Любовь? Да к черту её

      Тони сидел в кромешной тьме. Невольно вспомнилось, как в детстве они вместе с Джарвисом играли в прятки. Отцу частенько было не до него, но не дворецкому. Тот возился с ним, и, несмотря на их с женой непоколебимое расписание, даже ночью приходил на просьбы Тони, сколько бы лет ему ни исполнилось: хоть шесть, хоть двадцать шесть. Маленькому Тони очень нравилось играть с Джарвисом в прятки, темнота была его другом, и Старку часто удавалось водить дворецкого за нос, а тот и не обижался. Даже не разозлился, когда Тони во время игры пробрался в отцовскую мастерскую, — лишь, тихонько причитая, сидел рядом и следил, чтобы ничего не рвануло, и наутро не сказал Говарду ни слова. У маленького Тони и его дворецкого Джарвиса было много своих секретов.       Но здешняя тьма отличалась от обволакивающей, прозрачной темноты родного дома. Здесь тьма была колючей, опасной и напряженной. Тони бесшумно отстукивал пальцами по потертой обивке кресла, изредка поддевая ее ногтем и пытаясь отодрать еще сильнее. Нервы были уже не те, что двадцать лет назад.       В этот раз Тони тоже играл в прятки. Только вот водящий еще не пришел, да и сам Старк спрятался на видном месте. Последняя модель Марка неподвижной скалой стояла в углу, едва заметно отливая золотым, когда за окном вспыхивали фары проезжающих мимо машин.       Отель находился на окраине маленького городка и стоимость комнаты не превышала стоимости завтрака Старка. Эдакий отель-однодневка, потому что в подобном клоповнике находиться больше суток было невозможно.       — Мистер Старк, Капитан Роджерс будет здесь через три минуты двадцать шесть секунд.       Тони едва заметно вздрогнул и еще сильнее напрягся.       — Пятница, сколько раз тебе повторять: Капитан Америка и Стив Роджерс. Не смешивай, — и, помолчав, добавил: — Готова?       Костюм мигнул реактором, Тони сжал в руке холодную ручку пистолета. Непривычное оружие, но ничего. Если все пройдет удачно, оставит Роджерсу в качестве подарка. А тот пускай делает что хочет: стреляет по бутылкам или застрелится сам.       В замочной скважине повернулся ключ, открытая дверь впустила в комнату немного света уличного фонаря, и вновь все поглотила тьма. Шаги временного хозяина комнаты стихли на пороге. Затем все произошло слишком быстро: вспышка света резанула по глазам, что-то захромыхало; щурясь, Тони направил пистолет в сторону двери, Марк в полной боевой готовности выставил вперед руки с активированными репульсорами. Проморгавшись, Старк увидел Роджерса с пистолетом наперевес, спрятавшегося за хлипким перевернутым столом.       — Тони?       Стив выглядел растерянно-удивленным.       — На тебя так часто готовят засады, что ты сразу за стол прячешься? — Тони расслабил руку, держа пистолет одним пальцем за спусковую скобу. — Расслабься, я поговорить пришел.       — Как ты нашел меня? — Стив опустил оружие, но выходить из укрытия пока не спешил.       — Неужели за столько лет работы вместе ты еще не понял, что для меня это мелочи? Да и капюшон поверх бейсболки да солнечные очки — так себе маскировка, ты не находишь? И вообще, Роджерс, побудь хоть минуту гостеприимным. С порога допрос устроил — нет бы чаю предложить дорогому гостю.       — А для тебя все шуточки, Тони, — тем не менее, Стив все же приблизился и сел в соседнее кресло. Тяжело вздохнул, словно отпуская скопившееся напряжение, и улыбнулся уголками губ. — Я ждал, что ты позвонишь. Но видеть тебя вживую приятней вдвойне.       — Соскучился?       — Честно? Да.       — Ну да, скучно, наверное, когда тебе все только в рот смотрят, а поспорить и не с кем.       — Это не смешно, ты же знаешь.       