Тараканьих козинак, пожалуйста

Часть 1 Когда Гарри вышел из потайного туннеля, то первой его мыслью было, как же сильно он соскучился по Хогвартсу. Несмотря на то, что юноша не был здесь уже три месяца, он не сожалел о своём решении бросить седьмой курс. Но Хогвартс оставался для него домом, и каждый раз его охватывало сильное волнение, даже если он «возвращался домой» тайком под мантией-невидимкой и с картой Мародёров в руках. Тучный волшебник, облаченный в чересчур узкую мантию, насмехался над ним. Лица его было не разглядеть из-за непрекращающихся разноцветных потоков заклинаний. Как такой грузный человек может быть таким проворным? Одна вспышка света нейтрализовала его Expelliarmus, остальные лучи летели прямо в Гарри. Через несколько секунд свет вокруг него померк. Он вернулся сюда, потому что понимал: так больше продолжаться не может. Опыта ведения дуэлей у Гарри не было, а ассортимент часто употребляемых боевых заклятий не отличался разнообразием. Два треснувших ребра, вывих лодыжки и сотрясение мозга от удара в голову. Множественные порезы и царапины. Месяц постельного режима. Как он мог быть таким… бесполезным? Великолепный из него спаситель волшебного мира получается! Он был побежден даже в обычной потасовке на Ноктюрн аллее. Гарри допускал, что ему не следовало в одиночку отправляться на поиски медальона. Но его не покидала уверенность в том, что Мундугнус Флетчер продал его хозяину одного из обшарпанных магазинов Ноктюрн аллеи. Он должен практиковаться в дуэлях с Роном. Ему нужна помощь Гермионы с теорией заклинаний. И тут его осенила мысль: ему необходимо научиться самому создавать новые заклинания. Гарри остановился, чтобы взглянуть на вход в гриффиндорскую башню, но потом покачал головой. Он не ностальгировать сюда пришёл – ему нужно уничтожить хоркруксы и одержать победу в войне. Юноша решительно повернул в другую сторону. Достигнув дальнего конца седьмого этажа, он в последний раз развернул карту и убедился, что неподалёку нет точек с подписями «Филч» и «миссис Норрис». МакГонагалл находилась в своём кабинете, а все студенты сидели в классах. Гарри свернул налево в последний коридор. Вот оно. Знакомый гобелен и не менее знакомая пустая стена рядом с ним. Когда-то юноша ходил взад-вперёд мимо этой стены с мыслями о диване и книжных полках. Но сегодня… Гарри прошёл мимо один раз, два, три… и открыл дверь Комнаты необходимости. Кроме окна и двух диванов в комнате ничего не было. Один диван в красных и золотых тонах Гриффиндора, а другой – слизеринских цветов зелёного и серебристого. На слизеринском диване сидел мальчик не старше четырнадцати лет. Когда он увидел Гарри, то в ужасе вскочил с места. Но тревогу на его лице быстро вытеснила презрительная ухмылка. Мальчик отошёл от диванов, достал палочку и застыл в позиции для дуэли. Гарри улыбнулся и остался стоять на месте. Увидев, что Гарри не предпринимает попыток атаковать, мальчик взмахнул палочкой, и посыпался поток заклинаний и проклятий, некоторые из них Гарри вообще никогда не слышал. Юноша распознал лишь несколько: Petrificus Totalus, Stupefy, Riddikulus. Он чуть не рассмеялся – он боггарт мальчишки? Потом точно услышал Expecto Patronum – значит, он ещё и дементор в одном лице, Гарри фыркнул. Прозвучало даже Accio. Осталось только произнести: «Accio Поттер!». Гарри стоял и строил из себя добровольную мишень для метания проклятий. Красные, фиолетовые и зелёные огни отскакивали от него. В глазах мальчика появилось понимание. – Джеймс Поттер, во что ты играешь? Гарри оценил показную храбрость. Он подошёл и протянул руку. – Привет, Северус. Меня зовут Гарри. Я не Джеймс Поттер. Мальчик недоверчиво посмотрел на него, но бросаться заклятьями перестал. Гарри улыбнулся и опустил протянутую для рукопожатия руку, которую слизеринец проигнорировал. Есть вещи, которые никогда не меняются. Несмотря на свой юный возраст, Снейп был хладнокровным и практичным. К чему заклятия, если Гарри неуязвим? И такой подход юношу вполне устраивал, ведь он хотел пообщаться со студентом Снейпом, но так, чтоб при этом не приходилось каждую минуту отражать многочисленные проклятия. – Ты выглядишь как Поттер, – подметил юный Снейп. Гарри кивнул. – Это потому что я действительно Поттер. Гарри Поттер. Мальчик нахмурился, и Гарри мог поклясться, что на мгновенье Снейп как две капли воды стал похож на себя сорокалетнего. Он рассмеялся. – Знаю, это все очень непросто. Я Гарри, а ты мой гость. Мы в Комнате необходимости. Я попросил, чтобы ты был здесь. Снейп исподтишка осмотрел комнату. – Где же остальные? Блэк? Люпин? Петтигрю? И Поттер?.. Ты же не его близнец, да? – Мы… можно сказать, мы родственники. Но я никогда не жил с Джеймсом Поттером. Во всяком случае, такого не помню… – Гарри затих, поняв, что у него действительно нет воспоминаний о родителях. – Неважно. Ты Принц Полукровка, правильно? Снейп подавил вздох удивления. – Это… Откуда ты знаешь? – От тебя. Снейп ещё больше нахмурился. – Я не помню, чтобы разговаривал с тобой. Гарри сделал неопределённый жест рукой. – Неважно. Иди сюда, присядь. Когда они устроились, каждый на своем диване, Гарри пристальней посмотрел на Принца Полукровку. Тот был почти точной копией Северуса Снейпа: та же завеса длинных жирных волос, та же желтоватая кожа, те же чёрные одежды, за исключением слизеринского галстука, который требовалось носить по уставу, и тот же неприятный характер. Только этот Снейп был меньше, моложе и выглядел не так грозно. Гарри начал: – Мне нужно, чтобы ты научил меня всему, что связано с искусством создания заклинаний. Широко распахнутые глаза и отвисшая челюсть Снейпа служили наглядной иллюстрацией вопроса «откуда ты знаешь, что мне известны способы