Петь, не видя нот

До начала концерта Адриана оставалось два часа. Тикки тихо-тихо зашла в зал под ручку с Плаггом. Ещё сравнительно немного людей. Где-то в первом ряду должно быть два свободных места, которые Жозефина предусмотрительно заняла для них с Плаггом. Запись о том, что Кот Нуар и ЛедиБаг выступят вместе с той самой песней о чуде, создала эффект разорвавшейся бомбы. Жозефина без устали повторяла, что так много билетов не продавалось ещё никогда. Создавалось впечатление, что люди будут разве что на коленках друг у дружки сидеть, не иначе. Маринетт сейчас находилась где-то за кулисами. Адриан по настоянию Тикки два раза от и до повторил все, что нужно было сделать, начиная тем, что её надо было за руку вывести на сцену, и заканчивая запретом на предложение надеть тёмные очки. Несколько часов назад, глядя на то, как черный автомобиль с Маринетт и Адрианом быстро удаляется, Тикки как будто вновь осознала, что сейчас происходит и чем все закончится. — Ты куда? — удивлённо посмотрел на девушку Плагг. Тикки, вырванная из своих размышлений, непонятно зачем кивнула и вернулась к своему месту. — Садись, чего стоишь? — как бы подсказал парень, глядя на задумавшуюся девушку. Тикки послушно села и невидящим взглядом уставилась на сцену. Она знала, что то, ради чего все и пришли сюда, будет идти последним номером. Маринетт в шутку говорила, что успеет сбегать до Эйфелевой башни и обратно, пока нужно будет выходить на сцену. Что ж, надо будет у неё спросить, успела ли. — Кого я вижу, — растягивая слова, произнёс женский голос сзади. Тикки и Плагг одновременно обернулись. — Алья? Нино? Вы как здесь оказались? Женщина улыбнулась ещё шире. — Тебе поэтапно рассказать? — Тикки помотала головой вправо-влево. — Вот и чудненько. А вы как? — Замечательно, — ответил Плагг, обмениваясь рукопожатием с Нино. — Я так понимаю, что мне не светит хоть маленькая подсказка? — с наигранной надеждой глядя на Тикки, спросила Алья. — Имя там например… Фамилия? — О, это был бы просто непростительный спойлер с нашей стороны, — довольно протянул Плагг, возвращаясь на своё место. — Лучше уж самим… Кстати, мне кажется, вы догадаетесь даже быстрее, чем большинство этих людей, — он не глядя махнул рукой назад. Количество незанятых мест уменьшалось с каждой секундой. — Чем все эти люди, — поправила его Тикки. Глаза у Альи загорелись от любопытства. — Мы с ней знакомы? Или это просто другая певица, которую я знаю, но с маской? — начала перечислять женщина, загибая пальцы на руке. Плагг и Тикки покачали головами, давая понять, что подсказки на этом закончились.

***

Маринетт стояла, прислонившись к стене, чей холод ощутимо чувствовался даже сквозь ткань одежды. Чтобы хоть как-нибудь занять руки, Дюпен-Чен сминала подол своего платья, и если бы не сделанный Тикки маникюр, Маринетт бы уже точно сгрызла все ногти. Колени дрожали, как будто в здании распахнули все окна настежь. Примерно час назад Адриан ушел, оставив ее в одиночестве. Правда, если не считать группу танцоров, которые вели себя слишком тихо, чтобы определить их примерное количество. Да будь оно проклято, это волнение! Спокойно. Все хорошо. Тикки сказала, что не нужно ничего бояться, значит, Маринетт не будет ничего бояться. Это же элементарно. Чёрт. Не так и просто. Господи, Адриан, ты можешь выступать быстрее?! Дай Маринетт спокойно отстоять на сцене эти несчастные четыре минуты! — Миз, вам нехорошо? — взволнованно спросила какая-то девушка из балета. — Нет-нет, все хорошо… Ничего… — отмахнулась Маринетт, отвораяиваясь в другую сторону. Красное в чёрный горошек платье («Представь, какой символизм!» — сказала тогда Тикки) выпало из рук, и Маринетт сложила их на груди. Чёрт, сколько ещё? Кажется, она тут целую вечность. Судя по звукам, закончилась очередная песня. Зал зааплодировал. Будет ли такая же реакция на их выступление? Жозефина успокаивала, что это она, Маринетт — настоящая звезда сегодняшнего концерта. Предположим, она поверила. Зазвучала новая мелодия. До её выхода оставалось всё меньше времени.

