Оно сжигает сердце

С того самого момента, как мы с Заком сбежали из той больницы, где меня держали некоторое время, меня стало посещать какое-то странное чувство. В груди точно пробудилось что-то живое и необычное, заставляющее мечтать и будто бы порхать. Это было не сразу - постепенно, вливалось и окутывало мои чувства, точно вязкий мед. Оно, это чувство, образовало некий вакуум, в котором сердце билось все сильнее с каждым днем, заставляя кровь все чаще приливать к щекам от одного взгляда. Это было волшебно: хотелось то пуститься в пляс, смеясь и кружа в неизведанном людьми танце, то, закрывшись в душной комнате, заплакать непонятно от чего. Но потом на смену этому пришло совсем другое чувство… Это случилось относительно недавно, когда мы с Заком шли по старому парку, ища глупых людей, которых можно было обворовать. Я шла чуть позади, не сильно спеша, Фостер же быстро шел впереди, что-то бубня себе под нос. Из-за дерева выплыла, нежная и краткая, практически идеальная девушка, с лукавой улыбкой и рыщущим взглядом голодной волчицы. Мой спутник долго смотрел на нее, и казалось, свернул бы свою шею, не заметив в один момент моего пустого взгляда. В тот момент все перевернулось в моих чувствах. Мир замер, точно на старой, тусклой черно-белой фотографии, с которой пропали любые краски. Точно на мир кто-то вылил ведро воды, и вся яркая акварель скатилась грязными потоками, оставляя только что-то грязное, скучное и от чего-то страшное. Внутри точно закипал вулкан. Огонь вот-вот вырвался бы наружу в словесном потоке, таком же жгучем, таком же обжигающим абонента, которому это посвящалось. Но огонь нового чувства обжигал лишь меня. Я сгорела изнутри в один миг, точно спичка, потушенная дуновением проклятого ветра. После жгучего чувства внутри на некоторое время осталось лишь пустое пространство, без души и чувств, а я стала лишь оболочкой, контейнером для органов. Это стало случаться намного чаще. С поводом и без, иногда со слезами. Мне всегда казалось, что все, все хотели быть рядом с моим Заком. С парнем, который стал для меня самым важным, что только могло быть. Я совсем не хотела отдавать то, что было по праву мое… Айзек смотрел на меня, как на дуру, и не редко орал и оскорблял, срываясь из-за моих выходок. Ах, как же отчетливо я запомнила момент, когда он сделал так впервые… я стояла и смотрела, как он срывался, и из глаз его точно вылетали искры. Я смотрела с испугом, с комом, внезапно подкатившим к горлу. Зак защищал ту, что я считала дьяволом, которая забирала моего Фостера. Зак защищал ту, которую я ненавидела больше всего на свете на тот момент. Он … не любил меня? Он меня не любит? Он любит ее? Эту тварь, что так нахально строит ему глазки? Он…уйдет к ней?.. Я так сильно боялась, что порой вскакивала среди ночи со слезами на глазах. Мне снились страшные картинки, точно я не могла сдвинуться с места, сидя в пустой комнате на холодном, железном стуле. Мои запястья сковало что-то, впиваясь в кожу и оставляя красные следы. Из высокого окна выбился свет, такой тусклый и практически ничего не освещающий, что не будь его - разницы бы не было. Лишь не было бы видно кружащей в воздухе пыли. Луч даже не касался моих стоп. В этом проклятом сне Зак уходил от меня, медленно, точно в очень замедленной съемке, продвигался вперед и останавливался у запертой двери. Разворачивал ко мне голову и то ли грустно, то ли осуждающе улыбался, скрываясь в кромешной тьме. Этот сон повторялся множество раз. Не позволю! В который раз посещала меня эта мысль. Чувство, нареченное ревностью, сжигало, заставляя становится не думающей пустышкой. Оно сжигает сердце, оставляя лишь черные угольки.

***

Я сидела в темной комнате на полу, с иглой и нитями в руках. Губы расплылись в оскале, который никак не сходил, лишь усиливался по мере того, что я делала. Девушка лежала рядом, не дышащая, смотрящая вперед пустеющим взглядом старой куклы. Ее серые глазки казались красивыми драгоценными камнями, ставшими стекляшками после смерти. Под ней растекалась лужа крови. Рубиновое озеро мерцало при тусклом лунном свете, пробивавшегося из окна, и порой в алой жидкости отражалась то ли моя, то ли тень пролетающей птицы. Моего слуха коснулись быстрые шаги, что эхом разносились по всему пустому зданию заброшки. Дверь со скрипом отворилась, и когда я повернулась, в глаза мне ударил свет. Когда я несколько раз проморгала, зрение сфокусировалось на полу-размытом силуэте, стоящем в дверном проеме. Зак. Он верно был и вправду шокирован, что было видно был его глазам. Немудрено: я сидела посреди этой комнаты, и руки, по локоть испачканные кровью, нависли над телом Инды. В них блеснула игла, благодаря которой я сшивала свою новую куклу. Глаза безумно блестели в лунном свете, а на губах по-прежнему был оскал. Лицо так же было перепачкано в крови. - Что ты…наделала? - дрожащим голосом спросил Зак, что теперь стал только моим. Я смотрела с некой иронией в глазах, опуская руки. - Теперь… ты будешь только моим.