Ненависть — топливо борьбы

      Ему неведом покой, он позабыл сон; вечно шепчущие голоса не стихают ни на миг. Они одарили его силой, влиянием, могуществом, желая лишь заполучить самозваного Воителя себе — упрямого, непокорного. Они жаждут и ненавидят. Как и он, что ведёт эту борьбу внутри себя, ибо есть сила, которая неподвластна даже самим Богам.       Хорус был глуп, Хорус был слаб. Примарх некогда гордого легиона Сынов Хоруса, их генетический отец, стал безвольной марионеткой в руках высших сил — а затем был выброшен, как мусор, на произвол судьбы. Уж об этом Эзекиль знал не понаслышке, и последствия налицо: его армия бежала, как стая побитых псов, пока лояльные мёртвому Лжеимператору шестёрки загоняли остатки легиона до самого Ока Ужаса. Тем самым, Империум надеялся обречь их на забвение, вычеркнуть из истории — разве можно ли выжить в самом аду из кипящих вихрей Имматериума, прорывающегося через гигантский разлом в пространстве?       В какой-то степени, они были правы в своих заблуждениях. Междоусобные войны, захлестнувшие миры Ока, могли бы поставить точку в существовании Сынов Хоруса, и не только их... И это случилось — их больше не стало. Имя прародителя больше не звучит в устах бессмертных ветеранов Долгой Войны, его геральдика больше не украшает их доспехи, ибо отныне их имя — Легион. Чёрный Легион. Могучий Примарх забыт и проклят, его место занял Абаддон Разоритель, и он обещал своему воинству погрузить Галактику в огонь. Он не потерпит поражения, как его предшественник, он не допустит слепого повиновения силам Хаоса — в какой-то мере, он даже противопоставлял себя им, что, впрочем, не мешало использовать их в качестве инструмента для осуществления своих планов.       Но с тех пор они его не оставляли ни на миг. Голоса бесконечно точили его разум, нашёптывая обещания абсолютной силы, триумфально смеялись при малейшем проявлении слабости. Шипели от гнева, когда он находил в себе силы отвергнуть их в эти часы. Изрыгали проклятия, но всё же вновь и вновь приходили к нему — главной пешке... нет, ферзю в Великой Игре; слишком ценен, чтобы убрать с доски, слишком амбициозен, чтобы достаться им всем или одному из них без остатка. Недаром, самая желанная игрушка — эта та, которую трудней всего заполучить.       Потому что в его чёрной душе горит то пламя, что придаёт ему ту самую силу для нескончаемой внутренней борьбы с Богами Хаоса. Это чувство направляло его в самое сердце преисподней, когда Сыны Хоруса потерпели поражение и позорно отступили. Оно давало стимул вновь и вновь продолжать Долгую Войну против Империума, стремясь избавить человечество от истинных угнетателей.       Ненависть. Топливо борьбы Абаддона Разорителя — неугасимая ненависть. Он не признавал над собой никакой власти, желая достичь собственного триумфа, управлять собственной судьбой. Но всякий раз, когда на смену света приходит тьма, он в глубине души ощущает присутствие нечто родственного его чувствам; оно отдаёт холодом, древнейшей злобой, затаенной на обитателей Эмпиреев. Одинокая свеча мерцает от дуновения призрачного ветра всего одиннадцать раз — в такие моменты, Воитель ощущает краткий миг тишины.       Он не подчиняется никому, но в то же время, сам того не ведая, невольно служит иной силе, что поддерживает его в самые трудные часы и не покидает его, как ненависть — его сердца. Той, что боятся даже самые ужасные и могущественные сущности, и на которую сами Боги зарятся с презрением.       Изгнанник. Злоба. Воплощение истинной сути Хаоса, анархии, энтропии и противоречивой борьбы самим с собой. Чёрное и белое. Инь и янь.       Его имя — Их бич, анафема и проклятие, которое страшатся произносить самые порочные и беспринципные служители Хаоса, не рискуя привлекать к себе его первозданный гнев. Всех, кроме совсем немногих достойных, среди которого был сам Разоритель, который, однако, никогда не произнесёт его вслух.       Малал.