***

Тикки непонимающе смотрела то на сцену, то в зал. Даже не понятно, чего больше она хочет — чтобы все это быстрее закончилось, или же наоборот, как можно дольше не начиналось. Алья, первое время все-таки пытавшаяся выведать хоть немного, успокоилась. Хотя возможно, что Нино, постоянно одергивающий жену, тоже как-то повлиял на ситуацию. Тикки была им настолько благодарна, что сложно даже описать. Пока можно спокойно поразмышлять. На сцене то и дело бегали цветные огоньки, музыка буквально била в уши (чтоб Тикки ещё хоть раз села в первом ряду!). Адриан Кот Нуар поклонился, заканчивая очередную песню. — Ещё две, и все, — шепнул Плагг. — Что все? — совершенно искренне удивилась Тикки. — А догадайся. Алья сзади взвизгнула, что ясно давало понять — она услышала слова Плагга. Как прошли обещанные «две песни», Тикки не помнила. Адриан сказал что-то со сцены. Долго говорил, надо отметить. Тикки вдруг осознала, что близка к обмороку. Зал буквально взорвался криками и аплодисментами. Запоздало Тикки поняла, что Адриан объявил о пугающе близком начале последнего номера. Свет мягко погас, оставив сцену и зрительный зал в темноте. — Будь что будет, — беззвучно прошептала Тикки.

