Bartender

      У неё выдался тяжелый день. Для человека, день и ночь окруженного выпивкой и людьми, она была слишком напряжена сегодня. Казалось, будто не было конца и края этой ночи, а музыка в баре в унисон со звоном стаканов все еще непрерывно била по ушам. Сегодня было как-то особенно людно даже для места, которое цвело в самом центре города, хотя она отдавала должное факту, что каждый третий человек на ближайшую пару миль знал знаменитый бар Малышки Рони, где каждую пятницу для знакомых первый шот был бесплатным.       Время близилось к часу ночи. Где-то в углу душного бара, за крайним обшарпанным столиком у окна все еще дремал Старина Джек, перебравший лишнего в этот вечер, кое-где все еще были разбросаны бутылки и кружки из-под разливного пива, а желтые лампы над барной стойкой уже начинали надрывно мигать. Вокруг все еще продолжал играть какой-то протяжный блюз.       Они закрывались через пятнадцать минут. Женщина в кожаной черной куртке еще старательно протирала пролитую выпивку со стойки, и что-то навязчиво напевала себе под нос, поручив Карле, официантке, разбудить беднягу Джека и снова отправить его домой к жене. Она усмехнулась, когда бормочущий сонный мужчина жалобным взглядом пытался уговорить девушку дать ему еще одну бутылку.       Когда-нибудь Мэдди все-таки выгонит его из дома за такие выходки…       Очередное пятно от водки с колой осталось на чуть-пожелтевшей тряпке в её руках, после чего довольная женщина выдохнула и смахнула кудрявую прядь со взмокшего лица. На сегодня она закончила.       — Хэй, Карла! — она крикнула в глубину зала и отрывистым движением кинула грязную тряпку на полку под стойкой. Следом её пальчик нашел кнопку рядом со стеллажом для мартини, и через мгновение пронзительно-желтый светодиод на стене перестал надломно умирать и смиренно погас.       — Что? — резвая шатенка подошла к стойке и плюхнулась на стул по другую сторону, стягивая с себя покрытый пятнами бежевый фартук.       — Сегодня был долгий день, — она растянула ленивую улыбку и чуть склонила голову.       Карла фыркнула и устало облокотилась о полированную поверхность, пока на фоне все еще мурлыкала приглушенная музыка из автомата. Тень от тусклых желтых ламп упала на её улыбающееся лицо.       — Да уж, — дразняще усмехнулась. — За сегодня к нам не заглянул разве что мэр города… Хотя мне показалось, что я видела одного парня из мэрии в толпе…       Брюнетка испустила смешок, обнажая зубы. Усталое лицо подруги просто мигало желанием поскорее оказаться в своей постели похлеще местных светодиодных ламп, и над ней разве что не красовалась вывеска: «Хочу уйти домой пораньше!» Если десять минут вообще имели какое-то значение.       — Хочешь, чтобы я закрыла? — она вскинула бровь и положила руки на талию.       — Неет, ты чего, — театрально прыснула девушка, но скрытая мольба в голосе едва ли не заставила брюнетку рассмеяться.       — Отправляйся домой, Карла, — с улыбкой протянула женщина, отворачиваясь от неё, и махнула рукой в сторону выхода, в это время переставляя на полке какие-то вычищенные стаканы.       — Ты чудо, Рони, — шатенка хихикнула и отрывисто кинула коллеге воздушный поцелуй.       Уже через пару минут громко хлопнула входная дверь, и она осталась наедине с протяжной надоедливой песней.       Как и каждый божий день.       Нет, ей, несомненно, нравилась её работа. Только здесь, в слегка пыльном баре Сиэтла, она чувствовала себя в своей тарелке, даже если это означало до конца жизни смешивать напитки и подтирать за неаккуратными посетителями. Она любила то, как шумно становилось по вечерам, как медленно каждый столик заполняется голосами, громким людским басом, любила общаться с людьми и, кажется, впервые чувствовала себя действительно нужной и интересной. Но было что-то…       Просто она никогда не могла понять, как к своим тридцати каждый вечер она все еще оказывалась за стойкой бара, разливая коктейли, а не дома с мужем и детьми. Все вокруг желали только этого, будто не было большего счастья. Но обычно её устраивала эта жизнь. Она была простой и необремененной, а большего ей и не было нужно.       Все эти сказки о судьбе и надежде были просто сказками.       У неё была Карла, да что там! — даже Старина Джек, а также Эмма и Джефферсон, развлекающие её душевными разговорами на хмельную голову грузными пятничными вечерами.       