Тони наклонился вперед и вгляделся в лицо бывшего друга:       — А похоже, что я смеюсь? Ладно, Роджерс, я здесь ненадолго: так, заскочил рассказать тебе сказку. Устраивайся поудобней, — и, проследив нахмуренный взгляд оппонента, добавил: — Не переживай насчет костюма, эта так, для перестраховки — я, в отличие от некоторых, не могу уложить трех человек одной левой.       В соседнем номере послышалась какая-то возня, и снова все стихло. Под потолком замигала пыльная лампочка в дешевом грязно-желтом плафоне. Старк поднялся, поправил брюки и прокашлялся.       — Жил на свете один мальчик. И все, казалось бы, было у него хорошо: заботливая мать, гениальный отец, лучшие игрушки, о которых обычный ребенок мог только мечтать. Да и сам мальчик не был обделен лучшими качествами. В свои четыре он смог собрать первую плату, чем заслужил желанное одобрение отца. Чудо, а не ребенок, верно? Вот только больше всего времени с ним проводил его дворецкий. Он стал для мальчика нянькой и верным другом. Родители тоже уделяли ему внимание, но не столько, сколько ему хотелось бы: многочисленные приемы и выставки, поездки, и про работу забывать не нужно. Словом, в большинстве своем мальчик был предоставлен самому себе. Самым его любимым занятием было пробираться в отцовскую лабораторию и пытаться придумать что-то новое, соединить механические приборы, чтобы отец потом мог им гордиться.        Однажды, когда мальчику было пять, он увидел, как отец кричит от ярости и кидает свои изобретения через всю лабораторию. Мальчик был напуган — он никогда не видел отца таким злым. Позже, когда он успокоился, то объяснил сыну, что давно ищет кое-кого, но каждый раз поиски кончаются полнейшим провалом. А после он рассказал мальчику, как познакомился с молодым парнем, почти мальчишкой, который несмотря ни на что был готов биться за правое дело. Отец говорил о его несгибаемой воле, жажде справедливости, желании сделать народ свободным и обеспечить ему счастливое будущее. А потом показал старый черно-белый снимок и вырезки из газет. С тех пор Капитан Америка стал для мальчика (надеюсь, ты уже смекнул, что это я о себе) кумиром и идеалом. Ей-богу, у меня вся комната была забита твоими мини-игрушками. Про плакаты на стенах я вообще молчу. А когда отец подарил мне на восьмой день рожденья такой же костюм как у тебя, я думал, с ума сойду от восторга. Я восхищался тобой, мечтал познакомиться… Принимая решения, я предполагал: а как бы ты поступил, окажись ты в подобной ситуации? Ты был моим героем, Роджерс. Лет до двенадцати. Примерно в этом возрасте все и полетело к черту. Подростковый период всегда штука сложная, а когда понимаешь, что мертвый друг для отца важнее собственного сына, мир кажется еще более паршивым. Он же был просто одержим идеей тебя найти. Обычно пытался это скрывать, но в пьяном угаре как-то сболтнул, что ты — лучшее, что он смог сотворить. А ведь я к тому возрасту уже создал Дубину. Не в том варианте, в котором ты ее видишь сейчас, но все же. Такие вещи не забываются, Роджерс. Ты отнял у меня отца. Человек из далеких сороковых был ему важнее, чем маленький сын, который ждал его изо дня в день дома. Надеясь, что отец придет. Но смысл его жизни был совершенно в другом. Он из года в год обыскивал океан, высчитывал квадраты, улучшал оборудование лишь с одной целью — найти тебя.       — Тони, я не…       — Тшш, сказка еще не закончена, — Тони криво улыбнулся и присел на подлокотник кресла Капитана. Стив понимал, что что-то не так, но пока не знал, с какой стороны придет буря. Поэтому следил глазами за Старком и слушал. — Я долго задавался вопросом, чем я хуже тебя. Был период, когда я люто тебя ненавидел. Повыбрасывал символику и игрушки, а самое дорогое запихнул в старую кладовую с глаз долой. Потом была гибель родителей — расследование так ни к чему не привело, да и вообще все сразу же скрыли под грифом секретности, я стал управлять компанией, чего скрывать, раз говорим начистоту, самоутвердился. Даже пару раз сходил к частному психологу порассуждать на тему «Призрак из прошлого и моя самооценка». Психолог оказался каким-то мутным, я понял, что лучше всего думается с бутылкой виски. Словом, все как-то утряслось. Я собирал опасные игрушки, кутил и не ходил на советы директоров. Жил на полную катушку. Потом был плен, некоторое переосмысление ценностей, но в остальном все шло своим чередом. Пока мне не позвонили из Щ.