создания заклятий». Подобное выражение на этом лице появлялось нечасто. Но очень быстро распахнутый рот скривился в ухмылке. – А какой мне с этого прок? И зачем оно нужно тебе? Ведь тебя едва можно победить. Гарри рассмеялся. – Это потому что я попросил Комнату необходимости сделать меня неуязвимым для твоих заклинаний. На данный момент это моя комната, и я могу попросить всё, что угодно. Поэтому ты здесь, и я могу попросить, чтобы ты научил меня. Снейп с трудом сдерживался, чтоб не обозвать Гарри сумасшедшим. Гарри надавил. – Я знаю, что ты сейчас работаешь над созданием новых заклинаний. Учитывая твои способности, уверен, через два года ты сможешь создавать настоящие проклятия. Но для их создания ты должен знать теорию заклинаний и защиту он них – этому я и хочу научиться. Снейп с сосредоточенным выражением лица опустил голову. – Что я получу взамен? – после некоторых раздумий спросил он. – Всё, что угодно, пока это законно и в моих силах, – Гарри поспешил добавить: – И не против Мародёров. Всё-таки Джеймс мой родственник. Мальчик нерешительно, но всё же кивнул. Гарри улыбнулся. – Так что? Чего ты хочешь? Снейп поднял взгляд. – Сколько тебе лет? – Семнадцать. – Учишься в Хогвартсе? – Уже нет. – Ты гриффиндорец, – без тени сомнения сказал Снейп. Гарри решил оспорить это утверждение. – Почему ты так уверен? Может, я был в Райвенкло. Снейп указал на диван в цветах Гриффиндора. – Тогда эти цвета носят равенкловцы, – он усмехнулся. – Не строй из себя идиота, ты гриффиндорец. – Эй! Ты говоришь так, будто в этом есть что-то постыдное! Я и гриффиндорец, и слизеринец. Шляпа сказала, что я в равной степени подхожу обоим факультетам. – Ты не можешь одновременно быть и слизеринцем и гриффиндорцем! – А что если могу? Тебе этого никогда не узнать, ведь так? Слушай, я ничего не имею против… – Гарри замолчал на мгновенье. Он солжёт, если скажет, что не имеет ничего против слизеринцев. А ещё больше он солжёт, если скажет, что не имеет ничего против Снейпа, – против тебя, Принца Полукровки. Казалось, Снейп немного успокоился. И Гарри поймал себя на том, что вздохнул с облегчением. Но это же глупо. Почему ему так важно завоевать расположение Снейпа? Ведь, если не получится сейчас, он мог спокойно попросить Комнату начать всё сначала. Но по какой-то необъяснимой причине Гарри был рад, что этот Снейп серьёзно обдумывает его просьбу. После минутного раздумья, Снейп сказал: – Все мои эксперименты я основываю на эдикте второго международного магического собрания по надлежащему применению теории создания заклинаний. Ознакомившись с эдиктом, ты сможешь создать любое заклинание по своему желанию. Гарри ждал, пока Снейп продолжит говорить, и заметил нечто совершенно необычное: юный Снейп нерешительно переминается с ноги на ногу? – Если я научу тебя, то ты… ты принесёшь мне пакет тараканьих козинак из «Горшочка с медом»? Северус Снейп, будущий угрюмый Мастер зелий, хотел сладостей. Гарри усмехнулся. – Конечно! Я принесу тебе ещё и кучу других конфет, чтобы ты мог сравнить и определить, что тебе ещё нравится… ~***~ Гарри посещал Хогвартс по средам. Каждую неделю он три раза проходил мимо пустой стены, думая про Северуса, Принца Полукровку, а не про Снейпа, потому что эти двое очень отличались друг от друга. Неловкость первых встреч исчезла, и теперь Гарри открывал дверь навстречу робким улыбкам и вежливым приветствиям. Эдикт второго международного магического собрания по надлежащему применению теории создания заклинаний не укладывался у Гарри в голове, поэтому он просто скопировал текст, написанный архаичным языком, для Гермионы на расшифровку. Северус смотрел на Гарри взглядом «ты полный идиот», но с каждым визитом взгляд становился мягче, и юноша почти поверил, что Северус считает его другом. Гарри нравилось дружить с Северусом, а Северусу – с Гарри. Юноша закатил глаза. Очевидно, коровы умеют летать, а Волдеморт коротает вечера у камина, попивая молоко с печеньем. Войдя в Комнату необходимости четыре месяца спустя, гриффиндорец увидел Северуса уже повзрослевшего и вытянувшегося, так что брюки ему больше не были чересчур велики, – неизвестно какому временному потоку принадлежал этот Снейп, но время для него текло иначе. Сквозь зачарованное окно, можно было разглядеть пейзаж Хогвартса, каким он бывает в начале лета. Он взглянул на озеро. Если присмотреться, то почти на самой поверхности угадывались очертания Гигантского кальмара. – Привет, Север… что случилось? – Северус выглядел по-другому. Совершенно по-другому. – Вот, хочешь тараканьих козинак? Здесь хватит на двоих. Северус отчаянно замотал головой, и волосы, обычно безжизненными прядями обрамлявшие лицо, растрепались во все стороны, подобно веткам Дракучей ивы. Гарри сел рядом, за что удостоился злобного взгляда слизеринца. – Проваливай, гриффиндорец! Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Он быстро переместился на гриффиндорский диван. Что-то было не так. Гарри мог поклясться, что голос Северуса звучал иначе. Тон был более бархатистый, не такой надломлено-подростковый, как раньше, и немного ниже. Не говоря уже о том, что дружелюбия в нём сильно поубавилось. – Северус? Сколько тебе лет? – Шестнадцать. Шестнадцать. Значит… пятый курс? – Похоже, что на улице лето, – сказал он. – Ты только что сдал СОВы? – Даже не смей упоминать СОВы! – сейчас Северус был в истерике. – Ты там был, да?! Ты всё время притворялся бывшим студентом, а на самом деле ты предатель! При первой же возможности подставил меня! Ты такой же, как Сириус и Джеймс! Юноша судорожно вспоминал всё, что на данный момент знал про жизнь Северуса. Значит, пятый курс. Сразу после СОВ, а именно… Гарри последовал за Джеймсом из класса, где проходил