Любовь из прошлого

      

Только не пиши мне больше вечером. Думать, плакать совсем не хочется. Знаешь, даже сказать тебе нечего. Не целую. Плохой тебе ночи Р. Брэдбери

— Ты будешь моей девушкой? — глаза наивно смотрят в мои, а я не могу поверить, что наша дружба может на этом закончиться. Как только он вошёл в наш класс, мы подружились и уже спустя время, я не могла представить и дня без него. — Нет, — как-то слишком быстро вырвался ответ. Я знала, что поступила правильно, но смотреть в его чёрные, как ночь глаза, я уже не могла.       Громкий стук в дверь вырвал меня из воспоминаний. Сегодня пятница, вечер, а значит, время пойти развлечься.       Итак,       Год назад я переехала в новый город — подальше от старой жизни — и поступила в университет. Не скажу, что мне этого не хотелось, но когда ты на протяжении одиннадцати лет стараешься в учебе — это надоедает.       Мне девятнадцать, но я уже попробовала все прелести «взрослой» жизни. Нет, я не сидела за решёткой и не употребляла наркоту, но меня можно довольно часто встретить в разных клубах моего города. Нет, я не заядлый алкоголик, но это помогает заглушить боль и убрать воспоминания, которые так и норовят в последнее время влезть в мою голову. А все из-за этого чёртового ублюдка, который, каким-то хером, тоже не давно переехал сюда. — И долго ты будешь залипать в одну точку? Время веселиться, крошка. Одевай свое самое сексуальное платье, и идём на охоту.       Первая поездка с классом и впервые мои глаза видят его, целующегося с какой-то девчонкой. Тогда я поняла, что возможно, совершила ошибку два года назад. Я старалась не смотреть в их сторону, но чёрт, люди ведь глупы и любят делать то, что приносит им боль. Поэтому каждый раз я как бы «случайно» натыкалась на них взглядом, смотря с какой нежностью в глазах он смотрит на неё. И тогда я впервые почувствовала ненависть к девочке, которая впрочем, была совершенно не виновата.       Клуб «Мята» славился своей роскошностью и недоступностью. Но когда твой лучший друг — сын владельца, для тебя это не составляет проблем. Выпив для разогрева, я сразу направилась танцевать. Это хорошо помогает выплеснуть все эмоции и негатив, скопившийся за некоторое время. Несколько плавных движений бёдрами, взгляд зацепляется за парня чуть дальше. Он ничего, но глаза хищным движением уже во всю обследуют мое тело. Ну что ж, давай поиграем.       Рука медленно ползет вверх от бедра, ноги чуть согнуты, попа выставлена назад и как в самом пошлом кино плавно поднимается, расправляя колени. Волосы откинуты назад, обнажая прекрасную шею — не хочу хвалиться, но на фигуру я не жалуюсь — а потом томный взгляд из-под ресниц и чуть прикушенная губа. Дело сделано, вижу в его глазах нешуточный интерес, и медленная песня, заигравшая в самый подходящий момент, заставляет его направиться ко мне.       А он и правда, ничего. Кроваво-красные волосы, карие глаза и ох, эта ухмылка. Слишком уверенный. Выпив еще пару стаканчиков, чувствую, как начинает кружиться голова. Но мыслей нет, воспоминаний тоже, на ногах еще держусь, а значит все хорошо. Его рука плавно скользит по талии, таки намереваясь сползти ниже, вторая зарылась в мои длинные волосы, а голова наклонена так, чтобы что-то шептать мне на ухо, и я готова была слушать этот весь бред, пока мои глаза не наткнулись на…       Прямо позади него, рядом с барной стойкой, облокотившись на какой-то выступ, стоит самый желанный и одновременно ненавистный мне человек. Которого я люблю так же сильно, как ненавижу. Главный мучитель моей жизни. Учиха Саске.       Но стоит мне моргнуть и он пропал. Господи, Сакура, у тебя уже не только воспоминания, но и глюки пошли. Отлично, нужно выпить еще. Расцепив руки парня — даже не запомнила, как его зовут — пошла за очередной дозой алкоголя. А после решила выйти проветриться, что стало, как позже выясниться, моей главной ошибкой.       