Всего лишь кроссовки

Кагами вздохнул разочарованно, не то, чтобы он был сильно огорчён, скорее, немного раздражён тем, что ни в одном магазине не нашлось кроссовок, которые подошли бы ему по размеру. Он то и дело чуть хмурился, вспоминая этот факт. Вся надежда оставалась только на Куроко, обратившегося за помощью к Момои. Правда, Тайга не совсем понимал, чем же эта девушка может им помочь в сложившейся ситуации. На улице было безветренно, но становилось как-то прохладнее, благо форменная спортивная куртка не давала замёрзнуть, хотя парень видел, что Куроко иногда слегка ёжился, а по его открытой шее пробегали едва различимые мурашки. — Пришли, — спокойно сказал Тецуя, свернув к баскетбольной площадке, что находилась неподалёку от дороги. Тайга только кивнул в ответ и направился следом, заходя на огороженную сетчатым забором территорию. Было пусто. «Ещё не хватало опоздать на игру. Полуфинал против Кисэ, — Тайга выдохнул как-то обречённо, с досадой, — из-за кроссовок». От одного того факта было не столько досадно, сколько уже даже смешно: оббегать весь район, но не найти нужного размера. Кагами уже хотел было поинтересоваться у Куроко, сколько им ещё ждать, но неподалёку послышались торопливые шаги, даже больше напоминающие бег. Судя по тому, как парня обдало ветром несколькими секундами позже — так оно и было. — Тецу-ку-ун! — послышался радостный возглас Сацуки, которая тут же повисла на Куроко, заключив его в крепкие объятия, впрочем, на этот раз закончился прилив неописуемой радости на удивление быстро. — Извини за внезапный звонок, — спокойно, как и всегда, сказал Тецу, смотря на девушку мягко, но прямо и без особо пылкой радости. — Нет-нет, ничего страшного, наоборот, я очень счастлива, — с милой улыбкой ответила Момои, сразу видно, что искренне. Между тем счастливую встречу омрачало, по меньшей мере, озадаченное лицо Кагами, который старался сохранить спокойствие, но внутри него уже появилось где-то в груди колючее раздражение, прошлось вверх и застряло в горле, саднящем и пересохшем в один миг. — Я, конечно, очень рад, что ты поможешь мне найти кроссовки, но... — начал Кагами спокойно, хотя всем своим видом выражал крайнюю степень недовольства, — он-то, что здесь забыл?! Крайняя степень недовольства вылилась в ужасно раздражённый тон, в смешение удивления и злости, когда Кагами увидел подошедшего Аомине. Несколькими минутами позже он подумал, что удивляться-то было, в общем-то, нечему, ведь Сацуки и Дайки очень часто бывали вместе. Тайга почему-то об этом не подумал и даже не вспомнил, а, может быть, не хотел вспоминать. Только вот почему?.. — Самому хотелось бы это знать, — сказал в ответ Аомине своим привычным немного ленивым голосом, впрочем, выглядел он спокойно, только брови были сведены к переносице, как и всегда, наверное, больше по привычке, как думалось Кагами. — У Дай-чана целая гора кроссовок, так что он даст тебе одни, — констатирована Момои с такой милой улыбкой и выражением лица, будто бы Аомине обещал отдать свои кроссовки, по меньшей мере, лучшему другу. У Кагами едва не задёргался глаз, когда он представил, что ответит на это Дайки. Да и самому Тайге, откровенно говоря, не особенно-то и хотелось заимствовать вещи у своего главного соперника, пусть и экстренно необходимые. — Чего?! — возмутился баскетболист, хмурясь ещё больше, ожидания Кагами оправдывались. — Не говорил я такого! Не дури меня тут, Сацуки! Пока Дайки продолжал свои возмущённые возгласы, Момои всё с тем же выражением лица уточнила, что у форварда Тоуо тот же размер, что и у Кагами, на что последний даже возмутиться не успел, откуда же ей это известно, как девушка уже протянула ему коробку с обувью и вновь мило улыбнулась. Куроко всё это время тактично сохранял молчание и не вмешивался в разговор, даже