И.Т.а и не проорали в трубку: «Мы нашли его!». Я что-то пошутил насчет Санты, но Коулсон (а это был он) уже успел бросить трубку. Я хотел пожаловаться на него Пеппер, но она как раз управляла моей компанией, так что я просто полетел в Щ.И.Т.        Когда тебя нашли — огромную глыбу льда — Фьюри поручил мне твою разморозку. А ты лежал такой идеальный в своем ледяном гробу подобно гребаной Спящей красавице — целуй не хочу. Ты даже заледенеть сумел так (ей-богу, как на посту у Букингема), словно просто заснул, и стоит ладонью коснуться, растопить корку льда на лице — проснешься. Коулсон мешался больше всех — чуть ли не ночевал под дверью в лабораторию, а пусти я его внутрь, держу пари, обнял бы глыбу и пришлось бы звонить Беннеру, чтоб оттаскивал. Если бы ты знал, Роджерс, что я тогда чувствовал. Я смотрел на того, кого мой отец искал годами, кого он любил больше меня; того, кто был моим кумиром на протяжении десятка лет. Я мог убить тебя: одна ошибка в расчетах и ты бы погиб, но тот я, который собирал плакаты, всевозможную символику с кумиром, не мог этого допустить. Я хотел познакомиться с тобой. Понять, что мой отец нашел в тебе, чем ты лучше меня. Тебе наверняка никто не сказал, но я был первым, кого ты услышал после разморозки. Ты был очень слаб, у тебя на ресницах еще лежал снег, когда я услышал вдох и понял — у меня получилось. Получилось то, что не вышло у моего отца. Не я нашел тебя, но я вернул к жизни. Потом меня отправили восвояси, заявив, что тебе нужно пройти курс восстановления, Фьюри долго разглагольствовал о психологических травмах и важности реабилитации. Короче, как всегда: сделал — отвали.       Ты оказался слишком правильным, с вечно поднятым подбородком, прямой спиной и жаждой справедливости. Ты хотел увидеть во мне Говарда, я полагаю? Нет, Роджерс, я не он. Единственное, чем мы с ним похожи — мы наступили на одни грабли, — Тони улыбнулся мечтательной, но одновременно и пугающей улыбкой, — совершенные до зубного скрежета. Ты снова вторгся в мою жизнь. Не такой, как на картинках — настоящий, живой. С идеально ровной спиной, белой кожей, голубыми глазами и длиннющими ресницами. И весь такой из себя герой. Мне так хотелось показать тебе, что твой век давно прошел, что народ теперь любит других героев, и что тебе здесь не место. Это было забавно и интересно одновременно. Ты терялся, не всегда знал, что ответить, но упрямо пытался понять этот мир с его законами и новыми технологиями. И это бесило! Твои правильность и принципы раздражали. Но есть в тебе что-то… — Тони цокнул языком и покачал головой. Капитан, казалось, превратился в статую и даже дышал через раз, лишь смотрел на Старка широко распахнутыми глазами. — Знаешь, такое, что смотришь, а наглядеться не можешь. Я чувствовал себя ревнивой школьницей: смотри только на меня, говори только со мной. Я понял, что зацепило отца, ведь в конечном счете это и меня сгубило.       