Я почувствовала знакомый, и такой до боли любимый одеколон, но не успела обернуться. Его руки, чертовы сильные руки, обвились вокруг моей талии, а воспоминания сильной волной обрушились на мое сознание. И от такой волны хотелось рыдать, выть, кричать, ударить и разбивать руки в кровь, дабы заглушить моральную боль — физической.       Голубоглазый блондин, лучший друг моего когда-то тоже бывшего друга, последнее время стал проявлять ко мне интерес. И я приняла его ухаживания, надеясь забыть. Но у меня не получилось. И я разбила сердце дважды. — Я долго ждал этого, Сакура…       Резкий разворот и его губы — сука как я ненавижу его наркотические губы — накрыли мои.       Мы сидели и смотрели фильм, его руки мягко обнимали меня, но я не чувствовала ничего. На тот момент, я общалась, как мне казалось с хорошим парнем, а с Учихой мы опять пытались дружить. Но он стал чаще говорить, что любит меня, делая странные вещи, что меня стало настораживать. Я не хотела повторения истории пятилетней давности. А потом он резко укусил за губу, а еще через секунду поцеловал.       Они были такими же, какими я их помню. Он медленно провел языком по моей губе, слегка прихватив зубами. Я слегка приоткрыла ротик, сильнее прижимаясь к нему, запуская руки в некогда любимые волосы. Ноги на мгновение стали ватными и если бы не его руки, я давно валялась бы у его ног. Рывком он подхватил меня под ягодицы, заставляя обвить ногами его бедра. Платье задралось неприлично высоко, но мне было плевать. Я хотела почувствовать его всего, а он как будто читал мои мысли. Со времени нашей последней встречи он окреп, я чувствовала его отличный пресс свой промежностью, отчего стыдливо прятала глаза, но по инерции — или желанию? — прижималась все ближе. Его язык очертил мои губы, задевая зубки и настойчиво проникая внутрь. Я не помню, в какой именно момент сдалась, но мысли полностью улетели в ебеня, когда его рука заскользила по моему бедру. Я хотела, чтобы он целовал меня, пока губы не будут болеть, безудержно и страстно, словно они были кислородом для него. Он обхватил мою нижнюю, чуть посасывая и оттягивая, постепенно поднимая выше по моей ноге. Тихий стон в приоткрытые губы, и его язык встречается с моим. И даже тут мы не уступаем друг другу, борясь за первенство в этом деле, но когда его рука сильнее прижимает меня к нему, я растворяюсь, толкаюсь бедрами ему на встречу, видя его довольную ухмылку. И ощущая его довольно большое напряжение. — Продолжим?       Да, блять, да. Катись в бездну, Харуно, на самое дно. — Да       Я не помню, как мы доехали до квартиры, и как прерываясь на влажные, но не менее горячие поцелуи дошли до двери, к которой он прижал меня, с силой впиваясь в губы. Грубо исследуя мой рот, он сплетал наши языки, кусая почти до крови, тут же зализывая, как бы извиняясь, а я отвечала ему почти с той же агрессией, выкинув из головы все ненужные воспоминания. Кое-как открыв дверь мы буквально влетели в дом, захлопывая дверь, постепенно избавляя от одежды друг друга. Его руки давно блуждали под моим неприлично коротким платьем, задирая его выше, а после и вообще отбрасывая в сторону. Дрожащими от наслаждения руками я пыталась расстегнуть грёбанные пуговицы его рубашки, но психанув, просто потянула в разные стороны, разрывая её. И в этот момент почувствовала его влажный язык на своей шее, запрокидывая голову, давая ему больше пространства, но он захватил её зубами, кусая, отчего я вскрикнула. Поняла: наказал за испорченную рубашку. Улыбнувшись, я рывком схватила его волосы, потянув на себя, цепляясь за его губы, а руками расстегивая ремень его джинс. И именно в этот момент он решил поменять территорию нашего пребывания, повалив меня на кровать. Разгоряченным телом я сразу почувствовала контраст холодных простыней, а горячие губы, блуждающие абсолютно по всему моему телу дарили незабываемые