иногда слегка улыбался самыми уголками губ, отчего взгляд становился мягче и даже чуточку теплее. — Эй, не бери мои кроссы без спросу, Сацуки! — послышался очередной возмущённый возглас Аомине. — У меня были такие же, — с лёгким удивлением или скорее недоумением произнёс Кагами, взяв в руки коробку и даже слишком долго вглядываясь в любимую модель обуви. — У него были лишнее, тем более ты же предпочитаешь использовать одну и ту же модель, верно, Кагамин? — уточнила Момои, хотя, судя по тону и выражению её лица, она была уверена в том, что говорит. «Она точно всё обо мне знает», — подумал Тайга, а у самого едва снова не задёргался глаз, когда он только представил, каков же на самом деле объём базы данных Момои и что она ещё может о нём знать. «И ещё это.. Кагамин?!» — Тайга как-то невольно поджал губы и недовольно фыркнул себе под нос. — Этот цвет тоже хорош, — всё же вынужден был признать Кагами, про себя отметив, что Куроко был прав, и в этот раз данные Момои пришлись как нельзя кстати. — Что ж, ничего не поделать, — послышался голос Аомине, который до этого продолжал возмущаться, правда, уже тихо себе под нос. — Я отдам их тебе, если побьёшь меня один на один. Закончил Дайки привычным лениво-скучающим тоном, чуть подбросив мяч и покрутив его на указательном пальце, при этом, наконец, взглянув на Кагами. «Ну, конечно. Ничто не может быть так просто», — раздражённо подумал про себя последний. — С какой стати?! — огрызнулся Тайга, сжав руки в кулаки. — У меня игра скоро! — Играем до трёх. Управимся быстро, — ответил Аомине таким тоном, совершенно не терпящим возражений, да вообще, как будто он их даже не слышал, точь-в-точь как тогда, в их первую встречу на такой же баскетбольной площадке, впрочем, тогда форвард Тоуо был немного другим, даже Тайга это признавал. — Я же сказал!.. — начал возмущаться Кагами снова, уже явно желая начистить самодовольную рожу Аомине, который, кажется, вообще его не слушал, но соперник его прервал, проходя рядом. — Просто играй уже, — сказал он и продолжил сразу же. — Пока мы тут, преподам тебе небольшой урок. Кагами хотел было и на этот счёт возмутиться, но был весьма удивлён, в голосе Дайки не было совершенно никакой насмешки или провокации, какая бывала обычно в любом разговоре между ними. Аомине был серьёзен, и это даже немного насторожило Тайгу. Ничего не оставалось, как скинуть куртку на скамейку, где расположились Сацуки и Куроко, и отправиться за Аомине. Не прошло и пары секунд, как от прохлады, которая тревожила Кагами последние минут пятнадцать, не осталось и следа. Игра захватила Тайгу с головой, хотя и длилась не больше трёх-четырёх минут, он бегал по площадке следом за Аомине, но мяч перехватил лишь единожды, в то время, как Дайки выбил его из рук соперника почти сразу, было видно, что играют они не в полную силу, так только, будто разогреваются, хотя даже так Тайга ощущал, как по его телу разливается жар, как брови сходятся к переносице, а уголки губ приподнимаются в улыбке. Он помнил, как в последней игре Аомине сказал, что ошибался и Кагами на самом деле силён, помнил необъяснимую, невероятную гордость, которую испытывал в этот момент. И вовсе не от того было это чувство, что он, наконец, смог забить мяч, а от того, что именно один на один против Дайки он смог пройти к кольцу, что именно этот самодовольный засранец наконец признал его равным соперником. Вот, наверное, такая же улыбка, какая была тогда у Аомине, расцветала сейчас на губах Кагами. — Сацуки, мы закончили, пойдём, — сказал Аомине, когда последний мяч был им заброшен в кольцо. — Так скоро? — удивилась девушка, едва-едва закончив разговор с Куроко. — Я же сказал: «быстро управимся», — напомнил Дайки, закинув куртку на плечо и сунув свободную руку в карман штанов. — И как