экзамен… Сириус и Джеймс скучали… Снейп висел в воздухе вниз головой… Снейп боялся, что с него снимут трусы. Мастер Зелий вышвырнул Гарри из своего кабинета, потому что тот наткнулся на его худшее воспоминание. – Нет! Меня там не было! Я ни при чём! Они с тобой поступили очень жестоко. От их лица я прошу у тебя прощения. Но я не… – Тогда как Мародёры узнали, как использовать Levicorpus? Чёрт… Северус подозревал его и винил в том, что Гарри обучил Мародёров проклятию, изобретённому Принцем Полукровкой. – Северус, послушай, я не рассказывал… – Я только тебе показывал заклинания! Ты единственный, кто просил разъяснений! Думаешь, я хожу и рассказываю всем без разбору о своих заклинаниях? – Я же говорю, что я не… – Каким я был дураком, что в течение двух лет доверял тебе. Убирайся! Северуса трясло от ярости, и Гарри сидел, оцепенев, не зная, что делать. – Я просил тебя уйти, – прошипел Северус. Гарри открыл рот. – Но… Быстрое движение, и Гарри понял, что ему в грудь направлена палочка Северуса. – Мне наплевать, что ты защитил себя от магии в этой комнате. Если понадобится, я ослеплю тебя вспышками заклинаний. Убирайся сейчас же! Северуса затрясло ещё сильней, и единственным желанием Гарри было обнять его. Гермиона всегда его обнимала, когда юношу трясло, и это всегда помогало. Но Снейп – не Гарри. Мастер зелий или Принц Полукровка – он оставался Снейпом. И гриффиндорец сомневался, что Снейпа часто обнимали. Но он не мог просто уйти и покончить с их дружбой… или как ещё можно назвать то, что сложилось у них со Снейпом за последние пару месяцев, а по времени Северуса – за два года. Для Гарри дружба не была пустым звуком. Гарри поднял руки над головой – такое он видел по маггловскому телевиденью, когда одна сторона собиралась сдаваться, – и медленно поднялся с места. – Комната, сними с меня магическую защиту, – громко произнёс он и повернулся к Северусу. Гриффиндорец понимал: шаг был рискованный, но вместе с тем он знал, что Снейп-подросток ещё не был жестоким. – Я только что попросил Комнату сделать меня обычным. Давай, отыграйся на мне. Я не доносил Мародёрам. Но я родственник Джеймса, и покорно приму эту епитимью. Северус тоже поднялся с дивана, с изумлением глядя на Гарри. Рука, держащая палочку, немного опустилась – совсем чуть-чуть, но этого Гарри было достаточно, чтобы поверить, что Снейп успокаивается. – Ну же, разве ты не хочешь отплатить Мародёрам? Представь, что я – это они. Я не буду сопротивляться. Северус застыл на мгновенье, и Гарри пришло в голову, а не произнёс ли он только что самую большую глупость в своей жизни? Но не успел он взять свои слова обратно, как Северус прищурился, а крылья его носа затрепетали, – вылитый хищник перед прыжком. Не говоря ни слова, почти незаметным движением палочки Северус запустил в Гарри своё заклинание, подвесив юношу в воздухе вниз головой за лодыжку. От резкого прилива крови к мозгу у Гарри закружилась голова. Он закрыл глаза. Гриффиндорец вздохнул с облегчением, когда Северус чарами снял с него мантию, полы которой закрыли всё его лицо. Очки сползли с носа и со звоном ударились об пол. Свитер Северус не тронул, но ещё один взмах палочки, – и брюки растаяли в воздухе. У Гарри ёкнуло сердце – он мог только гадать, что последует дальше. Здесь не было Лили Эванс, которая могла бы вмешаться, а он так и не узнал, выполнил ли Сириус свою угрозу, и снял ли он с Сопливуса трусы… Ответ не заставил себя долго ждать. Прохладный воздух коснулся его паха, и Гарри вдруг почувствовал себя таким уязвимым. Краска залила его щёки, переходя на уши и шею. Постыднее ситуации и не придумать! – Почему ты не сопротивляешься? – спросил Северус. И в его вопросе не было агрессии, а лишь любопытство. Гарри приоткрыл глаза. Но все, что ему удалось разглядеть, это расплывчатый силуэт Северуса, в поднятой руке которого, по всей видимости, была палочка. – Это наказание, – ответил Гарри. – Ты мстишь. Зачем сопротивляться? Размытое пятно, представлявшее собой Северуса, опустило палочку и подошло ближе. – Потому что, – тихо сказал он, – Джеймс Поттер так далеко не зашёл. Тебя тогда не было, да? Хагрид остановил его до того, как он попытался снять с меня нижнее бельё. Гарри почувствовал, как его немного опустили, и он снова закрыл глаза. А потом Снейп нерешительно коснулся его бедра и осторожно погладил кожу. Вновь раздался тихий голос, но на сей раз прямо возле его уха. – Будешь возражать сейчас, если это всё ещё наказание? Гарри задрожал. Если раньше он просто краснел, то сейчас горел огнём. Но прикосновение Северуса было таким приятным. Рука потянулась дальше и сжала ягодицу. Ох! Ещё никто к нему так не прикасался. Палец начал дразнить ложбинку между ягодицами – Гарри дёрнул бёдрами, как от щекотки. Ощущения потрясающие, но вместе с тем, рождающие ощущение какой-то неправильности. Потому что даже когда он встречался с Джинни, они никогда не заходили так далеко… Джинни. Гарри резко открыл глаза. – Северус, стой! Снейп стоял так близко, что Гарри отчетливо мог рассмотреть выражение его лица. Северус не был зол, а просто… был разочарован. Слизеринец отступил, вернул одежду Гарри и отлевитировал его на гриффиндорский диван. – Прости, – пробормотал он. Гарри призвал очки и приподнялся на локтях. – Нет, дело не в тебе. Просто… просто я никогда этого раньше не делал, тем более с… м-м-мне нравятся девушки. Северус кивнул, отводя взгляд. Значит, слухи правдивы. Фред и Джордж не обманывали, рассказывая про сексуальную ориентацию Мастера зелий. Гарри решил идти до конца. – Ты влюблён в меня. Давно? Лицо Северуса приобрело кирпично-красный оттенок. Всегда тяжело получить отказ. Гарри понимал, что для такого замкнутого человека как Снейп его