Беги

Щёлк. Джейк пятится, оглядывается, жмурится. Везде темно: в коридоре, на кухне, в сердце. Сегодня в прогнозе дождь, а ближе к вечеру — молнии. «Я так скучал по тебе, мам». Шаг назад — он наступает ботинком на катящийся по полу гвоздь и это почти не больно; не так болит, как от чужой смерти. Щёлк. Дверь скрипит, ветер за окном воет — и в сердце глухо, как и в пустой отныне кухне. Джейк взрослый, уже двумя годами старше. Бом. Старше, но не смелее. Форточка ударяется об стену и он подскакивает на месте. — Чёрт тебя дери! И ругается совсем по-взрослому. Вот только мама всегда просила закрывать её на засов. А он так и не запомнил. Холодильник пуст, на полу — следы пепла и чёрные разводы. «За два года не могло не исчезнуть», — говорит он себе. За окном ухает сова. — Конечно не могло, — вторит ему Человек в чёрном. Он оборачивается на голос. «Беги». Где-то внутри что-то сгорает. По-детски наивная смелость? О'Дим исчезает и бесшумно появляется за спиной. — Ты ляжешь здесь вместе с ней, Джейк, — шепчет Уолтер в самое ухо, — но можешь попробовать сбежать. Я отпущу. Он улыбается. — Обещаю. У Джейка в горле сдавливает, но он всё ещё дышит — полной грудью, будто проверяет — а жив ли? Потом обрывисто, резко пробует воздух лёгкими. «Беги». И срывается с места. Спрятаться в ванной, за шкафом на кухне. — Твой друг бежит за мной, Джейк. Или чулан подойдёт больше? Человек в чёрном протягивает руку вперёд; его губы искажает лёгкая полуулыбка. — Тогда я буду бежать за тобой. И он исчезает. До чулана не хватило пары шагов. *** У Джейка перед глазами пустота, затем тьма, а потом — кафельный пол у самого носа; он спотыкается, но потом понимает, что это чужая магия тянет его назад. Уолтер за его спиной смеётся, вкрадчиво говорит о человеческих слабостях; пальцы Джейка цепляются за холодную плитку ногтями в тех местах, где есть сколы — будто бы это его удержит на месте. Мужчина обходит его вокруг. — Она смотрела на меня именно так, как смотришь сейчас ты, — говорит он Джейку, когда тот ударяется лопатками об пол, — и это было хорошо. Магия ласково приподнимает его голову, затем бьёт затылком об кафель, переворачивает на живот и сдавливает лёгкие; по виску течёт алая капля крови, в глазах мутнеет. — Тише. Джейк прячет лицо в ладонях — ему больно, но он не издаёт ни звука. — Вот так. Мужская ладонь ложится между лопаток. Он горит. Он начинает гореть. — Очень славно. Смотри на меня. Джейк силится подняться, сжимает зубы, поднимает искажённое болью лицо с мокрыми ресницами... и смотрит. Человек в чёрном сидит перед ним, наблюдает, и под пальцами его горит пламя. — Больно, мой мальчик? — Уолтер склоняет голову набок. — Я знаю, что больно. И улыбается шире. Джейк кричит, чувствуя, как обугливается одежда, краснеет и кровоточит плоть; языки пламени заползают в самое нутро, проедают кости, норовят проломить грудную клетку насквозь. «Хватит, хватит, хватит». Картинка перед глазами плывёт — теперь он видит не улыбающееся лицо, а мысок чужого ботинка и алые отблески в отражении окна. — Где же твой друг? Пол под щекой мокрый. — Может быть, я смогу стать твоим другом? Пальцы любовно обводят выступающий шейный позвонок. — Или ты хочешь разобраться со мной как взрослый? Джейк кричит почти так же, как на том чёртовом кресле кричит один за другим ребёнок, уничтожающий своим криком Башню; Уолтер жмурится от удовольствия, оборачивает ладонь вокруг детской шеи, чувствует бешеный пульс. «Хватит, пожалуйста». Пальцы на коже грубые, уверенные, давят под подбородком. Огонь забирается в самое сердце. — Кричи, мальчик. И он кричит. Джейк кричит в его приоткрытый улыбающийся рот, выливает слёзы в насмехающиеся над ним глаза. — Смерть всегда побеждает, Джейк, — говорит ему Уолтер, — но я предлагаю тебе сыграть еще раз. «Попробуешь убежать от меня в другом мире?». Что-то выбивает весь воздух из лёгких. — Не забудь прихватить Роланда, моё золото. Так нам будет интереснее. И Джейк сгорает.