прошло? — поинтересовался Куроко. И как ещё двое баскетболистов о нём не забыли?.. — Я его размазал, — совершенно спокойно ответил форвард Тоуо, разумеется, изначально уверенный в таком исходе игры. — Эй-эй, погоди! Ещё раз давай! — крикнул Тайга, естественно, неудовлетворённый таким исходом их поединка. Тем более... — Я хочу эти кроссовки, но ни за что не приму проигрыш. Давай ещё раз! — Разве не ты говорил, что у тебя скоро игра? — резонно поинтересовался Аомине, впрочем, без всякой заинтересованности в голосе, и бросил Кагами коробку с кроссами. — Так что, лови. — О чём ты? — спросил Кагами, весьма удивлённый. — Всё равно они мне больше не нужны, — ответил Дайки, всё ещё стоя спиной к сопернику. — Но я не могу взять их после проигрыша! — вновь возмутился Кагами, но Аомине его прервал. — Просто возьми их уже, идиот! — огрызнулся Дайки, наконец, обернувшись к нему. А Кагами удивился ещё больше, ведь злобы-то или вообще какой бы то ни было агрессии в интонации Аомине не было, разве что хорошо прикрытая... неловкость? От того, что пришлось настоять, чтобы Кагами взял, наконец, чёртовы кроссовки. Кагами даже слегка мотнул головой, будто хотел вытрясти эти мысли. — Так и должно быть, тем более твой противник — Кисэ, — добавил между тем Дайки, смотря на соперника. — Я тебя прибью, если будешь играть не в полную силу из-за неподходящей обуви. Сделаем вид, что наша игра ещё не окончена. Голос прозвучал спокойно, даже почти строго, проникнув в уши Кагами и спускаясь к горлу, заставив сглотнуть, и вниз, куда-то очень глубоко, так что сердце пропустило один удар. А, может, и не один. Тайга мог бы, даже не так, должен был возмутиться и что-то ответить, что-то едкое и колкое, но он, наоборот, успокоился. Пристальный, прямой, глубокий взгляд тёмно-синих глаз, что был устремлён прямо на Кагами, будто приковывал к себе и удерживал, не давая ни вздохнуть, ни отвести глаза, наконец, устремился в другую сторону. И Тайга опустил взгляд на коробку в руках. — Тогда... Прости, я возьму их, — сказал Кагами тише, почти мягко, всё же он испытывал уважение к Аомине, а теперь и благодарность, но. — Только на время! — Да шевелись уже! — вновь огрызнулся Дайки, оборачиваясь к сопернику, и на этот раз Тайга тоже вполне мог уловить те странные нотки неловкости, что были несколько минут назад, хотя Кагами упорно их игнорировал, успешно убедив себя в том, что ему только кажется. — И правда, — сказала девушка, вдруг вмешавшись, и улыбнулась. — Не пора ли уже идти? Оба парня удивлённо уставились на неё, явно уже предчувствуя, что тут что-то нечисто. — Вам уже пора ехать, а мы всё равно хотели посмотреть игру, правда, Дай-чан? — мило улыбнулась девушка и взглянула на Аомине. — Так что мы с Тецу решили, что мы поедем все вместе. — Что?! — с недоумением воскликнул Дайки, явно уже подбирая слова, чтобы послать подругу с такими предложениями ко всем чертям. — Я ничего не решал, — ровным голосом сказал Куроко. — Так что же ты ничего не возразил, Куроко?! У тебя языка нет, что ли?! — набросился на Тень Кагами, но тут же чуть согнулся и рыкнул сквозь зубы. — Успокойся, Кагами-кун, — ответил Тецуя после того, как довольно ощутимо ударил его под рёбра ребром ладони. Спустя десять минут вся четвёрка ехала в поезде. Благо, были как раз четыре свободных места, которые и заняли ребята. Сацуки, обняв одну руку Куроко, что-то очень радостно и оживлённо рассказывала парню. Куроко отзывался короткими фразами и вообще не особенно подавал признаки заинтересованности, но редкая улыбка самыми уголками губ говорила об обратном, хотя иногда Куроко всё же напоминал о том, чтобы Сацуки, наконец, перестала виснуть на его руке. Вот уж нельзя было сказать того же о второй паре из их четвёрки. Оба юноши сидели напряжённые, смотрели перед собой, поджав губы, и всем