вопрос будто соль на рану. Медленно таяли секунды. Может, Северус вовсе не собирался отвечать. Но, опустившись на слизеринский диван, и всё так же не поднимая глаз, он выдавил: – С прошлого года, – его голос понизился до шепота. – Ты продолжал приходить даже после того, как я научил тебя всему, что знал про эдикт. Мне казалось, ты стал моим другом, – Северус с такой силой вцепился в край дивана, что побелели костяшки пальцев. – А потом ты не отвернулся от меня, когда я начал показывать свои самые отвратительные заклинания. Я… никто не стал бы по доброй воле так долго общаться со мной. Он был единственный другом Северуса? А как же та шайка слизеринцев, частью которой, как он всегда думал, был Снейп? У Гарри заныло сердце. – Северус, ты мне нравишься. Ты действительно мой друг. Просто я не могу… Плечи слизеринца поникли, и сейчас он выглядел именно тем неуклюжим, долговязым подростком, каким был. – Я понимаю. Возвращайся туда, откуда пришёл. Я показал тебе всё, что мог. Больше я ничем не могу быть тебе полезен. – Северус, я могу опять придти через неделю по моему времени… Северус замотал головой. – Нет, не возвращайся. Мне не нужны ложные надежды. Мне будет слишком тяжело. Несмотря на то, что такой оборот дела Гарри не нравился, юноша понял. Возвращение сюда было равносильно размахиванию морковкой перед носом осла, до которой тому не дотянуться. Северуса и без того впереди ждут одни лишь разбитые надежды. Ещё одна несбыточная мечта ему совершенно не нужна. Гарри поднялся. – Тогда… прощай. Северус молчал, но до самой двери не отводил от Гарри взгляда. Перед тем, как вернуться на Гриммаулд Плейс, гриффиндорец три раза прошёл мимо пустой стены, прося Комнату необходимости перенести его обратно в тот самый большой чулан, заваленный вещами. Здесь, за исчезающим буфетом, он нашёл тайник, в котором спрятал учебник Принца Полукровки по Высшим зельям. Но ему больше не нужны были заметки на полях – Северус уже всё ему показал, не хватало только окончательной формулы Sectumsempra, которая будет создана в течение года. Однако Гарри всё равно забрал книгу. Пусть это будет напоминанием о юном Северусе Снейпе. Гарри невидящим взглядом уставился на учебник – его одолевали сомнения. Так ли он уверен, что морковка всегда будет недостижима? ~***~ Как оказалось, расшифровка эдикта займёт месяцы. Снейп в любом возрасте не был выдающимся педагогом. Гарри удалось сделать обширные записи по теме, но теперь Гермионе предстояло разобрать его каракули и превратить их в стройную магическую теорию. А уже тогда – если они закончат расшифровку – Гарри сможет использовать эту теоретическую базу для повышения своего дуэльного мастерства. Также юноша надеялся создать новые заклинания, которые смогут защитить гриффиндорскую троицу во время поисков хоркруксов. – Гарри, это «n» или «m»? Гарри Джеймс Поттер, сейчас же убери эту книгу! Гарри подпрыгнул на месте, закрыл учебник Принца Полукровки по Высшим зельям и спрятал его под стопкой журналов «Ведьминский еженедельник». – Кхм… да? Гермиона протянула ему его же записи. – Вот это слово. «Enyrth» или «Emyrth»? – «Enyrth». Оно происходит из семейства укрепляющих чар. Например, Ennervate дальний потомок чар с приставкой «en». Гермиона записала правильный вариант, а Рон с ужасом повернулся к Гарри. – Ну, ты даёшь! А где была вся эта феноменальная память на уроках профессора Биннса? – Это потому что Биннс не Принц Полукровка, – тихо произнесла Гермиона. – Что ты имеешь в ви… – Гарри, да посмотри на себя! Я не припомню и дня, чтобы ты не таскал с собой эту книгу. А последние месяцы только и слышно «Северус то», «Северус это». Если бы я не знала про твоё увлечение Принцем Полукровкой в прошлом году, то согласилась бы с Роном, что ты умом тронулся. – Ничем я не тронулся!.. Что ты имела в виду под увлечением? – То, как ты полностью погрузился в этот учебник. Не строй из себя невинность. Ты знаешь, о чём я говорю, – ответила девушка. Гарри повернулся к Рону в поисках поддержки, но друг лишь пожал плечами, давая понять, что полностью согласен с Гермионой. – Рон! В это же время в прошлом году я встречался с Джинни! Помнишь её? Сестру свою? – Скорее всего, нет, – с раздражением произнесла Гермиона. – Тогда Рональд носился со своей «Лав-Лав». – А ты встречалась с МакЛаггеном! – не остался в долгу Рон. – Не в этом дело! Дело в Гарри! – Во мне? Как это мы опять вернулись ко мне? Гермиона потянулась к стопке журналов и вытащила из-под них учебник по Высшим зельям. – В прошлом году ты мог думать лишь о трёх людях: Джинни, Малфое и о Принце Полукровке. Джинни ты бросил, в Малфоя запустил проклятьем, а что же с Принцем Полукровкой? Ты хранишь эту чёртову книжку! – С Джинни я порвал, потому что не хотел подвергать её опасности. Представь только, если бы в тот день она оказалась со мной на Ноктюрн аллее. Я никогда бы себе этого не простил! – юноша вздохнул. – А книга… Я оставил её себе, в память о Северусе. – Я думала, ты отказал ему, – с сомненьем в голосе сказала Гермиона. – Гарри, он Снейп! – перебил ее Рон. Гарри взял у Гермионы учебник и провёл пальцами по обложке. – Так и было. Я сказал Северусу, что мне нравятся девушки. Но это не значит, что я по нему не скучаю. И, Рон, он Северус. Он не Снейп, по крайней мере, ещё не Снейп. Они совершенно разные. Рон скрестил руки на груди и закатил глаза. Гарри подумал, что вполне понимает друга. Было время, когда и он ни за что бы не поверил, что сможет нормально общаться со Снейпом, с любой ипостасью Снейпа… Северуса. Он ещё раз прикоснулся к обложке и вздохнул. Морковка была всё ближе и ближе. Перед глазами Гарри возникли листы пергамента, мелко исписанные знакомым почерком Гермионы. – А почему бы тебе не