NC к "Laufeyson's Eleven" (не вместилось)

- Что, все-таки нового мальчика поимеют в первую же ночь? – одному из заключенных не спалось и, приметив Локи, которого Тор вел в душевые, предусмотрительно надев на него наручники, решил высказать свое мнение. - А тебе завидно? – бросил Лафейсон. – Пошли с нами, я тебе так засуну, что потом месяц ходить больно будет! - Тише ты, - Тор немного подтолкнул Локи. – А то я сейчас реально и его возьму. - М… Тройничок? Я не против. Двойное проникновение будет? Только не я, давай лучше его? – поняв к чему клонится дело, излишне любопытный комментатор затерялся в темном углу своей камеры. - Иди уже давай! - Я всего лишь предложил. - Зачем ты вечно со мной это делаешь? – не успев дойти до душевых, Одинсон прижал своего босса к стене тусклого коридора «Коньенжери». – Ты будто издеваешься. - А тебе не нравится? - Знаешь что, Лафейсон? – Тор еще больше вдавил заключенного в стену. – Ты думаешь, у меня с собой есть презервативы, смазка, м? Конечно, я же ведь везде их с собой таскаю! Нет, ничего подобного у меня нет, но раз уж я вытащил тебя из карцера, по твоей же инициативе и прихоти, то придется немного потерпеть. - Первое – не проблема, я чист, - Локи подался низом туловища вперед, чтобы Тор почувствовал, что все идет, как надо. – А второе вообще детский лепет. Ты только не порви меня, а то я опечалюсь, да и ты, в последующем, тоже. - Замолчи ты уже! – схватившись за рукав оранжевого тюремного комбинезона, что был на Локи, Тор с еще больше силой потащил его в направлении к душу. До того, как они дошли до места назначения, им пришлось несколько раз остановиться, чтобы прижаться друг к другу губами в глубоком поцелуе. Одинсон, окончательно раскрепостился за время, проведенное с Локи, и уже совершенно без угрызений совести и стеснения сжимал налитый кровью член своего босса через одежду, в то время как Лафейсон не мог себе позволить ответить, так как руки до сих пор были соединены наручниками за спиной. - Сними их… - через сбивчивое дыхание попросил Локи. – Не могу больше. - Обычно ты просишь об обратном. Тор достал из кармана ключи, наручники с лязганьем упали на пол, и руки Лафейсона сразу же оказались под голубой рубашкой его телохранителя, который отлично играл роль надзирателя. - Мы можем уже, наконец, дойти до душа, чтобы я мог снять с тебя все это и хотя бы отсосать? – Локи запустил тонкие пальцы в волосы Тора и потянул, открывая тем самым доступ к шее. – Или так и останемся здесь? В принципе, я могу справиться с минетом, где душе будет угодно. - Мне всегда нравилась твоя прямолинейность. Через несколько минут они таки оказались в темной, еле освещаемой комнате, где посередине стояла большая деревянная лавка, предназначенная для вещей, куда Тор сразу же уложил Локи, поспешно расстёгивая на нем комбинезон, в то время как сам Лафейсон уже чуть ли не рвал молнию на ширинке своего надзирателя. - Гребанная тюрьма! Невероятно возбуждает, - прорычал Локи. - Сними ты уже это! Скинув с себя сначала Тора, а после и комбинезон, Лафейсон остался в одних боксерах, но и сам Тор не терял времени и на скорую руку избавился от рубашки, брюк и, чтобы потом не мешалось, стянул с себя белье. - Кто-то мне тут что-то говорил про «отсосать»? Локи понял, что от него требуется и встал на колени. Ему действительно нравилось делать минет Одинсону, ибо он никогда не настаивал, не заставлял давиться, лишь подталкивал и тяжело дышал, а еще Тор любил… - Эй, там, снизу? Как насчет «шестьдесят девять»? Взглянув широко распахнутыми глазами на Тора, Локи потянул его вниз, уложил на пол, а после, перекинув через его голову ноги, вновь прильнул губами к вставшему члену. Одинсон в этом смысле был более нежным, он знал, что Локи любит именно так, что для того, чтобы заставить Лафейсона тихо поскуливать, надо ласкать его бедра, массировать анальное отверстие, потихоньку растягивая его, и