своим видом источали ауру крайней степени неприязни друг другу, так что даже пассажиры, стоящие рядом, то и дело старались отодвинуться подальше от парней. Аомине вздохнул, скрестив руки на груди, и откинулся на спинку сиденья, повернув голову в сторону и пытаясь хоть за что-то зацепить свой взгляд в пейзаже за окном. Получалось не очень. А отвлечься он не мог от того, как плечо Кагами касалось его плеча и как точно также они соприкасались бёдрами и коленями. Это напрягало. Дайки нахмурился снова и даже чуть сжал зубы, тепло от тела Тайги рядом разливалось по его собственному, проникало в каждую венку, в каждый самый маленький сосуд, и разносилось в каждую клетку тела, тугим комом сворачиваясь внизу живота. Он всё хотел отодвинуться, но места на сиденье больше не было и отодвигаться было некуда; хотел убрать колено, чтобы хотя бы этого навязчивого касания больше не было, но всё никак не мог себя заставить это сделать; хотел даже встать, но это выглядело бы странно. Дайки раздражённо кинул взгляд на бегущую строку над раздвижными дверями вагона, под самой его крышей, и чертыхнулся про себя: ещё ехать и ехать. Кагами сидел с такой же зловещей аурой неприязни, то и дело, сжимая руки на коленях в кулаки и стискивая зубы. Про себя он возмущённо ругался на Тецу, который мог бы вместе с Момои сесть на двух сиденьях посередине, а они с Дайки расположились бы по краям. Так-то уж точно было бы лучше, чем сидеть рядом с этим кретином Аомине буквально плечом к плечу. С того самого момента, как Сацуки уселась вместе с Куроко с краю, а Тайга был вынужден плюхнуться рядом с соперником, он ощущал их соприкосновения, коленями, бёдрами, локтями, плечами. И каждое это касание, застывшее, как в реальности, так и в памяти, заставляло Кагами сглатывать, хотя было и нечего, горло было сухим и саднило, когда каждый раз нервно дёргался кадык. Баскетболист даже несколько раз проверил, действительно ли в поезде работает кондиционер, настолько его обдало жаром при первом же соприкосновении их тел с Дайки. Они одновременно подняли глаза на бегущую строку и сразу же оба отвели взгляд в разные стороны: Аомине обратно в окно, ещё сильнее хмурясь, а Тайга куда-то в сторону Сацуки и Куроко, цыкнув сквозь зубы и снова сжимая руки в кулаки, натянув ткань своих штанов на коленях. — Эй, вы уснули? — послушался весёлый голос Момои, выдернувший обоих парней из задумчивости, в которую они, как оказалось, впали, едва не проехав свою станцию. — Пойдёмте, выходим. Кагами и Аомине поднялись, хотя Тайга чуть не забыл свою сумку, на что получил замечание Куроко и широкую усмешку вместе с очередным подколом от Дайки. Ответил он, конечно же, тем же, иначе не был бы собой. Только вот вышло как-то неловко, неуклюже, совсем не в его стиле, и даже ухмылка не спасла положение. Тецуя только кинул внимательный взгляд на свой Свет, Сацуки, кажется, вообще не обратила никакого внимания, продолжая что-то рассказывать, а Аомине усмехнулся ещё шире, почти победно, и даже сверкнул глазами. Тайга нахмурился и отвёл взгляд. Идти оставалось совсем недолго, они даже не особо опаздывали. Становилось ещё прохладней, и даже поднялся лёгкий ветерок. Кагами поёжился, забираясь под одежду, тот проказник вызвал волну мурашек по спине и немного остудил пыл его тела, как оказалось, очень разгорячённого, всего пылающего. Тайга хотел было списать это на короткую игру с Дайки, но только не вышло. Слишком уж был очевидным самообман. Юноша нахмурился ещё больше, отмахнулся от мыслей, почти слепо списывая жар во всём теле на духоту вагона и пыл азарта перед предстоящей игрой, и всё украдкой взглянул на Аомине, который шёл рядом. Тот почему-то выглядел скованным, вроде бы всё, как обычно: серьёзное выражение лица, прямой взгляд, пристальный и глубокий, расслабленная, немного