На мгновение Тони завис, любуясь растрепанными светлыми волосами, сжатыми пухлыми губами и удивленными голубыми глазами, в которых когда-то видел решение всех своих проблем. Он так давно хотел поцеловать Стива. Схватить за звезду на груди, с силой прижаться к его губам, услышать удивленный вдох. Пускай потом получить по морде, но все же. Да, он хотел бы и много большего, но целовать Роджерса… Это было бы не так, как с сотнями моделей до него. Это было бы что-то особенное, интимное. Но опомнившись, вспомнив, зачем пришел, Тони тряхнул головой, словно отгоняя морок, вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате, запустив пятерню в волосы и не глядя на застывшего Капитана. Слова лились потоком: давно нужно было все сказать, признаться — может, тогда все было бы по-другому, не было бы недосказанностей, боли и бессонных ночей. Но нет хуже врага, чем страх.       — Я думал, мы команда, после всего, через что прошли! — Тони отмахнулся, стоило только Капитану открыть рот. — Но я не понимаю, неужели я был недостоин узнать о том, как умерли мои родители, Стив? — Тони уперся ладонями в подлокотники кресла, нависая над Роджерсом, но стоило тому дернуться, как его запястья обвили металлические оковы, возвращая руки на прежнее место. — Не переживай, это так, элементарные меры безопасности.       — Зачем это? Тони, что ты задумал?       Стив дернулся и сощурил глаза. Он уже мысленно просчитал три варианта освобождения и защиты в случае непредвиденного нападения, но вместо того, чтобы снова поднять ствол или использовать костюм, Старк медленно опустился перед ним на колени.       — Все это время я смотрел на присланную тобой доисторическую раскладушку и не мог понять одну вещь, — Тони задумчиво прижал палец к приоткрытым губам. — Неужели старый друг с промытыми черт знает сколько раз мозгами лучше… меня? Неужели ты — ты, Роджерс! — насрал на свои чертовы принципы и правила и просто-напросто похерил все, что мы так старательно строили?       — Тони, послушай, я…       Старк улыбнулся и снова прижал палец к губам, наклоняя голову набок. Если Роджерс не смог стать для него особенным, что ж… Пускай будет как все.       — Не нужно. Сегодня ты слушаешь, Капитан Кидалово. А будешь пытаться изменить правила — получишь от Пятницы пулю. Эта девочка тебя знает не так долго, как Джарвис, ей жалко не будет. Твоя регенерация осилит, конечно, но больно будет, обещаю.       Стив судорожно выдохнул, когда чужие пальцы потянулись к ширинке, поддевая пуговицу и расстегивая молнию. Он протестующе дернул бедрами, мешая стягивать джинсы вместе с трусами, но в ответ получил лишь невозмутимое «Тшшш» и просьбу дослушать до конца.       — Так о чём это я? Ах, да. Я не мог позволить себе мечтать о чём-то большем. Мне удавалось глушить вернувшийся детский восторг, смывать с себя мокрые сны и довольствоваться нашей дружбой, — на последнем слове Тони усмехнулся, но не перестал стимулировать ладонью полувозбужденный член Капитана. Роджерс пытался справиться с собственным дыханием и упрямо дырявил взглядом потолок. — Мне было мало, но я не хотел влезать в твою жизнь. И кстати, Роджерс, эта сивая Картер? Тебе, наверное, казалось, что она будет похожа на свою тетку, но, Роджерс, эта Шерон смахивает на Пегги, если только отойти назад метров на десять и закрыть левый глаз. Хотя ты и сам, наверное, знаешь. Просто ты слишком благороден, чтобы вот так отшить «бедную влюбленную девушку». Или она тебе правда нравилась?       Тони как ни в чем не бывало медленно водил рукой вверх-вниз, сжимая член Капитана в плотном кольце пальцев. Лицо Роджерса утратило свое невозмутимое выражение, и теперь все чувства вылезли наружу: он был растерян, возбужден и все еще пытался сохранить рассудок. Старк же склонил голову набок, наблюдая снизу вверх за своим пленником, и обвел подушечкой пальца чувствительную головку.       — Но к черту ее — она даже опомниться не успела, бедняжка, как ты переметнулся к своему дружку, — Тони тяжело сглотнул. — А потом бросил меня там, в промозглой дыре с разбитым реактором, почти лишив шанса на спасение. Где тот Стив, которого я знал? Неужели этот твой сраный Баки настолько особенный, что ты изменил самому себе? Я не знаю, что хуже — то, что ты скрыл от меня убийцу моих родителей, или то, что предал. Знаешь, а ведь я испугался, что ты просто расколешь мне череп напополам щитом, и прощай мечты об открытом гробе и костюме троечке. Или вот еще: если бы я не вынул шрапнель и реактор питал мое сердце, ты бы все равно его разбил? — Тони криво ухмыльнулся. — Газетчики были бы в восторге: Капитан Америка разбил сердце Железного Человека. Как точно и иронично, не правда ли?       Капитан судорожно выдохнул через стиснутые зубы и сжал кулаки. Он изначально не соглашался принимать правила навязанной Старком «игры», не хотел слышать надломленного голоса, не хотел видеть унижения Тони. Не хотел, чтобы все это происходило при таких обстоятельствах. Но Старк провел кончиком языка по напряженному члену, из-за чего тот отзывчиво дернулся, а налитая кровью головка оказалась между приоткрытых губ. Придерживая рукой за основание, Тони принялся медленно двигать головой, с силой обхватывая губами напряженную плоть. В голове Капитана гудел рой невысказанных слов — объяснений и извинений, но перед глазами плыло, а мозг отчаянно отказывался работать — вся кровь устремилась вниз, пульсируя внизу живота, раздувая вены на длинном ровном члене. Старк ускорил темп, при этом то опускаясь почти до конца, чувствуя, как головка упирается в горло, то почти полностью выпуская изо рта, обхватывая губами за самый край и нажимая языком на уретру. Он старался угодить Капитану, доставить наслаждение, заставить запомнить этот раз навсегда. Откинув голову на спинку кресла, Роджерс непроизвольно постанывал и подмахивал бедрами в такт движениям горячего рта, сжимая и разжимая кулаки. Ему хотелось зарыться пальцами в черные волосы, тянуть, ускорить ритм, но металл до боли врезался в запястья, не давая воли рукам. Он почти потерял контроль над собой, двигаясь короткими толчками, когда его прошибло мелкой дрожью, тело выгнулось дугой, а перед глазами потемнело. Стив обмяк в кресле, чувствуя, как катятся по телу капельки пота, а мир перед глазами никак не обретет четкости и яркости. Он тяжело дышал и пытался сфокусировать взгляд на отошедшем в сторону Старке, разглядывающем его с холодным интересом.       — Я все пытался себе представить, как ты будешь выглядеть, когда я доведу тебя до оргазма. Что ж, действительно впечатляющее зрелище, — Тони аккуратно стер пальцем капельку семенной жидкости возле уголка губ. — Надеюсь, хоть это у меня вышло лучше, чем у твоего Барнса.       — Тони, давай поговорим, — Стив дышал, как загнанная лошадь. — Я должен тебе столько всего объяснить! Я и Баки... Мы не...       — Нам не о чем с тобой разговаривать, — Старк пожал плечами, его прищуренные глаза сочились презрением и холодом. Он шагнул к костюму и тот сомкнулся вокруг него; голос стал металлическим и неживым. — Наручники деактивируются через пять минут. Надеюсь, тебе хватит ума не соваться ко мне. Твои услуги мне больше не требуются, Роджерс.       Когда за ним закрывалась дверь, Тони казалось, что его позвали по имени — тихо и умоляюще, но он остался непреклонен. Все, хватит, баста. Достаточно унижений.       — К черту Капитана Америку. Нахер Стива Роджерса.       Уже на подлете к башне Мстителей Тони завис на месте и поднял голову к небу, глядя на россыпь звезд, на которые обычно не обращал никакого внимания. Возможно, некоторые из них уже давно сгорели, а в небе догорало лишь последнее воспоминание о них. Но Тони Старк сгорать не собирался — он справится и будет светить ярче прежнего.       — Пятница, если я когда-нибудь захочу связаться со Стивом Роджерсом, покажи мне сегодняшнее видео, — он улыбнулся, чувствуя облегчение. — Пора забыть про этого пенсионера. Что ты там говорила? Новое сообщение от Паучка?