Ну, друзья

14:35 Эйд:

Пас, мужик, знаю, что тебе плохо.

14:36 Эйд:

Хотя, нихера я не знаю, так как ты не выходишь со мной на связь гребанных 3 дня, и мне остается тупо бля сидеть, писать тебе и бомбить мобильник Лорэн каждый сукин час, «а вдруг какие новости епт»

14:58 Эйд:

Ублюдок эгоистичный.

15:23 Эйд:

А знаешь че? Иди нахуй. Я тут нервы трачу и у меня до сих пор ощущение будто я со стеной тут говорю.

15:46 Эйд:

НУ ПОЖАЛУЙСТА ПААС

15:48 Паскаль: Я жвой. Не беспакойся.

15:48 Эйд:

Где ты?

15:50 Паскаль: Со мной все в прядке, Эйдн.

15:50 Эйд:

Я тебя не это спросил.

15:55 Эйд:

Пас, пожалуйста ответь.

15:56 Паскаль: А еслт я не хочу?

15:56 Эйд:

Ты пьян?

15:59 Эйд:

Да или нет, Пас?

16:00 Паскаль: Или

16:01 Эйд:

Скажи, где ты и я приеду.

16:03 Паскаль: Я не хачу чтобы ты приежал.

16:03 Эйд:

Почему?

16:05 Паскаль: Я никрасивый сейчас.

16:06 Эйд:

Бля, Пас, знаешь, из меня ща тоже не супер модель, так что можешь не беспокоиться имидже.

16:10 Паскаль: НЕТТТ!!!!!

16:12 Эйд:

Если скажешь где ты сейчас, буду угощать тебя газировкой каждый день, на протяжении месяца, хорошо?

16:13 Паскаль: желание хачу.

16:13 Эйд:

Ок, будет тебе желание, а теперь говори.

16:15 Паскаль: , а чем?

16:16 Эйд:

ГОВОРИ ГДЕ ТЫ, ПАС!

16:16 Паскаль: Оу 16:16 Паскаль: А я не знаю…

16:17 Эйд:

бля

16:17 Эйд:

Можешь тогда сказать, около чего ты находишься?

16:18 Паскаль: Эм 16:18 Паскаль: Ну я сижу около белово дерева.

16:19 Эйд:

Пас, милый, здания бля

16:20 Паскаль: Ты правда считаеш меня милым?

16:20 Эйд:

Пас…

16:21 Паскаль: Ладно. Я перед какимта домом с большой звездой на крыше.

16:22 Эйд:

Там рядом есть качели?

16:23 Паскаль: Да кажись.

16:24 Эйд:

Ок, я уже на велике. Не уходи оттуда. Скоро я тебя заберу.

16:30 Паскаль: А ты меня пацелуйешь? 16:33 Паскаль: Эйд? 16:36 Паскаль: Я же скучайюю! ( 16:36 Паскаль: Ты меня не хочеш целавть? __________________________ Эйден со всей силой крутил педали велосипеда, пытаясь смотреть сквозь, обрушившийся на город со всей силой ливень. Он подъехал к описываемому Пасом зданию Синагоги и побежал искать белые деревья, как бы странно это не звучало. После пяти минут поисков и кошмарной паники он смог заметил знакомый темный силуэт на гамаке на самом конце игровой площадки: — Пас! — счастливо заорал Эйден и ринулся на всех ногах к парню. Тот сразу же приподнялся на гамаке, услышав громкие шлепки кроссовок об огромные лужи, направляющиеся к нему. — Бля, я так испугался… — добежав, Эйден захватил поднявшегося на ноги Паскаля в крепкие объятия. — Если б ты мне не ответил сегодня, я б уже решил, что ты с собой покончил, ублюдок ты больной. — он отпустил парня. — Идем ко мне домой, согреешься и расскажешь, что произошло, если сможешь, хорошо? Паскаль молча кивнули и взял Эйдена за руку, от чего тот непроизвольно замер на пару секунд. Очнувшись, он потащил пьяного и продрогшего от дождя друга за собой к велику.

***

Войдя в квартиру, Эйден первым же делом отправил Паскаля в душ и закатил глаза на просьбу искупать его. Пока Пас был в душе, он выпил банку пива и отложил для себя с другом сухую одежду: пару футболок и домашние брюки. Он уже повернулся, чтобы выйти из своей комнаты, но проход в дверь загородил Пас, обернутый в большое малиновое полотенце и с волос которого ручейками текла вода. Эйден замер на мгновение, не пойми от внезапности или что еще, а после указал большим пальцем назад в сторону кровати и сказал: — Я тебе одежду положил. — зеленые глаза не отрывались от поникшего взгляда Паскаля. — Тебе, я думаю, будет велико, но не можешь же ты голышом спать. — Эйд выдавил смешок, надеясь на то, что его друг, хотя бы немного, да приободрится. Но этого не случилось и парень, напоследок окинув друга озабоченным взглядом, ушел по направлению в душ.