Женщина тряхнула головой и схватила брошенные на край стойки ключи от дверей и подсобки, следом выключая музыкальный автомат, свет и хватая большой мешок мусора в свободную руку. Бар погряз во тьме, а после дверь была закрыта на ключ до полудня завтрашнего дня.       Огромный мешок пустых бутылок, салфеток и прочего мусора, что накопился в баре, отправился в большую мусорку за углом здания. Брюнетка усердно откинула крышку и с тихим стоном перекинула тяжелую ношу в бак, а следом с её губ слетел облегченный вздох. Теперь можно было отправляться домой.       Но какое-то движение привлекло её внимание следом, и Рони чуть выступила из тени, чтобы пробежаться осторожным взглядом по окрестностям. Она бы так хотела, чтобы там не было никого. Она бы так хотела отправиться домой и утонуть в мягкой постели до самого полудня, чтобы ничто не мешало ей забыться сладким сном.       К сожалению или к удивлению брюнетки, на одинокой лавке неподалеку от все еще горящей зеленоватой вывески бара сидел мужчина и просто смотрел вверх. "Вот ненормальный! — подумала она. — Будто ему нечего делать, кроме как в час ночи сидеть на улице и смотреть на звезды… или… что бы он там ни делал…"       Его взгляд был пустым или даже опустошенным — она не могла сказать точно, но этот человек… было что-то отчаявшееся в его глазах, блестящих в неоновом свете вывески, будто просто преступлением было это игнорировать. Инстинкт самосохранения грозился сам дать ей под зад за такую неосмотрительность в отношении незнакомцев, но что-то дернуло её подойти и неловко протянуть вежливое:       — Эмм… Мистер? Вы в порядке?       Когда он перевел на неё свой взгляд и, поборов удивление и прострацию, улыбнулся одними уголками губ, Рони поняла, что ей нечего было бояться.       — А, да… Я просто… — он замялся, опуская взгляд. — У меня все хорошо…       Она вздохнула и заправила прядь за ухо.       — Знаешь, не стоит сидеть здесь одному так поздно, — она чуть сморщилась и указала пальцем на ручные часы, изображая на лице ответную улыбку. — Все уже закрыто, и если ты искал, где можно облегчить душу за парой стаканов виски, то ты немного опоздал…       Он усмехнулся и уронил голову вниз, пока она с легкой ухмылкой все еще оглядывала незнакомца. Мужчина со светлыми волосами явно был хорошо одет и был красив на лицо, слегка покрытое светлой щетиной, и она бы не сказала, что он был тем самым типом людей, которые обычно заходят в её бар. Было абсолютной загадкой, как он оказался здесь так поздно подле её бара в абсолютно трезвом уме, будто бы сама судьба хотела, чтобы она встретила его на своем пороге именно сейчас.       — Нужно было попросить мою девушку бросить меня на пару часов раньше, как думаешь? — горько усмехнулся он, и дразнящий тон в его голосе заставил задуматься, действительно ли он так раздавлен этим разрывом.       — Ох… — она втянула воздух.       — Все в порядке, правда, — он вскинул глаза и снова грустно улыбнулся. — Уж лучше сидеть здесь и привлекать внимание незнакомцев, чем выслушивать оправдания от этой стервы.       Рони ухмыльнулась и присела на лавку рядом с ним, неловко складывая руки на коленях.       — Бывшие подружки бывают очень… громкими, — чуть сморщив нос, подразнила она, тряхнув короткими кудряшками.       — Не то слово….       Они просидели там еще совсем немного, буквально считанные мгновения, пока он устало прожигал глазами асфальт, а женщина, неловко перебирая пальцами, осматривала ночные окрестности. Почему-то именно в это время в Сиэтле было необычайно тихо. Кое-где еще бесшумно проезжали машины, а еще от ветра шелестели деревья, и она все думала, правильное ли решение приняла, оставшись здесь с абсолютно незнакомым мужчиной. От него исходило абсолютное отчаяние, но в какой-то момент она перестала нервничать и захотела помочь бедняге. В конце концов, он был лишь обычным человеком с разбитым сердцем. Ей ли таких не знать.       Она вздохнула.       Почему-то в ней даже проснулась симпатия к этому человеку, как бы странно это ни звучало, если учесть, что они не знали друг друга и минуты.       Да они вообще друг друга не знали!       Сердце защемило от такой горечи его слов и выражения лица, поэтому в следующее мгновение что-то дернуло её сказать:       — Ладно, герой-любовник, идем внутрь, — она с ухмылкой кивнула на дверь бара и потрясла в руках ключами с очаровательным круглым брелком. — Плеснем тебе чего-то покрепче за счет заведения… Я сегодня добрая.       