КаленДарные сказки

Лита рисовала дракона, улёгшись прямо на травку. Макала кисточку в чашку с чаем (самое волшебное сочетание: яблоко — потому что волшебный остров — Яблок, шиповник — потому что любят феи, рябина — чтобы не бояться зла, да и дерево-то — лисье, немножко хитрости, как у лисиц, выдуманному дракону точно не помешает), набирала краски. Если смешать жёлтый, как одуванчики, чуточку коричневого, красный и добавить немножко белого, как яблоневые лепестки… Подумав, Лина осторожно отложила лист ватмана, приколотый разноцветными пуговками к доске, огляделась по сторонам. Чтоб был жёлтый, как одуванчики, белый, как лепестки… Погладив ладошкой одуванчики — пушистые, как котята! — пообещав им: для того только, чтоб как настоящий, чуточку волшебный, добрый и летучий, — сорвала один золотой и один седой цветок, набрала рябиновых лепестков. И, мелко-мелко изорвав, щепотку бросила в краски, щепотку — в чашку с чаем, что был вместо воды. Чешуйки на животе будут абрикосовыми. И оранжево-розовая, как край неба рано-рано утром, когда солнце ещё не взошло, полоса на спине. Для боков — смешать жёлтый (и немножко одуванчиков!) и красный, и капнуть чуточку белого с кисточки, когда подсохнет так, чтоб не смешалось, но расплылось полосками… как сердолик. Гребень — нарядный, пурпурный, хоть чуточку напутала с красками, получился немножко фиолетовый. А крылья — будто янтарь. Краски расплылись немного, и крылья получились жёлто-оранжевые, наливающиеся жаром от основания к краям. В канун праздника сердца лета, когда — говорила мама — бродят сны среди людей, чая воплотиться, — солнечный дракон. У неё будет своё собственное волшебство. Король — у мамы, дракон — у Литы. Подумав, Лита потёрла камушек, что носила на цепочке — яблочно-зелёный, и если смотреть через него на солнце — лучи сворачивались уютным клубком где-то в серединке, — занесла над рисунком. Камушек лёг между рожек — Лита старалась, нарисовала совсем как у оленя на картинках, только поменьше — чтобы не было тяжело их носить на голове. Может, чтобы собирать солнечные лучи. Или просто для красоты. Но чувствовала: камушек нужен обязательно. Лист закончился, и Лита, огорчённо вздохнув, перешла с ним на асфальт дорожки, царапая коленки, принялась дорисовывать мелками. Прилетела белая сова, ударилась оземь, обернулась матушкой. — Что ты делаешь, милая? — Мне подарили краски, мама, правда, красиво получается? Только на листе не поместилось… Мазок тут, мазок там, кисточка из беличьего волоса, из ясеня рукоять, и вот тут чуточку — кистью из рыжей резвой лисы. Глаза — как камушек хризопраз. Чёрной тушью, тонкой кистью — когти острые, хвост — цветным мелком. И шепнуть ветерку, чтоб сдул крошки. Матушка за свои без спросу взятые мелки ругать не стала — лето бродит рядом, шепчет голосами лесных-травяных духов и фей, слышит всё! — улыбнулась чему-то, погладила по голове, ушла в дом, к своему кипящему котлу — может, мудрость варила... Или — храбрость для кого-то, кто ещё не понял, что отважен, прямо как тот Лев. Оглянувшись, Лита налила чаю (яблоко, рябина и шиповник) в краски, плеснула на асфальт дорожки — краска залила очерченные мамиными мелками задние лапы и хвост с наконечником-шишечкой, провела пальцем, рисуя чешуйки. Ещё немножко подумав, с неохотой оставила рисунок, сбегала в дом, принесла в ладошках крошку сердолика из маминых запасов, выложила мозаикой, украсила драконью шкурку. Серебро цепочки увило белые рога. В мозаичных чешуйках отражалось солнце. Летний дракон, рождённый сердцем лета… — Солнце ясное, солнце красное — светом напои. Солнце ясное, солнце красное — теплом одари. Луна дивная, луна серебряная, росой окати. Луна дивная, луна серебряная, жизнь вдохни, — шепнула Лита выдуманный заговор. Почти как настоящий колдовской, правда-правда. Подождала. И ещё немного. И горестно шмыгнула носом. Детский рисунок, мелки, краски и испачканный асфальт... Просто рисунок. Она упрямо шмыгнула носом — нет, не расплачется, ещё чего не хватало! — сделала последний мазок кисточкой, самым кончиком, дорисовывая вытянутый зрачок. Дракон поглядел на Литу. Подмигнул хризопразовым глазом, слизнув с ладоней крошки сердолика. И расправил крылья.