навестить его? Я закончила список вопросов по эдикту. Может, тебе удастся что-то выяснить и сэкономить нам неделю работы. Заодно проверишь, как там твой Северус. Юноша взял пергамент. Вопросы у Гермионы были довольно мудрёные. Он понимал каждое слово в отдельности, но все они, сложенные в одно предложение… не давали ему ни малейшего понятия о том, что спрашивала девушка. Гарри кивнул. – Ага, я навещу его. ~***~ Когда Гарри вошёл в Комнату необходимости, то столкнулся лицом к лицу с несколько удивлённым Снейпом. В чертах слизеринца сквозило несвойственное ему коварство. – Привет, Северус, – сказал он. Слизеринец сделал шаг назад. – Гарри Поттер, – холодно ответил он. В голосе не было ни следа тепла или радости, которые Гарри втайне надеялся услышать от Северуса. Северус выглядел старше, возможно, ему чуть меньше двадцати. Но на шее был повязан слизеринский галстук – значит, всё ещё студент. Лицо вытянулось, черты заострились ещё больше, а нос казался непропорционально большим, Снейп начал походить на Мастера зелий из времени Гарри. – У меня к тебе несколько вопросов, – гриффиндорец вытащил пергамент больше для того, чтобы нарушить тягостную тишину, а не потому, что ему действительно хотелось обсуждать заклинания. – Их составила моя подруга? Гермиона Грейнджер. Она помогает мне разобраться в эдикте. Северус не двигался и ничего не отвечал, поэтому Гарри подошёл к знакомому гриффиндорскому дивану и сел. К его облегчению, слизеринец последовал за ним и устроился на серебристо-зелёном диване. – Сколько тебе лет? – спросил он. – Семнадцать, но скоро исполнится восемнадцать. Северус кивнул. – Мне тоже восемнадцать. Гарри улыбнулся. – С прошедшим днём рождения. И вновь повисла тишина. – Эм… как у тебя дела в школе? – спросил Гарри. Слизеринец пожал плечами. – Буду очень рад, когда её окончу. – Уже знаешь, что будешь делать потом? Наверное, пойдёшь учиться на Мастера зелий? Северус отпрянул, и Гарри заметил, как он рефлекторно поднял руку, чтобы накрыть ладонью левое предплечье… Сердце пропустило один удар. Господи, Снейпа заклеймили, ещё когда он был в школе? Слизеринец понял, куда смотрит Гарри, и тут же напрягся. – Иди отсюда. Ты у нас гриффиндорец. Тебе здесь делать нечего. Гарри, не разрывая зрительного контакта, осторожно наклонился вперёд. – Северус, дай мне посмотреть. Я знаю, что там. Просто… – Нет! – резко отпрянул тот. – У тебя нет никакого права! Два года назад ты исчез из моей жизни, а сейчас, как ни в чём не бывало, появился вновь! На полусогнутых ногах Гарри осторожно приблизился к дивану Северуса. Такое он видел в программах о диких животных по телевизору Дурслей. Если подходить к животному медленно, то вероятность того, что на вас нападёт испуганный зверь, уменьшается. А сейчас Северус был именно таким напуганным животным. Оказавшись в нескольких сантиметрах от слизеринца, Гарри опустился на колени и накрыл ладонью пальцы, которые вцепились в метку. – Северус, прости меня за то, что я ушёл. Я не знаю, сколько меня не было. В моём времени прошло всего несколько месяцев. Я… я скучал по тебе. Северус молчал. Его хмурый вид сменился неуверенностью, и Гарри воспользовался мгновеньем, чтобы отвести правую руку слизеринца в сторону. Потом он вновь потянулся к левой руке и закатал рукав – Северус застыл. Гарри понял, что едва дышит; не веря собственным глазам, он смотрел, как постепенно его взору открываются сначала змея, а затем череп. Гриффиндорец поднял голову и увидел, что Северус пристально изучает его лицо, ища признаки ужаса или отвращения. Гарри постарался сохранять спокойствие. – Почему? – спросил он с неподдельным любопытством. – Они предложили мне будущее, – ответил Снейп. – И всё? Но ты же подавал такие надежды, что мог стать учеником у любого Мастера. Северус отвёл взгляд. – Хорошее отношение, безопасность, обещание, что больше никто не причинит боль… Гарри мысленно проклял Мародёров. – Больше никого не было? Никакой альтернативы? Северус пожал плечами. – Ты ушёл. – Ты хочешь сказать, что я… – у Гарри свело челюсть, и ком застыл в горле. «У Северуса не было других друзей, – с укоризной произнес его внутренний голос, – конечно же, он присоединился к Волдеморту. Ты оставил его один на один с остальным миром, Гарри, ты был его единственной альтернативой». Слизеринец прикоснулся к голове Гарри и начал осторожно гладить его по волосам. Гриффиндорец потянулся навстречу прикосновению и положил голову Северусу на колени. – Гарри, это был мой выбор. Винить больше некого. Помнишь, ведь именно я попросил тебя больше не возвращаться? – он замолчал на мгновенье. – Если не брать во внимание предвзятое отношение Дамблдора к Лорду, то я вполне доволен своим решением. – Но ты же полукровка… – И необходим Тёмному Лорду. На сей раз Гарри не смог сдержать охватившее его отвращение. Он резко поднял голову и вскочил с пола, тыча пальцем в Северуса. – Ты служишь психу! Разве тебе не важно, что его главная цель – убивать и уничтожать? Он собирается убить моих… многих людей! Тебе наплевать на это? Глаза Северуса угрожающе сверкнули, и в каждой черточке его лица ясно читалось, что да, ему совершенно наплевать. – Ты такой же слабак, как все остальные, – выплюнул слизеринец. – Убирайся из моей жизни. Гарри прищурился. – Что ты только что сказал? – Я не просил, чтобы ты возвращался, никчемный ты магглолюб. Все вы, гриффиндорцы, одинаковы. Я не желаю иметь с тобой ничего общего. Гарри не верил своим ушам. Куда делся пусть порочный, но не жестокий, язвительный, но не беспощадный Северус? – Что на тебя нашло? Как ты мог поверить в подобную чушь… – Теперь ты младше меня, мальчик, и не тебе указывать, что мне делать. Убирайся из моей жизни к чёртовой матери! Гарри в