Кажется, он пытался сопротивляться этому предложению, говоря что-то про работу и похмелье, но ничто еще не было так привлекательно, как время, проведенное в компании выпивки и хорошенькой брюнетки. Так что спустя пару минут упорных уговоров не быть идиотом и зайти внутрь, мужчина пассивно согласился и прошел к бару следом за ней.       Свет снова горел, вот только светодиоды над стойкой так и остались нетронутыми. Заведение ожило вновь этой ночью, впуская внутрь двоих посетителей, и Рони не заставила себя ждать, прыгнув на свое привычное место. Уже через пару минут на вычищенной стойке гордо стоял вымытый низкий стакан, а в руке ухмыляющейся женщины блестела бутылка виски.       Мужчина, уже сидящий на барном стуле, оперся о гладкую поверхность и робко улыбнулся.       — Так… она просто вышвырнула тебя из дома?       Стакан наполнился богатой коричневой жидкостью, а следом темные глаза с любопытством уперлись в его светлые.       — Нет, я ушел сам, — цокнул он, наблюдая за умелыми движениями рук новой знакомой. — Надо было подумать… Я Роб, кстати. Живу вниз по улице, — улыбнулся и провел пальцем по гладкому ободку стакана. — На самом деле, я не думал, что встречу здесь кого-то так поздно.       — О, я, как видишь, бармен, — самодовольно подразнила женщина, ставя бутылку рядом, — и по совместительству владелица бара, — она повернулась и с гордостью на лице ткнула пальчиком в неоновую круглую вывеску над входом. — Так что тебе просто повезло оказаться в правильное время в самом правильном (в твоем случае) месте.       — Так значит… Рони? — мужчина улыбнулся, и на мгновение ей показалось, что в приглушенном свете она увидела ямочки на его щеках.       Его улыбка обрела иные очертания, когда они больше не говорили в кромешной тьме, и если бы она умела завидовать, Рони бы сказала, что стерва, бросившая его, чертовски облажалась, расставшись с таким парнем.       — Ага, — она чуть прикусила губу и вскинула бровь. — Это от Вероники…       Роб чуть склонил голову и начал кропотливо рассматривать силуэт брюнетки, проходясь глазами по скульптурному профилю лица, анфаса, копне темных кудряшек и совсем незнакомой улыбке. На мгновение она замялась. Рони не знала, был ли этот взгляд неловким, неудобным или же льстивым. Все было слишком быстро.       — Красивое имя…       В улыбке она неловко поджала губы.       Он рассказал ей еще кое-что из своей жизни, и, перебрасываясь немного банальными фразами, они пытались хоть как-то разбавить неловкость этого разговора. Хотя в их случае ничего уже не было неловким тогда, когда рядом стояла недешевая бутылка виски. Они совершенно друг друга не знали, только встретились считанные минуты назад, но он говорил и находил понимание с её стороны, какой бы незнакомкой она ни была.       Наверно, она именно та, кто была нужна ему в этот самый момент.       Когда глубокая ночь уже подкрадывалась совсем близко, он неловко протянул, запуская руку в волосы на затылке:       — Знаешь, ты наверняка очень устала и хочешь пойти домой, — он скривился и виновато посмотрел вниз на полупустой стакан (рядом Рони крутила в руках точно такой же). — Не хочу загружать тебя своими проблемами, тем более в такой час…       Роб замолчал, а потом усмехнулся:       — То есть… еще больше загружать тебя своими проблемами… Однако ты была права, это, — он указал пальцем на бутылку, — именно то, что мне было нужно. Спасибо…       Оба были слегка пьяны, но еще не достаточно, чтобы потерять рассудок. Женщина кивнула, принимая благодарность, а затем точно так же оперлась локтями о гладкую поверхность.       — Хэй, все в порядке, — она хмыкнула и улыбнулась. — Я здесь за стойкой и не такое выслушиваю, забыл? Считай, работаю психологом на полставки.        Мужчина испустил смешок и чуть поерзал на стуле.       — Должно быть, люди ходят в бар только ради сеансов душевной терапии с тобой.       — И скидки на выпивку по пятницам…       Они рассмеялись.       — Выгодное предложение, ничего не скажу, — протянул Роб, салютуя стаканом в сторону Рони и делая очередной крошечный глоток.       Брюнетка замолчала и вздохнула, как-то неловко поглаживая стекло большим пальцем.       — Знаешь, я обычно так не делаю… Я имею в виду, не остаюсь здесь до глубокой ночи, не пью на рабочем месте и не раздаю лучшую выпивку незнакомцам...       Роб усмехнулся в ответ на её дразнящий тон.       — Но… назовем это исключением… или ознакомительной экскурсией по бару в виде благотворительности, — ухмылка заиграла на её порозовевшем лице, и на мгновение он позволил себе в упор смотреть на неё слишком долго. Женщина вскинула глаза вверх и слегка покачала головой, после заговорщически смотря на мужчину. — А еще у нас новая пятничная акция: людям с разбитым сердцем первые три шота бесплатно.       