Мирада.

      На мой живот брякнулось нечто весомое. Брякнулось, потому что я лежала на спине с закрытыми глазами. Разлепив веки, я обнаружила черного кошака с белыми лапками, будто тот в белых носках, устраивающегося поудобнее на мне полежать; резкий свет заставлял щуриться. Раз уж я проснулась, то и звуки не замедлили себя проявить:       — Альф, мать твою! Мы тут месяца не живем, а за тобой уже животные толпами ходят! — бесновался асмодианин. — Ты их вообще где откопал?! Во всей округе только жирные фогусы были сюда привезены, а остальные — заражены! Даже не факт, что птицы нормальные!       — Да я сам не знаю!       Раздался обиженный мявк.       — Они за тобой таскаются, воспитывай их!       Переложив кота на кровать с живота, я потянулась. Животинка, решив что кровать не самое худшее, улеглась.       Утро добрым бывает. Я это знаю. А вот мое настроение может быть любым. Кот лишь мяукнул в подтверждение моих мыслей, растянувшись на шкуре рюкрога. Хотя это утро по праву можно считать добрым: спали мы в доме уже который день, не на перинах, конечно, но на кроватях. И вообще, домик нам выделили самый что ни на есть барский: две спальные комнаты, большая прихожая, кухня и ванная комната. В последнюю я сейчас и направляюсь.       Приведя себя в порядок, я вышла из ванны. Асмодиане так и спорили, что делать с животными. Хорошенькие же. Есть не просят, дома не гадят, даже блох не хватают, что удивительно. Только приходят сюда, ластятся, чтобы погладили, и спят.       — Доброе утро.       — Ужасное! — в сердцах бросил Энтей.       — Нет, ужасным оно будет, когда вы будете стоять у входа в кибеллиум и пускать всех по одному.       — Вот же... — для парней это было не просто головной болью, это было адом. Каждый из поселенцев хотел первым придти, первым принести дары и попросить помощи. Как они только не убили еще друг друга, чтобы пройти первыми, не знаю.       — Рада, может ты того, без нас сегодня, а?       — Не-а, вы мне нужны.       — На кой я ее тогда потащил с нами? Альф, если я еще раз так сделаю, отговори меня!       У кибеллиума нас уже ждала вся деревня. Стояли, скромненько так потупив взоры и что-то держа в руках, друг друга локтями легонько толкали, перешептывались. Сандвика, невысокая рыжеволосая асмодианка с аккуратным личиком, пышными грудями и тонкой талией, ощутимо пихнула в бок Сурта и грозно прошептала, отчего тот сначала остолбенел, потом побледнел и в итоге начал речь:       — Жрица!       Почему мне это уже не нравится?       — Сегодня к нам во снах являлась богиня... — продолжал капитан.       — Какая? — я настороженно уточнила.       — Она, — он снизил голос до шепота.       — Кто "она"? — до меня так и не дошло.       — Ну... нам богиня теперь благоволит! Ай! — более уверенно стал говорить Сурт, за что получил оплеуху от Сандвики. Бойкая!       — Че они треплются-то? — спросил чародей. Я лишь пожала плечами. Радоваться должны, что богиня на эти земли свой взор обратила, а они трясутся, будто все мертвецы идут сюда.       — Какая богиня снилась? — было уже смешно смотреть на них.       — Юстиль! — выпалил Хубат, следопыт, ответственный за ловушки вокруг поселения.       — Дурак! Кретин! Идиот! Тебя кто за язык тянул? Ненормальный! Да нас прокляли, никак иначе! — завопили жители, кидаясь на несчастного. Мда, теперь даже непонятно, кто несчастнее: Хубат, или все жители, обреченные покровительством Юстиль. Или мы.       Эта богиня покровительствует элийцам, как всем давно стало известно. Это, конечно, хорошо, что она обратила свой взор на нас, но очень настораживает: какое именно желание вызвало в ней покровительствовать нам? Желание позволить элийцам придти на эту землю или действительно защитить нас?       — Давай свалим отсюда по-тихому? — предложил Альфарос.       — Тогда точно зашибут... — возразил стрелок.       — Или на вилы...       — Бурная у вас фантазия, ребят, — шепотом отвечала я.       — Сама-то!       На нас покосились жители. Надеюсь, они этого не слышали.       — Так по чем весь сыр-бор? — спросил чародей, смело выходя вперед.       — Дак мы того... Кушанья, сласти принесли... шоб не гневить, — сказал Банес, коренастый мужчина с бородой.       — Прошу, только по одному, — сказала я, заходя в кибеллиум.       Сандвика, растолкав всех, зашла первой. Просторный зал нас встретил мягким голубым магическим светом, который исходил из ламп, висящих на стенах. Девушка положила принесенные дары на стол, затем повернулась ко мне:       — Мирада.       — Да? — она нечасто так обращалась ко мне.       — Ты же не оставишь нас?       — Зачем мне это?       — Да так, сны же вещие бывают. Хорошо, что ты не хочешь этого, — девушка улыбнулась и ушла.       Потом зашел один, другой, третий... К вечеру я устала! Благо, этому есть конец. Альфарос и Энтей уже ушли домой, это я задерживаюсь, прибираясь в храме.       Выйдя из кибеллиума, свежий вечерний ветер бережно потрепал мои волосы, потеребил кроны деревьев, листья с которых стали опадать. На улицах зажигали редкие фонари, стрекотали кузнечики. Это умиротворение нарушил ну о-о-очень недовольный мужской голос, как раз тогда, когда я была в самом центре поселения.       — Из-за этих безответственных юнцов я должен шарахаться по этим болотам, насквозь провонявши гнилью и смрадом! — с восточно-южной стороны шла группа из четырех человек. Я, заинтересованная, остановилась.       Асмодианин продолжил:       — Ты понимаешь?!       Они находились не так далеко от меня, поэтому немного я их могла разглядеть. Асмодианин, который бесновался, шел в тяжелом доспехе, которая вся была покрыта слизью, его движения были резкими, агрессивными. Рядом с ним степенно шла женщина в возрасте, лишь для наглядности переставляя посох.       С прямой осанкой и гордо поднятой головой, она смотрела вперед, а позади них плелись два человека в цветастых робах, один ошарашено прижимал магический фолиант, другой — теребил орб, который был прикреплен к тыльной стороне ладони правой руки.       — У тебя уже не тот статус, чтобы так разговаривать со жрецом, — женщину забавлял этот диалог, это было понятно по ноткам ехидства, проскальзывающим в ее голосе. Зато теперь и понятно, почему асмодиане так ужасаются. Со жрецами так не разговаривают абсолютно! Если, конечно, ты не Владыка.       — Ар-р! — закованного в броню человека это очень раздражало. Нет, наверно не так. Его это неимоверно злило. Казалось, еще чуть-чуть и он закипит, а его латы, нагревшись, будут свистеть. – Да попадись они только мне, убью гадов! Долго и мучительно!       — О, какие мы злые, внучек, — ехидничала жрица.       Асмодианин огрызнулся, за что схлопотал посохом по темечку. А у магов, шедших сзади, чуть сердца не остановились.       — И тем более не дорос еще, чтобы хамить старшим, — всем своим видом показывая, что означают слова "будь спокоен, словно цветок...", а вот ехидных чертят в голосе не занимать.       — Да тебе лет-то...       — Около четырех сотен. Зоран, уже совсем скоро ты многое поймешь и многое изменится в твоей жизни, — загадочным тоном произнесла жрица.       — Да чтоб их... — заталкивая свою злость поглубже, пытался успокоиться дискутирующий. – Благодаря двум даэвам она уже изменилась.       — Увидишь! — закончила жрица, оставив место быть всем вариантам. — Смотри, нас даже и встречают тут.       — Жрица? — неожиданно остановился асмодианин. — Здесь же не было жрецов! Я что, зря сюда... кхм... шел через все эти буераки, болота и толпы вонючих слизней и прочей ереси?!       — Не зря, не зря, остынь, мальчишка. Девочка, — Жрица обратилась ко мне, — проводи, пожалуйста, до капитана нас.       В выражении своего почтения я склонила голову перед жрицей. Что делать-то?! Это же... Бежать надо! А то.. а то... У меня даже мысли в панике!       — Оставь эти формальности, Жрица, — отмахнулась женщина. - где Сурт? - рассеянно поинтересовалась она. Для своих лет Жрица была весьма молодой: на темноватой коже едва угадывались морщинки у глаз, медового цвета волосы были убраны в небольшой хвостик. У нее красивая фигура.       — Вон та, — я указала на дом, в котором он живет.       — Спасибо...       — Мирада.       — Хорошее имя. Спасибо тебе, Мирада. Я Хорт. До завтра.       — Альфарос! — я вбежала в дом, шумно хлопнув дверями.       — Ты чего такая, будто на тебя бежала толпа голых элийцев? — лениво поинтересовался Энтей.       — Не-ет! Сейчас ты будешь молиться, чтобы это была толпа голых элийцев, а не...       — А не что? — смеясь, спросил чародей.       — А не ваш бывший генерал! — сказала я про центуриона, опознанного в хаме.       — Чего?! — в один голос спросили асмодиане.       — Того!       — Нет, скажи, что ты шутишь, — попросил Энтей.       — Хотела бы пошутить, другую тему выбрала. Сама слышала, как он говорил, что из-за вас его сюда отправили, понизив в ранге, но статус в легионе оставили прежним.       Энтей ругнулся.       — Пора собираться. — Чародей мудро отреагировал.