шоке смотрел на слизеринца. Перед ним был не Северус, а Снейп – Упивающийся смертью, будущий убийца Дамблдора. – Ладно, я уйду. А ещё я со всей ответственностью заявляю, что ненавижу тебя, – он вылетел из комнаты и изо всей силы хлопнул дверью. Вернувшись домой, Гарри достал учебник по Высшим зельям и разорвал его в клочья. ~***~ – Но я не понимаю, почему у меня не получается усилить защитные чары! – сказал Гарри. – Когда я был в Комнате необходимости и попросил сделать меня неуязвимым, то чувствовал, как Комната установила вокруг меня защитные чары, только в них было что-то ещё! – Именно этого «чего-то ещё» нам и не хватает, так? – пробормотал Рон. Прошло пять недель, а им удалось создать лишь одно заклинание. – Рон, так ты ему не поможешь, – заметила Гермиона и повернулась к Гарри. – Твой вопрос является именно тем недостающим кусочком головоломки, с помощью которого можно создать защитные чары, необходимые для уничтожения хоркруксов. А ответ, как мне кажется, находится где-то в тех строчках эдикта, которые мы не смогли понять. – Значит, мы топчемся на месте, – сказал Гарри. Девушка покачала головой. Юноша поднялся. – Тогда пойдём повышать наши дуэльные навыки, пока не село солнце. – Хорошая идея! – ответил Рон. Ему не терпелось испробовать новый приём, который он придумал, взяв за основу приёмы из квиддича. – Готовы? – прокричал Рон из дальнего конца огороженной площадки. На противоположной стороне Гарри и Гермиона подняли вверх большие пальцы. Рон сел на метлу и взлетел в воздух. Поднявшись на небольшую высоту, он вытащил палочку и перевернулся, повиснув вниз головой. Без предупреждения юноша вошёл в пике, готовясь напасть на Гарри и Гермиону. Гарри вытащил палочку, готовый отразить любое заклятие, которое мог послать в него Рон. Небо вдруг стало ослепительно белым, и даже не успев подумать, Гарри рефлекторно закрылся руками. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Что за заклинание использует Рон? Он ещё никогда не сталкивался с такими сильными чарами и впервые видел настолько пронзительный белый цвет… – Гарри! – услышал он крик Гермионы. В него попали? – Гарри, ты в порядке? Гарри! – голос принадлежал Рону, но доносился он будто издалека… ~***~ Гарри обнаружил, что сидит на столь хорошо ему знакомом гриффиндорском диване. Северуса в комнате не было, но за дверью Гарри услышал шаги, будто там кто-то нетерпеливо ходил. И тут ему всё стало ясно. Его призвали в Комнату необходимости, точнее, Северус его вызвал. Но почему? Дверь открылась, явив Северуса Снейпа лет двадцати. Он поспешно закрыл дверь и устремился к Гарри. Слизеринец опустился на колени, ощупывая юношу с ног до головы. – Ты Гарри Поттер! Ты сын Джеймса и Лили. Это ты! – сказал он. – Мерлин… ты жив! Ты жив в своём времени, значит, ты выживешь и в моём. Хвала Мерлину, Тёмный Лорд выберет Лонгботтомов… Хватило одного взгляда на испуганного и доведённого до отчаянья Северуса, чтобы все мрачные мысли, последние недели роившиеся в голове Гарри, тут же испарились. – Северус, – он схватил Снейпа за руки, пытаясь успокоить. – Северус! – Гарри тяжело вздохнул – спокойно рассказать новости не получится. – Волдеморт выберет моих… выберет Поттеров. Снейп побледнел. – Ты имеешь в виду… нет! Я тебя убил. В моём времени Гарри Поттера не будет… – Но… – Гарри поспешно закрыл рот. Следует ли играть со временем? Северус смотрел на него и ждал, что он ещё скажет. Гриффиндорца накрыло волной беспокойства и паники… Да чёрт с ними, с законами путешествий во времени. Время переживёт такое незначительное вмешательство. – Не волнуйся, я выживу. Я… не знаю, как это случилось, но я буду жить. Северус в шоке посмотрел на Гарри. – А твои родители? Поттер? Эванс? Гарри покачал головой и отвернулся. Становилось больно от одного упоминания о родителях. Он проглотил комок, подкативший к самому горлу. Но чем тщательней юноша старался держать себя в руках, тем сильнее в груди клокотал гнев, требуя выхода. – Я виновен, – признался Северус. – Именно я рассказывал Тёмному Лорду. Я был там… Гриффиндорец с силой скинул с себя руку Северуса. – Я знаю!!! – закричал он. – Я знал с того самого момента, как впервые тебя встретил! Просто… замолчи… пожалуйста… Снейп отшатнулся, но не ушёл. Гарри решил, что со стороны Северуса это было жестом доброй воли. Но в данный момент он не был склонен к снисходительности. Если бы Северус провалился сквозь землю, то Гарри бы и бровью не повёл. – Гарри, прости меня. – Этого не достаточно! – прокричал он. Так оно и было. И так будет всегда. Глаза Северуса потухли – надежды на примирение не было. Он поднялся. – Я понимаю. Сейчас отправлю тебя обратно. Гарри смотрел, как Северус повернулся к нему спиной и направился к двери. Гордого профессора в развевающейся мантии не было – остался сломленный человек, которому только что сообщили о последствиях его поступка. Остался… его Северус. – Спасибо тебе. Слизеринец обернулся. – Северус из моего времени никогда не извиняется, – Гарри похлопал по дивану. – Иди сюда, сядь. Я хочу, чтобы кто-то был рядом. Снейп начал медленно к нему приближаться, с каждым шагом становясь все более и более нерешительным. Когда он подошел достаточно близко, Гарри поднялся и усадил Северуса на диван. Невзирая на противоречивые эмоции, бушующие внутри, гриффиндорец не опустил руки, продолжая удерживать Снейпа. Понемногу слизеринец расслабился и уже не выглядел так, будто в любой момент рванёт к двери. – Северус, сколько тебе лет? – Двадцать. – А мне восемнадцать. Молчание. – Когда ты родишься, мне исполнится двадцать один. Я слишком стар для Гарри из моего времени. – Ты мне нравишься больше такой, как сейчас. Северус резко повернулся. – Нравлюсь? Как я могу тебе