ощущения. Одной рукой он накрыл мою грудь, сжимая, губами находит вторую и слегка посасывая, языком обводит ореол соска. Второй рукой скользит между ног, слегка поглаживая пальчиками промежность. Каких усилий мне стоило не застонать в полный голос, никто не знает, но видеть его победную ухмылку я не хотела, поэтому ловко обхватив его ногами, повалила рядом, усаживаясь на него верхом. Черные глаза за пеленой возбуждения сияли азартом, а руки тут же переместились на мои бедра. С грацией кошки я выгнулась и наклонилась к его шее, проводя языком мокрую дорожку до самой груди. И услышав его тихий стон, засмеялась, откинув назад волосы. — Такая красивая, — тихий хрип, и мои глаза удивленно смотрят в его. И тут впервые я увидела, как же он изменился. Тяжелое дыхание выдавало его нетерпение, черные глаза с восхищением смотрели… на меня? Тонкие губы, чуть приоткрытые, манящие, щёки, слегка покрасневшие от напряжения, и широкие плечи, которые были напряжены до предела.       И не только они, кстати говоря, были напряжены.       Коготками я провела по его идеальным — как и все остальное — кубикам, опускаясь ниже, затрагивая ремень и пуговицу, заставляя его задержать дыхание, а потом резко сбросить меня с себя, тут же наваливаясь сверху, широко разводя мои ноги. — Не думай играть со мной, малышка.       Звук расстегивающейся ширинки почему-то привел меня в чувство.       Блять, что я делаю?       Пытаюсь сомкнуть ноги, уже с ненавистью смотря на склонившегося надо мной парня. — Отпусти меня, ублюдок. Я не хочу опять из-за тебя страдать.       Ничего не выходит, он только крепче устраивается между ног, опять склоняясь к моей шее. Брыкаюсь, пытаясь ударить его хотя бы рукой, но он одним движением сводит их у меня над головой. — Если сейчас будешь брыкаться, я сделаю это больно. А я не хочу причинять её тебе, поэтому перестань, — совершенно спокойно, но, конечно же, только на первый взгляд, прошептал на ухо, а потом я почувствовала у входа нечто упругое, влажное, и, чёрт возьми, ощутимо большое. В страхе пытаюсь сжать ноги, на глаза уже наворачиваются слёзы и…       Толчок.       Струйка крови появилась на внутренней стороне бедра, мышцы болезненно сжались, а внутри как будто горело огнем. Пока не пришло наслаждение.       Он сделал это. Этот сукин сын стал первым во всем.       Дружба.       Объятия.       Поцелуй.       Секс.       Что, блять, дальше? Свадьба, ребенок и счастливая дружная семья? К черту.       Но я всё же благодарно посмотрела на него, когда он остановился — хотя я видела, насколько ему трудно сдерживать себя — чтобы дать мне привыкнуть к новым ощущениям, а постепенно и вновь с новой силой нарастающему возбуждению. Решив, что раз уже все сделано, можно грешить и дальше, потянулась к его губам. Улыбнувшись, такой теплой и родной улыбкой, от которой что-то защемило слева, я почти расплакалась. Чертов Учиха.       Его руки обнимали меня, пока мы, сидя на лавочке у меня во дворе, смотрели на звезды и о чем-то разговаривали. Он нежно убирал волосы с моего лица, то и дело, пытаясь поцеловать или укусить. И каждый вечер, бывало до глубокой ночи, я блаженно сидела в кольце его рук, почему-то думая, что все слишком хорошо, чтобы длиться вечно. И я была права.       Вновь воспоминания накрыли с новой силой.       А он продолжал вдалбливаться в мое тело, срывая с губ, по-моему, мнению, громкие и очень пошлые стоны. Но по его улыбке я видела, что ему они нравятся. Внизу живота начало сладостно тянуть, а тело подрагивать от судороги. Резко выгнувшись навстречу, мы в один миг завершили, а он, совершенно забыв о защите, излился прямо внутрь меня. Хотя этот момент мне было все равно, ведь я слышала его тяжелое дыхание, и то, как нежно он притянул меня к себе, целуя в висок, заставляло вновь думать о том, что все слишком хорошо, чтобы длиться вечно.       И на этот раз, я была не права.