Ублюдок

      Шики протирал катану. Медленно, подушечками пальцев проверяя наличие новых царапин. Лаская, прокручивал в руках лезвие, подставляя солнечным бликам.       В тот миг, когда он переводит все такой же изучающий взгляд со смертоносного оружия на меня, будто током прошибает и горячая кровь с удвоенной силой начинает течь по артериям.       Что за дурь?!       Встаю впопыхах и, как можно быстрее, иду в ванную, чтобы сполоснуть лицо и немного остудить голову, а сам отмечаю: не частовато ли теперь убегаю в ванную? Да, мы двое мужчин, которые живут под одной крышей и периодически занимаются сексом. Ну это пустяки!        Это не повод на кого-либо засматриваться. Пытаюсь списать все на гормоны или что там является виновником моего странного поведения, но выходит крайне паршиво.       Неубедительно.       В противовес ранее сказанным словам в течение дня то и дело замечаю, как мой взгляд непроизвольно приковывается к Шики. Находя там то, что раньше просто не замечал. Например, ресницы у него ровные, а не как у меня — слегка закрученные. А еще синие, едва заметные вены на руках; острые лопатки.       Странно. Очень странно. Особенно вспоминая свое к нему отношение еще полмесяца назад. Наверное, я бы врезал самому себе, если бы знал, что в будущем захочу говорить и что-то обсуждать с этим педантичным, заносчивым, не уважающим ни чужие чувства, ни личное пространство ублюдком.        А теперь! Тепло импульсами начинает распространяться по телу, по спине проходят мурашки, и руки вздрагивают, когда в голове проносится: «Он красивый». Глупо и очевидно, но теперь с совершенно другим подтекстом.       Закрываю ванную на засов. Легкая прохлада в этой комнате всегда помогала думать, ноги приятно мерзнут из-за кафельной плитки. Хотя и обдумывать здесь нечего. Понимаю, что считаю Шики привлекательным, и не надо тут оправдываться перед самим собой. Что хуже, так это то, что восприниматься он начал не как обычный представитель Хомо Сапиенс, а как партнер. И меня передергивает от этого определения. И это все Шики виноват, точно. Ходит ухмыляющимся, довольным, будто кот.       Шики, черт побери, хочется доверять, а это самое ненужное сейчас желание. По крайней мере, не в это время, не в этом городе, не с ним.