ленивая походка, но что-то было в лице парня напряжённое. Кагами даже сам себе не смог объяснить, что именно, и отвёл взгляд. Не заметив и даже не предположив, что долей секунды ранее, Аомине отвёл от него такой же взгляд. То ли время тянулось слишком медленно, то ли так только показалось, но шли они уж очень долго. По мнению Дайки и Кагами, по крайней мере. Остановились они уже наверху зрительских трибун, Сацуки и Аомине нужно было спускаться на свои места на трибунах, а Куроко и Тайге идти в раздевалку своей команды, о чём и сообщил Тецуя. — Пора идти, — ровно отметил он. — Спасибо за помощь, Момои-сан, Аомине-кун. Уголки губ парня дёрнулись чуть вверх, взгляд снова стал мягче, устремлённый на Аомине и Кагами. — О, не стоит — не стоит, Дай-чан был рад помочь, — улыбнулась Сацуки и потянула Куроко за собой. — Пойдем, Тецу-кун, я тебя провожу, а то ещё хотела рассказать, как... Её голос затих в коридоре, куда она утащила слабо сопротивляющегося Тецую, который хотел что-то возразить девушке, впрочем, она, кажется, вообще его не слушала, да и позвать Кагами Куроко тоже хотел. Но вышло совершенно иначе. Кагами и Аомине стояли друг напротив друга и молчали. Лёгкий сквозняк из коридора пробирался под штаны и пробирал ворохом мурашек по коже, весь стадион был наполнен криками и возгласами всё прибывающих фанатов, скрипом кроссовок о паркет, торопливыми шагами, стуком мяча о пол, но парни стояли и молчали. Вероятно. Нет, разумеется, само собой, нужно было что-то сказать. Обязательно. Именно сейчас. Но Тайга молча то рассматривал носки своих кроссовок, правый вроде был чуть запачкан с краю, наверное, в поезде на ногу наступили, а он даже не заметил, то уголок синего кресла на трибунах чуть ниже, ещё пока пустующего, слегка ободранного снизу, то край лестницы рядом с этим креслом, где вскоре, вероятно, должен был пройти Дайки к своему месту на трибуне. А Аомине стоял напротив, слегка взъерошивая одной рукой волосы на затылке и смотря куда-то в сторону, куда-то на трибуны справа, но лениво, без всякой концентрации, будто бы точно так же, как и Тайга, ползал взглядом по синим сиденьям. Нужно было непременно что-то сказать. Аомине тоже думал об этом. Что обычно говорят в такой момент? Наверное, нужно пожелать удачи в игре. Всё же на этот раз соперником Кагами будет Кисэ, а Дайки не понаслышке знал его силу и признавал его очень сильным соперником, ровно, как и Кагами. Нужно было что-то сказать. — Не вздумай продуть, Бакагами, — сказал Дайки, переведя взгляд на Тайгу и снова привычно хмурясь и чуть поджимая губы, наконец, убирая руку из тёмных волос, отдающих синим. — Я же не такой слабак, как ты, Ахомине, — огрызается Кагами, ухмыляясь и придавливая глубоким пристальным взглядом Дайки к полу. И хочется ведь огрызнуться, и надо ответить сопернику тем же поверхностным укусом, но Аомине только смотрит в вишнёвого оттенка глаза, смотрит долго и пристально, даже слишком, проживая внутри и перебирая в голове каждую новую колкость, каждую едкую насмешку, но они так и застревают в пересохшем горле, так и остаются на языке. Аомине сглатывает вязкую слюну и всё ещё не отводит взгляда. Ему показалось, или Кагами и впрямь секунду вздрагивает? Неужели от его взгляда? А Кагами должен быть в недоумении, ведь Дайки промолчал, ничего не ответил на извечное «Ахомине», не огрызнулся, не сжал руки в кулаки, не стиснул зубы, не замахнулся дать ему в морду, не усмехнулся широко и дерзко, как может только он, с горящими глазами. А глаза-то и впрямь горящие. И Кагами даже не вздрогнул, а лишь чуть повёл плечом: слишком уж этот взгляд тёмно-синих глаз был пристальным, даже пронизывающим, как будто дикое, необузданное цунами, вмиг накрывшее с головой, поглотившее в пучину океана. Тайга сам не понял толком, когда так