нравиться после всего, что сделал? Гарри задумался над тем, что сказал Снейп. Не слишком ли легкомысленно звучали его слова, ведь он просто имел в виду, что предпочитал этого Северуса Снейпу из своего времени? Но если Северус был всего-навсего меньшим из двух зол, то почему Гарри так боялся, что тот уйдет, почему страшился лишиться той видимости дружбы, которая у них была? Не стоит забывать о временной петле. Для Гарри Северусу было двадцать плюс ещё двадцать лет профессора Снейпа. Ещё нужно учитывать, что в Комнате необходимости реальность не подчинялась законам времени. Он был будущим Снейпом, человеком, о котором Гарри мог бы беспокоиться и… действительно беспокоился, внезапно дошло до него. – Пока нравишься. Эти слова придали Северусу храбрости. Он приобнял гриффиндорца одной рукой, склоняя голову Гарри себе на плечо. Тот уже действительно чувствовал себя немного уставшим, поэтому с удовольствием подчинился. – Это прощание? – спросил Северус. – А? – В следующий раз, когда мы встретимся… если встретимся, на мне уже будет лежать груз вины за смерть твоих родителей. – Хмм… – Гарри задумался. Северус говорил правду, но для зельевара эта тема была болезненной и насущной. А для гриффиндорца смерть родителей осталась далеко в прошлом. – Я не помню родителей. – Они… вполне ничего. – Ты это говоришь, потому что я их сын, не так ли? Ну, конечно же, именно поэтому. Ты их ненавидишь. – А они ненавидят меня. Гарри вздохнул. – Столько ненависти, – пробормотал он и уткнулся лицом в мантию Северуса. – У меня было ужасное детство. – Тебя вырастил Дамблдор? – Нет, мои родственники. Они не любили меня и говорили, что все маги недоноски. Снейп начал поглаживать Гарри по плечу, сначала нерешительно, но вскоре прикосновения стали более уверенными и успокаивающими. – Из Джеймса и Лили получились бы замечательные родители, – после некоторых раздумий с неохотой признал Северус. Гарри улыбался, уткнувшись в шею слизеринца. Он помнил, слова Сириуса и Ремуса о том, как сильно родители его любили. – Спасибо тебе. Поттер почти уснул, когда рука Северуса замерла. Слизеринец отодвинулся и сел прямо. – Что-то случилось? – Тёмный Лорд… будет убивать, пока не закончится война? – Да. Но я выживу, помнишь? Какое-то время всё будет спокойно. – Для всех? – спросил Северус. – То есть, буду ли я… Еще никогда он не казался Гарри таким уязвимым. Гриффиндорец не был уверен, что именно интересует Снейпа: умрёт он или будет жить. Но это было неважно – смысл повисшего в воздухе вопроса не менялся. Он посмотрел прямо в глаза Северусу. – Тебе придётся сделать выбор. Тот вытянул вперёд левую руку и закатал рукав. – Выбора нет, Гарри. И нет выхода. Я собственными глазами видел, как умер Регулус Блэк. Я был там. Тёмный Лорд не прощает предателей. – А как насчёт кого-то, кто сможет тебя защитить? Например, Дамблдор? – спросил Гарри. – Ты сейчас в Хогвартсе, да? Ты пробрался в замок, чтобы вызвать меня через Комнату необходимости, так? – Северус кивнул. – Тогда иди к Дамблдору! Всё равно, он, скорее всего, знает, что ты здесь. – Он сдаст меня министерству, – слабо возразил Снейп. Гарри мог поклясться, что даже сам Северус не до конца верил в это. – Но ты спасёшь меня, – сказал гриффиндорец и попытался улыбнуться. – Думаю, я хочу пожить дольше, чем один год. Упомянув себя, Гарри склонил чашу весов в нужную сторону. – Хорошо, – ответил Северус, на его лице была написана решимость. – Когда буду уходить, навещу директора. Гриффиндорец довольно улыбнулся. Он знал, что так всё и случится. Дамблдор примет Северуса и поможет ему пройти первую войну с Волдемортом. И, возможно, если Гарри и дальше будет навещать зельевара, то в этой временной линии история не повторится… – Значит, мы снова ладим? – едва слышно произнёс Северус. Гарри задумался на мгновенье. – Думаю, да. Я уже не злюсь. Ну… злюсь, но не на тебя. Снейп выдохнул с облегчением. – Гарри Поттер, ты великодушный человек. Гриффиндорец подумал, что да, для Северуса, которому удалось подобрать ключ к его сердцу, он таким и был. Гарри опустил ладонь на шею слизеринца, разминая напряженные мышцы. Тот сначала подался навстречу прикосновению, но потом отстранился. Гарри испугался, а не сделал ли он что-то не так. Может, Северусу не нравилось, когда к нему так прикасаются? Но слизеринец казался не оскорблённым, а просто… взволнованным. – Ты… тебе всё ещё нравятся девушки? – запинаясь, спросил Снейп. – Что?.. Северус пожал плечами. – Ты так уверен, что директор меня примет, но я в этом сомневаюсь. А что, если я остаток своей жизни проведу в Азкабане? Я не хочу оказаться там, не попробовав… Я хотел бы узнать, как это… когда делаешь с другим человеком. Гарри не верил своим ушам. Мерлин… Северус хотел секса! Только человеку, настолько не искушенному в общении, как Снейп, могло прийти в голову, что можно вполне естественно заговорить о постели, едва примирившись с другом. Гриффиндорец понимал, что всем своим видом выражает крайнее изумление, но ничего с собой поделать не мог. Значит, те прикосновения пятикурсника Северуса не были просто проявлением мимолётной подростковой влюблённости. – Или нам не стоит, – быстро исправился покрасневший Северус. – Я… забудь. Гарри прокашлялся, стараясь говорить как можно спокойней. – Ну… могу тебе ответить, что да, мне всё ещё нравятся девушки. Но, как я уже сказал, ты мне тоже нравишься. – Пожалуйста, пусть этого будет достаточно. Пусть Северус сменит тему. Пусть спросит о чём-то другом… – Я… я хочу тебе кое-что дать, – сказал слизеринец, потянулся к своей мантии и достал учебник по Высшим зельям. Гарри вздохнул с облегчением. И принялся нарочито внимательно разглядывать книгу. Ближе к началу учебника между страницами были