в тягучем, страстном поцелуе. Вчерашний закат полностью стер их прошлое, как волна рисунки на песке, во время прилива. Эта ночь дала им насладиться друг другом и понять то, насколько прекрасно быть любимым и любить. А рассвет начнет писать новую историю, в которой больше не будет той ужасной боли и разбитых мечт.