легонько посасывать яички, от этого Локи приходил в особый восторг. - Давай включим воду? – внизу живота Тора уже все свербело и ныло, тело требовало более тесного контакта. - Да, давай. Подав Одинсону руку, Локи повел его в самый дальний угол помещения и, повернувшись спиной, что было ошибкой, принялся регулировать воду. - Эй! Без предупреждения? - Ты же все просил, чтобы я тебя изнасиловал, а теперь ноешь, - глаза Тора горели темным и далеко не добрым светом. – Прекрати ныть. – Одной рукой Одинсон зажал запястья Локи у него за спиной, а второй закрывал ему рот. – Стоп-слово – «Коньенжери», если ты конечно выговоришь в такой ситуации. Лафейсону казалось, что он потерял рассудок. Именно сейчас его – заключенного тюрьмы – от души поимеет молодой надзиратель с довольно внушительным членом. Тор даже не успел войти в него, как Локи громко застонал ему в руку и начал выгибаться под теплыми струями воды. Было немного больно, даже неприятно, но Локи нравилась эта боль, она приносила мазохистское удовольствие, что в один момент Лафейсону даже захотелось, чтобы она была сильнее, и Тор, будто предугадав желания шефа, отпустил его руки и с силой сжал соски, на что получил отдающийся от кафельных стен вскрик. - Не надо, тебе нравится, я знаю. Тор имел его жестко, долго, заставлял стонать в голос, терзал кожу на спине и бедрах, не позволял притронуться к собственному члену, постоянно заламывая ему руки за спину, хватал за волосы и тянул, шептал на ухо развязные пошлости, от которых у Локи закатывались глаза. - У тебя чертовски охренительная задница, Лафейсон! Давай, подвигай ей для меня. Схватившись за трубу с холодной водой, дабы хоть как то держать равновесие, Локи начал двигаться в такт движениям Тора так, что теперь его член входил на всю длину, вырывая из груди Лафейсона рычащие звуки. - Тебе помочь? – с издевкой в голосе спросил Тор. - Да… Прошу тебя! – тут же взмолился Лафейсон. Да, Локи терпеть не мог подчиняться в обыденной жизни, но как только дело доходило до секса, то тут он готов был пойти на все что угодно, практически на любой эксперимент, доставляющий болезненное удовольствие, и даже тот факт, что он с минуты на минуту взорвется, не пугал его. Возбуждение, словно на пике Эвереста, подстегивало только еще больше. - Тор, быстрее! Еще! Приложи Лафейсон еще немного сил, и он бы оторвал трубу, в которую так жадно вцепился, но Тор, послушав то ли приказ, то ли мольбу своего босса, перешел на максимальную скорость, прижался к его спине, одаривая плечи поцелуями, и через пару минут услышал столь знакомые по множеству ночей проведенных вместе четыре протяжных стона. - Тише, Локи, тише. Одинсон прибавил холодной воды, чтобы умерить пыл этого несносного человека. Теперь Тор старался двигаться медленнее, растягивая удовольствие находиться в теле, которое еще не совсем пришло в чувства после бурного оргазма. - Ты как? – Одинсон погладил Локи по мокрым волосам. – Живой? - О, да… Мне всегда было с тобой хорошо, но чтобы так… - Лафейсон еле говорил, стараясь на подольше растянуть удовольствие, в то время как Тор со всей нежностью ласкал его тело. - Присядь и открой рот, – Тор вышел из Локи, который тут же упал на колени, и провел набухшей головкой по его губам. – Хочу чтобы ты проглотил все и не оставил ни капли. Теперь Локи сосал медленно, томно, лаская языком уздечку, помогал Тору руками, и все это в то время, когда на его голову лилась вода, от напора которой невозможно было открыть глаза. Прошло не больше пяти минут, и Локи почувствовал горький и терпкий вкус Тора. - О черт, Лафейсон… Мы должны оставить форму заключенного и надзирателя себе. - Полностью с тобой согласен. Они еще долго целовали и ласкали друг друга под теплыми струйками воды, пока Тор не решил окончательно добить Локи, припомнив ему его же погрешности. - Знаешь, Локи, все было прекрасно, ты просто волшебный, но… Извини, тебе пора.