Он фыркнул.       — Так сильно любишь пятницы?       — И клиентов с разбитыми сердцами, — подразнила брюнетка и вскинула бровь. — Обычно они не ограничиваются тремя шотами…       — Почему ты думаешь, что я смогу остановиться? Может, нам придется застрять здесь на всю ночь? — он ухмыльнулся, вскидывая руку с напитком в воздух.       Она уже не могла соображать ясно и чувствовала, что её собственный язык вот-вот ослушается и ляпнет что-то чересчур неуместное. Но, в конце концов, алкоголь для того и нужен был, чтобы говорить все, что вздумается, и никогда этого больше не помнить. Зелье правды в современном мире работало ничуть ни хуже, чем в волшебных детских сказках.       Она подняла свой стакан и с хитрой улыбкой протянула:       — А вот это, Роб, уже называется судьба…       Звон стаканов друг о друга потонул в тишине и приглушенных смешках.       Она проснулась в своей постели, когда солнце уже играло на её лице. Голова ныла и болела от бессонной ночи в компании бутылки виски, а глаза все еще слипались, отказываясь открываться навстречу новому дню.       Рони простонала, облизала высохшие губы и повернула голову в сторону, переворачиваясь на другой бок, тем самым спаслась от присутствия надоедливых ярких лучей. Было тепло, но безумно неудобно, будто нечто назойливо мешало в правом боку, и женщина была готова рвать и метать от отчаянного желания снова провалиться в глубокий сон. В итоге, устав бороться с обстоятельствами, она пробурчала что-то себе под нос и сморщилась, наконец, решаясь окончательно проснуться и подняться с кровати.       К её глубочайшему удивлению, брюнетка смятенно нашла себя полностью одетой и лежащей сверху на покрывале собственной кровати, а предметом, упирающимся в бок было ничто иное, как железная заклепка её темной кожаной куртки.       Черные кудри были в абсолютном беспорядке разбросаны по постели, а все тело ныло и тянуло от неудобного положения, будто спала она не на своей кровати, а как минимум на старом бабушкином диване или полу. Рони, кряхтя, приподнялась на локтях, с недовольной гримасой осматриваясь вокруг (голова назойливо гудела и плавилась), и едва ли переборола желание снова закрыть глаза и пораженно упасть в объятия Морфея.       Хотелось простонать и устало накрыть лицо ближайшей подушкой.       — Доброе утро!       Подпрыгнув на месте, она ошарашено уставилась на дверной проем, и на мгновение ей стало плохо, едва уже знакомый голос громко ударил по ушам. Закружилась голова, и скрутило в животе, а после Рони начала на автомате моргать и пытаться восстановить размытый пейзаж перед глазами. Она потеряла дар речи, когда вместо тишины её крохотной квартирки с утра её встретил самодовольно улыбающийся мужчина, лениво облокотившийся о дверь.       Что?!..       Она схватилась за голову и простонала что-то еще вперемешку с проклятиями, а потом осознание как громом ударило по её бедной голове.       Как вообще можно было забыть, что…       — Спасибо, что разрешила переночевать у тебя…       Она чуть ли не поперхнулась.       Что двигало ей в тот момент, когда она предлагала ему освоить свой диван в гостиной, все еще оставалось загадкой. Может, просто плавающее захмелевшее сознание, ведь иного рационального разрешения просто не существовало. Она не знала, что говорить, поэтому просто продолжала пялиться на него, заново изучая мужской силуэт и привлекательные черты теперь уже при ясном дневном свете.       Глаза все еще слепило слишком яркое солнце, а еще от похмелья хотелось умереть.       А он был очень даже ничего без присутствия желтых ламп и тумана в голове. Легкая светлая щетина и небрежно приглаженные пальцами русые волосы хорошо смотрелись с его улыбкой и ямочками на щеках. А еще, как назло, его светлые глаза оказались еще более голубыми и пронзительными.       Соберись!       Ломаная улыбка появилась на её лице.       Конечно, женщина знала, что судьба стучится в твои двери, когда не ждешь, да и вообще штука это была совершенно непредсказуемая, но никогда еще она не подбрасывала ей красавчиков, поджидающих её у постели с доброй улыбкой на губах.       Все-таки было что-то во всей этой чуши про «всему свое время».       Он еще шире растянул улыбку и вскинул бровь, когда нашел ленивую ухмылку на её лице, и вытянул вперед руку с белой чашкой:       — Кофе?       Как же она могла отказаться?..