глубоко задумался, что перестал слышать какие-либо звуки вокруг, кроме собственного дыхания, кажущегося слишком громким, когда перестал осознавать, что всё ещё смотрит прямо в глаза Аомине. Когда понял, что не может сглотнуть, потому что в горле стало сухо, а ему самому слишком жарко. Когда почувствовал... лёгкий удар затылком о стену, тепло тела Аомине, всколыхнувшее весь жар его тела, совсем близко, так близко, что даже через одежду ощущалось. И прикосновение губ Дайки к его собственным. Кагами так и застыл на месте. Время, остановившееся каких-то несколько секунд назад, поддразнило парня своим невыносимо медленным течением, будто бы сейчас, в этот миг, лишь чуть дрогнуло и потекло густой тягучей смолой, сладким терпковатым мёдом. Губы Аомине оказались жёсткими, чуть потрескавшимися, но такими на вкус, как время, что так соблазнительно дразнило Тайгу, чуть сладковатыми и терпковатыми, а поцелуй был грубый, настойчивый, требовательный, сминающий и подавляющий, но такой безумно горячий, опьяняющий. Таким был сам Аомине Дайки. Таким же был и Кагами Тайга. Впрочем, оба даже не замечали, что поцелуй вышел немного неловким, мешали носы, подбородки, оба не знали и, кажется, даже не думали, куда деть руки, как встать и как коснуться или, напротив, лишний раз не коснуться друг друга. Тайга не понял, как разомкнул губы, в первый же самый миг, как только ударился затылком о стену, как только ощутил эти жёсткие губы, этот едва-едва уловимый вкус, не понял, как почувствовал вспышку тепла, разом по всему телу, охватившую сразу его всего, растекающейся по венам, змеёй скользящей вдоль позвоночника. Пока каждая крупица этого невыносимого жара не сползла вниз, тугим комом сжавшись в самом низу живота. Кагами хотел было уже ответить, поддаваясь этому мучительному расползающемуся жару, коснуться языком и зализать эту трещинку на нижней губе Дайки, хотел ответить сопернику, ответить тем же, также. Так, как он делал всегда. Но вдруг прикосновение тёплых губ пропало. Так же неожиданно, как и появилось. И Кагами услышал их синхронный, шумный, горячий, судорожный выдох, он почти ощутил его на собственных губах, открыв глаза. Только сейчас осознавая, что закрывал их. Тепло тела Аомине, что было только что совсем-совсем близко и так обожгло Тайгу этой близостью, вмиг пропало. А парень ощутил, как горят щёки и уши, и даже шея, наверное. Аомине стоял уже к нему спиной. Тайга даже подумал, что время ещё не восстановило привычный свой темп. Потому что парень уловил зрением такой же румянец на щеке Дайки и взгляд, потемневшие радужки, чуть сузившиеся глаза и слегка покрасневшие губы. Кагами сделал шаг к сопернику, один только шаг, как вдруг осознал, что Аомине уже в нескольких метрах от него, идёт спиной, удаляясь в полумраке коридора. Он даже на секунду решил, когда его мир уже вновь наполнился звуками и время пошло в своём привычном ритме, что всё это ему только показалось, что не было этого взгляда, который Дайки явно стремился отвести как можно быстрее, что не было румянца на его щеках, который никто другой, кроме Кагами, наверное, даже не заметил бы, что не было и поджатых узко, чуть покрасневших губ, что судорожного шумного вздоха тоже не было. Тайга как-то неосознанно провёл по губам кончиками указательного и среднего пальцев. Поцелуй точно был. Он всё еще горел и пылал на губах и во всём теле. Тепло тела Аомине, которое несколькими секундами ранее обожгло парня, всё ещё ощущалось на животе и груди, на плечах, во всём теле Тайги. Кагами усмехнулся, даже почти улыбнулся, дерзко и уверенно, и нахмурился, сжав руки в кулаки и провожая глубоким взглядом уже давно пропавшую из поля зрения фигуру Дайки. — Теперь я точно не имею права проиграть, Ахомине... — уверенно и решительно прозвучал голос Кагами в пустоту коридора.