***

Lianne La Havas — Green and Gold

Когда Эйден вышел, он, честно говоря, ожидал обнаружить Паскаля заснувшего у него на постели или может даже на полу и может даже неодетым, но обрадовался, увидев его лежащего на своем большом подоконнике и листающего страницы одной из его книг. — Ты любишь читать? — улыбнулся Пас, увидев друга. — Да не. — тот пожал плечами и взял с постели серую футболку. — Только, когда нахожу что-то интересное. — А что тебе пока понравилось больше всего? — Паскаль вернул светлые глаза на желтые страницы книги у него в руках, после чего закрыл ее и посмотрел на обложку. — «Пятьдесят дней до моего самоубийства» — Вот эта и понравилась. — сказал Эйд и, сев на кровать, натянул на себя серые домашние спортивные штаны под полотенце на торсе. Повернувшись лицом к другу позади, он добавил: — И прежде, чем ты подумаешь, что я весь из себя такой депрессивный и суицидный, уверяю, в этой книге почти вообще не говорится о суициде. — после чего встал выключить свет. Комнату окутала темнота освещаемая одной лишь луной выглядывающей из большого окна спальни. Он улегся боком на постель, лицом в сторону окна рядом и уставился на Паскаля, который в этот раз уже сидел согнувшись в коленях и, обхватив их руками, смотрел через стекло куда-то в даль. Около десяти минут они молчали и ни один из них не хотел нарушать тишину лишними движениями и шорохами. Пас все смотрел на пейзаж: одни лишь серые, маленькие, будто бы ватные облака и редкие мерцающие звезды с луной украшали темно синее бесконечное небо. Если опустить глаза, то можно увидеть маленькие одиночные дома, стоящие в ряд. В некоторых горел тусклый свет, в друг же стоял мрак. Веки Эйдена уже тяжелели и он было погружался в мир грез, но тихий, чуть хриплый голос парня у окна его вытянул: — А ты когда-либо думал об этом? — Ты о чем? — так же тихо переспросил Эйден. — Ну… о суициде. Эйд чуть подумал, перед тем как отвечать: — Думал. — просто ответил он, а после решил добавить: — Даже пытался сделать это. — Почему? — спокойным тоном поинтересовался Паскаль, все смотря в окно. — Ну, не знаю даже. Много причин было. — Эйд взял свое тонкое одеяло и укутался в нем полностью. — Наверно, самая главная, это то, что у меня мать ужасная была. Парень на подоконнике наконец повернул голову в сторону друга, и одарив его хмуро-удивленным взглядом, спросил: — Почему ужасная? — Ляг со мной, может и расскажу. — низким тоном и явной ухмылкой сказал парень и раскрыл перед собой одеяло, как бы приглашая Паса под него. Что тот незамедлительно и сделал: перебравшись с подоконника на кровать, чуть не упав, он на четвереньках пополз вверх по ней и залез под бледно розовую ткань. Эйд накрыл его и, удобно устроившись напротив парня, начал: — Мой отец бросил маму, когда она была еще беременна мною. Мне было пять, когда она ушла в запой. Почти каждый день, после школы я оставался один дома и смотрел мультики. — Эйден выдавил смешок: — Я даже научился готовить спагетти, благодаря кулинарному шоу, на который я нечаянно переключился, сев на пульт, и так радовался и гордился собой, ведь мама бывало забывала оставить покушать. Я думал, что все мамы такие и что дети должны рости самостоятельно. — он пожал плечами: — В принципе, я и сам себя воспитал. — приятно было, что Паскаль так внимательно его слушал. Тот сложил руки под щеку и слушал рассказ, не отрывая голубых глаз от темно-зеленых напротив. — Однажды мама меня сильно побила, потому что я намусорил на кухне и я сбежал из дома. Мне было двенадцать. Я тогда попросился к дедушке и бабушке одной моей близкой подруги из школы, которых я видел лишь однажды, на родительском собрании, а адрес я знал так как она часто меня приглашала к ним, но вскоре она переехала в другую страну и ничего не получилось. Я очень удивился, когда они меня приняли и, знаешь, я в жизни не чувствовал столько любви со стороны кого-либо, сколько они мне ее дарили. Понятное дело, ведь жили они одни, а со мной хотя бы какие-то краски появились в их жизни. — он легко улыбнулся другу. — А в пятнадцать у меня появилось куча проблем в школе: надо мной издевались, все меня бесили, да и я очень любил погрызться с учителями, что мне и вышло боком. — А потом ты переехал сюда? — заинтересованно тихо спросил Паскаль. — Ну… перед этим я долго думал. Успел перевестись в другую школу, где ребята меня бесили не меньше прошлых, и под конец я тупо забил на все и попросил деду с бабулей отпустить меня в Мюнхен к тете. Им сначала категорично не нравилась идея, но потом они все поняли и проводили меня до Банхофа (прим. от авт. Bahnhof). — в этот момент, Паскаль мог поклясться, у парня надорвался голос, а глаза заблестели влагой. — Никогда не забуду, сколько деда плакал. — он улыбнулся, но было видно, что он и сам был на грани. — И знаешь, что самое грустное? — Что? — едва слышно спросил Паскаль. Эйден тяжело сглотнул, успокаиваясь и хмыкнул: — Мы тут и пяти минут не лежим, а я тебе уже всю свою жизнь рассказал. Хоть и в кратце. — под конец он решил подвести итог: — За все эти годы, конечно, у меня возникали мысли о попытки самоубийства, но в голове всегда стояла фраза: «Вот завтра ты себя долбаемом слабым будешь считать за эту тупую идею, Эйд.» и как-то передумывал. Молчание. Они оба лежали, уставившись друг на друга, и молчали, а через уже пару десятков секунд Эйдена окружили крепкие объятия рук и ног, от чего он аж сам засмеялся. Над ухом послышалось тихое благодарственное «спасибо», а источник заснул уже через пару минут.