***

Впереди слышны шаги. Приближаются. Маринетт затаила дыхание. — Мари, ты готова? — прошептал Адриан где-то перед её лицом. — Наверное… Да? — неловко пожала плечами Маринетт. — Тогда пошли? Адриан одним движением поправил наброшенную на плечи Маринетт кофточку, такую же, в которой она появлялась в клипе, только с молнией. Девушка поморщилась. Тишина со стороны зала становилась пугающей. — Все. — Маринетт кивнула головой. Оттягивать этот момент было уже глупо. — Идём. Адриан, видимо по ее выражению лица поняв, что говорить хоть что-нибудь сейчас будет лишним, взял её за руку. Они вместе направились прямо, по какому-то коридору. Надо же, намного быстрее, чем ожидала Маринетт, остановились. Шаги очень громко звучали на фоне абсолютной тишины. Как будто на репетиции, когда зрители представляли из себя двух-трех человек. — Осторожно, ступенька, — предупредил парень, подведя её к небольшому возвышению на сцене, где она, собственно, и должна будет стоять большую часть выступления. — Я помню, — так же тихо ответила Маринетт, поднимая ногу и наступая на лестницу. О, чёрт! Надо было все-таки попросить Жозефину сделать ступеньки более широкими. Маринетт, оступившись, едва ли полетела спиной назад. Зажмуриться. Её поймал Адриан. Господи, сказал бы ей кто-нибудь несколько лет назад что она и её любовь-до-гроба-и-никак-иначе окажутся вот в таком положении, покрутила бы пальцем у виска. — Осторожно, — Адриан вернул ее в более-менее устойчивое положение, буквально поднял на возвышенность и положил её руки на микрофон. Пара робких хлопков. Значит, её видно из зала. Хотя о чем это она? Конечно, видно! Она же стоит прямо посреди сцены, чёрт побери! Остаётся надеяться, что эту маленькую заминку заметили разве что Тикки с Плаггом. Они же знают это выступление от и до и могут по памяти назвать все, что должно было происходить по секундам. А для всех остальных пускай будет так, как будто так и было задумано. Тепло на ладонях исчезло. Адриан, как и на репетициях, сел за рояль. Маринетт глубоко вздохнула. Зазвенели первые ноты. Правда, как будто музыка отражается от стен, усиливаясь в сотни раз. Маринетт крепче сжала свой микрофон в руках. Итак. Раз, два, три. Маринетт, закрыв глаза, выдохнула первые слова первого куплета. Казалось, было слышно, как все зрители одновременно затаили дыхание. Когда припев закончится, надо помолчать пару секунд. Пауза, за время которой музыка смениться с сыгранной Адрианом на записанную. Все, можно продолжать. Маринетт начала петь припев. Господи, как же волнующе! Когда её часть на время закончилась, и уже Адриан начал петь свою, Маринетт облегчённо выдохнула и даже улыбнулась. Постоянное волнение медленно испарялось. Все шло так, как и должно было идти, основная часть выступления уже позади, просто расслабляйся и получай удовольствие от того, что ты стоишь на этой самой сцене! Сначала где-то на сцене спереди, а потом и на той самой лестнице, где она только что чуть не сломала себе все, что можно сломать споткнулась, послышались шаги. Отлично, Адриан сейчас поднимается к ней. Кто-то из зрительного зала неуверенно хлопнул в ладоши. За ним ещё кто-то, и ещё… Число аплодирующих людей в такт музыке увеличивалось прямо-таки с геометрической прогрессией. Маринетт улыбнулась ещё шире. Адриан стоял справа. Очень близко. Или это просто так кажется? Но самым странным было то, что Маринетт было все равно. За дни общения она как-то успела привыкнуть, что это он, а не Тикки, был где-то рядом, в случае чего переводил через дорогу и предупреждал о каком-то препятствии. Адриан, как и на репетициях, вместе с ней спустился по лестнице (слава богу, хоть в этот раз она удержалась на ногах!). Ещё пара шагов. Мамочки. Поклониться. И все. Зал, который до этого, как оказалось, довольно тихо хлопал в такт музыке (а под конец ещё и подпевал), буквально оглушил Маринетт криками и аплодисментами. Наверное, последние ноты так никто и не услышал. На глаза навернулись слёзы. Маринетт улыбнулась ещё шире, «осматривая» зал. Чувство безграничного счастья буквально захлестнуло её. — Мари, они встали, — прошептал Адриан, приобнимая её за плечи. От этого стало еще радостнее, как-то уютнее и теплее. — Я знаю, — так же тихо ответила девушка. Неужели он не слышал, как шуршала одежда и стучали подошвы обуви о пол, когда люди поднимались? Сколько времени прошло, пока они вот так молча стояли, слушая аплодисменты, Маринетт не знала. Наверное, пару минут, которые длились намного дольше, чем все их выступление. Маринетт только сейчас вспомнила, что маски на её лице не нарисовано, и все сейчас наверняка смотрели именно на него. Наконец, зал стал понемногу утихать. — Ты хотела что-то сказать им, помнишь? — напомнил Адриан, протягивая ей свой микрофон. — Да, — Маринетт поднесла аппарат к губам. Люди, как и в начале их выступления, затаили дыхание и молча сели на свои места. — Да, я смогла, — как-то слишком громко получилось. Маринетт свободной рукой стерла вновь поступившие слёзы. Люди зашумели, показывая ей свою поддержку. — Здравствуйте. Как вы уже знаете, я и есть ЛедиБаг. Прямо сейчас вы видите моё лицо вживую. Что ж, наверное, этот момент настал. Сегодня я скажу вам своё имя и фамилию, но чуть позже… Разрешите мне сначала кое-что еще сказать… Тикки, Плагг, — Маринетт повернулась туда где, как ей сказали, они должны были сидеть, — встаньте, пожалуйста. Я бы хотела поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня. Я говорю не только о моём становлении как певицы, но и о… о всем другом. Садитесь, — хотя Маринетт и не была уверена в том, что Тикки и Плагг выполнили её просьбу, она все равно продолжила свою речь: — Я бы очень хотела поблагодарить ещё двух людей, но они меня никогда не услышат. Мама, папа, спасибо, — Маринетт остановилась, чтобы перевести дыхание. Зрители молчали. Давай. Соберись и договори все, что нужно. — Мне сказали, что сейчас в этом зале очень много людей. Почему я не сказала, что вижу, что в этом зале много людей? Просто я ничего не вижу. Вообще. Знайте, ЛедиБаг слепая. Маринетт убрала микрофон в сторону. Вдох-выдох. Признание далось одновременно просто и очень тяжело. — И да, меня зовут Маринетт Дюпен-Чен, — добавила она после небольшой паузы так, как будто именно это не имело сейчас вообще никакого смысла. Люди, которые не решались хоть как-то прервать признание певицы, медленно зааплодировали. Адриан, который все это время молча стоял рядом с ней, тоже. — Спасибо, — прошептала Маринетт, убрав микрофон от лица.

***

Как только Тикки встретила Маринетт после концерта (правда, пришлось едва ли не сбегать от людей, желающих поближе увидеть ЛедиБаг), они тут же сели в автомобиль Адриана и уехали в пекарню Дюпен-Ченов. Там, к огромному удивлению Маринетт, их уже ждала чета Ляиф, причём её женская половина явно была настроена на долгий и подробный допрос. Адриан, который был более воспитанным, чтобы нападать на собеседника с вопросами типа «А где вы храните ту толстовку из клипа?», только иногда вставлял свои пару слов и слушал все, что приходилось рассказывать Маринетт, Тикки и Плаггу.

***

Через месяц было объявлено, что и Кот Нуар, и ЛедиБаг уходят со сцены. В одной статье, которую Тикки нашла в какой-то фан-группе, автор объяснил это тем, что «Большие звезды ярко горят, но быстро сгорают». И Маринетт могла с полной уверенностью сказать, что это правда.