***

      От стены несет гнилью, и в ноздри ударяет резкий запах бетона. Лопатки холодит. Так тихо в коридоре, что мысли просачиваются и резонируют, заставляют вибрировать серое вещество в черепушке. Новая стадия? Новый выбор? Снова на распутье? Может вновь немного спустить повода собственной гордыни?       Шики появляется, будто призрак, резко и ниоткуда. Рассекает ледоколом мои мысли. Наступает, и приходится поплотнее прижаться спиной к стене. Как-то совершенно глупо упереться руками в мощную грудную клетку, облаченную в черную футболку. — Прекращай давай. Ухмыляется нахально, будто может читать мысли или видит бегущую на моем лбу строку. — Заткнись, — шиплю.       Бровь его насмешливо-удивленно изгибается. Решает за меня, а я уже с уверенностью могу сказать, что если он и не обладает экстрасенсорикой, то точно знает меня от корки до корки.       Хватает за волосы, поворачивая голову в более удобное положение, и впивается губами, бледными и холодными, но сейчас кажется, что обжигаюсь. Кончики пальцев покалывают, замираю на миг, но понимаю все же, что уже сделал свой выбор. Хороший он или плохой — подумаю завтра.       Руками прохожусь по груди, коснувшись плеч, чтобы потом подняться еще выше, ухватив пряди черных волос. Притягиваю его к себе, попутно встав на носочки, чтобы преодолеть чертову разницу в росте. Впиваюсь совершенно не нежно, но спустя мгновение чувствую чужие руки на собственной пятой точке. Тянет на себя и сжимает сквозь джинсы.       Касается языком ряда зубов, дразня, и я кусаю в ответ. Проскальзываю глубже, утягивая его в глубокий, мокрый поцелуй, наверное, самый пошлый и развязный за всю историю наших недоотношений.       Шики подхватывает под ягодицы и тянет выше. Теперь могу заглядывать в эти красные омуты, поволоченные пеленой похоти. Ноги непроизвольно скрещиваются за спиной мужчины для устойчивости. Шики хмыкает, но я перебиваю. — Скажешь что-то — и я тебе врежу.       Не врежу я ему, по крайней мере, чисто физически не позволит это сделать наше положение. Но он и не противится, молчит. Жду колкость, но взамен мою задницу властно сжимают и, наконец-то отлепив расслабленное тело от стены, относят в сторону кровати. Пружины надсадно скрипят от веса двух тел. Кровать грозится развалиться и впиться арматурой в кожу, но выдерживает.       Шики возбужден, и я чувствую это даже через два слоя одежды. Кусает мою шею, оттягивая ворот, зализывает, оставляя мокрые следы. Вжимается и шумно дышит, в тот миг, когда одна его рука оглаживает бок, а другая, вцепившись в колено, раздвигает мне ноги. Член болезненно наливается кровью, нестерпимо пульсируя в штанах. Прячу лицо в изгибе локтя, но мечник думает иначе, хватает, переплетая, пальцы и тянет вверх мою футболку. Выгибаюсь и приподнимаюсь, помогая ему. — Ты мне что-то в воду подмешал, что такой расслабленный? Азарт зарождается глубоко внутри, заставляя, прогнувшись и притянув за плечи, почти застонать на ухо: — Если у тебя не встанет, то это будет лишь твой промах.       Тело разрывает какая-то совершенно несвойственная веселость, но Шики тоже перенимает игру. Забирает футболку, которую я комкал в своих руках и швыряет ее. Как назло та исчезает под шкафом. Возмущенно хмыкаю. — Позовешь, когда будешь доставать.       Не вырвавшуюся реплику гасит поцелуем. Кусает болезненно в шею, оставляя новые багровые следы на бледной коже. Заставляет извиваться и наповал убивает ласковым и слишком сентиментальным поцелуем за ухо. — Не хочешь мне помочь? — а в глазах, темных омутах, черти пляшут. Хочет узнать, как далеко могу зайти. Далеко. Очень далеко. Расстегиваю его ремень, тяну язычок молнии вниз, высвобождая эрегированный член. Большой и горячий. Провожу пальцем по головке, вскользь задевая уздечку, размазываю по стволу выступившие капли вязкой смазки, посильнее сжав у основания.       Ладонь ложится на голову подталкивая, но уворачиваюсь. — Обойдешься.       Рычит и хватает меня за джинсы, практически вытряхивая из них. Оттягивает резинку белья — и я вижу, что возбужден не меньше, густая смазка пятнами остается на трусах. Снимает и их.       Нависает надо мной, и, не успеваю даже заподозрить что-то, как сразу несколько пальцев проникают внутрь. Сжимаюсь и резко краснею, понимая, что он все сейчас чувствует, не от того ли похабная улыбка расцветает на его лице.        Разрабатывает, трогает чувствительные стенки и практически сразу находит простату, посильнее нажав на нее. Мозг туманится, с едва слышных хрипов перехожу на стоны, изредка срываясь в скулеж. Запах его тела врывается и убивает остатки здравого смысла и логики. Утыкаюсь в изгиб плеча, сжимая в кулак сероватые простыни. Изводит меня, а сам сдерживается, видно по проступившим мышцам и ровному дыханию, что сбивается раз за разом.       Тянусь к нему и, убрав с лица налипшую челку, утыкаюсь губами куда-то в подбородок.       «Как-то слишком все это…» — слышится в голове навязчивый шум, все кажется правильным и утрированным. Слишком много всего. По позвонкам проносится гулкое предчувствие и я приостанавливаюсь, заглядывая в красные глаза. Шики кажется помешанным и пьянящим, на дне его радужки горят угли. Это всего лишь секс, Акира. Ничего больше. Теплые руки скользят по спине, и я отпускаю оставшиеся мысли по ветру. Хватает за локти и тянет на себя, чтобы я оказался сверху, член настойчиво трется между ягодиц. Оплетаю его шею руками и вновь утыкаюсь, вдыхая его запах, сейчас особенно манящий.       Насаживает, не медленно, как хотелось бы, а резко и до упора. Сдерживаю рвущийся наружу выкрик, кусая костяшки пальцев.       Проводит языком по груди. Уверен, ему дико хочется связать по рукам и ногам, выкинуть нечто извращенное и дикое. Сломить, используя силу, подчинить, угрожая холодным лезвием нихонто — так привычнее для него. Но сдерживается, не выпуская когти и, видимо, это та цена, которую он готов заплатить, чтобы я был инициатором.        Двигал бедрами, цеплялся за плечи, смотрел развязно сверху вниз, позволяя вколачиваться в собственное тело.       Пальцы поджимаются в преддверии скорой разрядки. Выдыхаю рвано и сбивчиво, а Шики опускает руку на истекающий смазкой член. Протискивает между разгоряченными телами. Ощутимо сжимая головку, пару раз проводя по всей длине, доставляя этим приятную пульсирующую боль. Сжимаюсь еще сильнее, кончая и пачкая каплями не только себя, но и его подтянутый живот.        Оргазм, яркий и сильный, разносится по организму жаркой волной. Перед глазами кружится, и где-то на периферии чувствуются резкие толчки в разомлевшее тело.        Внутренности обдает будто кипятком, и Шики вжимается, стискивает мое бедро, оставляя там красные полумесяцы. Сознание блекнет, не желая фокусироваться на происходящем.        Спина касается простыней. Расслабляюсь. Но Шики ложится сверху, вдавливая в матрас, подминает под себя, и первое, что мне удается различить, это как губы его растягиваются в адскую, зловещую ухмылку. — Не думай, что так просто отделаешься.        Бляять.

***

      Тело, совершенно измотанное после недавно пережитых оргазмов, едва позволяет взять в руки одеяло и попытаться им укрыться. Рядом устраивается Шики, что странно, ведь зачастую сваливает в неизвестные ебеня. Будто демонстрируя свою выносливость. А теперь резко дергает одеяло, укрывая нас двоих, и перекидывает руку через мою грудную клетку.       В отключающемся сознании вертится мысль, что мешает забыться во сне. Шики с самого первого раза, как я очутился в его, кровати делает это.        Каждый раз его рука оказывается на моем теле, иногда — на бедрах, иногда — на талии, иногда — как сейчас — поперек груди. — Какого ты это делаешь? С плюшевым медведем раньше спал?       Красные глаза нехотя открываются. Шики контрастирует с сероватыми простынями и кажется еще белее, еще… красивее? Скучающе оглядывает меня. — Я смогу отреагировать перед тем, как ты захочешь уйти или убить меня во сне.       По-глупому слегка улыбаюсь. И как это я сам не догадался?        Сон застилает пеленой разум, и я уже не знаю, то ли это начало галлюциногенного сна, который я забуду, то ли фантомные прокосновения, но меня будто двигают, и в тот же миг чувствую приятное тепло, что согревает тело; чувствую руки-змеи, что оплетают бок. Стопроцентно сон. А может, и у меня начинает налаживаться жизнь?