вложены несколько листов пергамента, те самые, на которых Гермиона подготовила вопросы. Гарри бросил беглый взгляд и заметил, что Северус написал ответы. – Здесь записи по всем придуманным мной заклинаниям, а ответы на вопросы твоей подруги написаны на тех же пергаментах. Возьми, может, у тебя с друзьями получится то, над чем вы работаете. Поттер не смог сдержать горькой улыбки. Спустя пару дней, когда приступ гнева сошел на нет, юноша часто сожалел о том, что разорвал книгу в клочья. – Спасибо, – ответил он и для надёжности положил книгу в карман. Ему будет необходимо вернуть учебник перед тем, как Гарри из временной линии Северуса перейдёт на шестой курс. Слизеринец, между тем, вновь выглядел так, будто оказался не в своей тарелке. – Что теперь будем делать? Гарри прикусил язык, чтобы не сморозить какую-нибудь обидную грубость. Господи, разве Северус не понимает намёков? Может, ему стоит предложить разрисовать стены ромашками? Так у них будет хоть какое-то занятие. Но Гарри прекрасно понимал, что Снейп под словом «делать» имел в виду совершенно другое. И если странное ощущение в паху о чём-то говорило, то, скорее всего, о том, что он действительно хотел Северуса. – Как насчёт поцелуя? – предложил он. – Тогда тебе будет, чего ожидать в будущем. Услышав эти слова, Северус набросился на Гарри. Поцелуй получился жадным, яростным и собственническим. Это совершенно не походило на поцелуи, сорванные с уст Чу и Джинни. Северус впился в губы Гарри и отказывался отпускать. Гриффиндорец глубоко вдохнул. От Северуса исходил еле уловимый запах сухих трав. Через мгновенье Гарри ощутил, как настойчивый язык слизеринца неумело ласкает его губы, требуя впустить внутрь. Он улыбнулся. Если Северусу и не хватало мастерства, то он с лихвой компенсировал это энтузиазмом. Поттер приоткрыл рот. Этот поцелуй сначала казался скользким и непривычным, но очень скоро ощущения стали просто неописуемыми. Гарри слегка отстранился, пытаясь отдышаться, но охваченный нетерпением Северус наклонился ещё ниже и, как голодный хищник, вновь накинулся на его рот. Слизеринец обвил его руками и прижал к себе. Гарри вздохнул и закрыл глаза. Что бы ни делал Северус, все казалось правильным. Гриффиндорец будто растворился в поцелуе, но вместе с тем, несмотря на разделявшие их слои одежды, он всё отчетливее ощущал, как твердеет член его партнера. Сладкая дрожь прокатилась по позвоночнику. Северус был возбуждён и хотел его. Через пару мгновений Снейп прижался пахом к его бедру и начал осторожно двигаться, пытаясь достичь желанной разрядки. Напряжение в паху гриффиндорца росло с каждой секундой. Он повернул голову в сторону, прерывая поцелуй. Они должны остановиться, им просто необходимо остановиться, но… как оказалось, ни один из них по-настоящему не хотел этого. Северус вцепился в юношу и опустил голову ему на плечо, продолжая тереться бёдрами о гриффиндорца. Гарри почувствовал, как губы партнера нежно скользят по его шее, слегка покусывая и всасывая кожу. Северус теперь двигал бедрами всё резче и настойчивее, делая всё возможное, чтобы получить ещё, ещё и ещё… Внезапно Снейп замер. Но Гарри не смог бы точно сказать, кончил ли Северус, или понял, что они уже зашли гораздо дальше поцелуев. Несколько слоев одежды мешали разглядеть, есть ли на брюках влажное пятно. Одно лишь Гарри знал наверняка: то, что Северус тяжело дышал ему в шею, и что по возвращении домой ему будет необходимо решить проблему с собственным возбуждением. Когда он взглянул на Снейпа, то увидел в чёрных глазах такую страсть, на которую, по его мнению, слизеринец способен не был. Гарри взмолился, чтобы Северус запомнил этот миг. Может, в этом мире он останется верным Дамблдору ради его спасения, ради памяти об этом поцелуе. – Гарри, я… тебя… я… Гарри притянул Северуса ближе. – Знаю, – сказал он, уткнувшись в слизеринскую мантию. – Я тоже. ~***~ В течение следующих месяцев жизнь гриффиндорского трио шла полным ходом. Гермиона с помощью записей Северуса преодолела застой в исследованиях, а Рон и Гарри разработали новые дуэльные приёмы. Профессор Флитвик мог бы по праву гордиться своими учениками. По утрам они работали над созданием новых заклинаний, а днём оттачивали искусство ведения сражений. По вечерам либо отдыхали, либо, если были новые зацепки, отслеживали местонахождение хоркруксов. Несколько раз в неделю Гарри встречался со Снейпом, который, работая сейчас в Хогвартсе, вызывал его в Комнату. По времени Северуса прошли годы. Гарри опустил голову Северусу на грудь. Они лежали на широкой постели, которая теперь стала неотъемлемой частью меблировки Комнаты необходимости. – Когда я приеду в Хогвартс, то хорошо со мной обращайся, ладно? – сказал он. Оставалось несколько месяцев до того момента, как его двойник приступит к занятиям в школе магии. Снейп пробежался рукой по волосам Гарри. – Всё зависит от того, не вскружит ли тебе голову популярность. Гриффиндорец подскочил. – Северус! Мне совершенно не нравится вся эта шумиха. И никогда не нравилась! Это ты сам вбил себе в голову, что я какая-то знаменитость, которая требует особого отношения. – Сейчас ты купаешься в лучах моего особого к тебе расположения. Гарри высунул кончик языка, ему было приятно видеть в ответ озорные искорки в глазах Северуса. – Только посмей что-то сделать с Гарри из твоего времени. Ты же знаешь, что общественность очень сурова к педофилам. Снейп чуть не подавился. – Гарри! Когда мы начали встречаться, то были почти одного возраста… – Я знаю. Просто я вдруг приревновал тебя ко мне из твоего времени, вот и всё, – он улыбнулся. – Предлагаю сменить тему. Как тебе Фред и Джордж? – Они ужасны. Улыбка Гарри стала ещё шире: судя по выражению лица Северуса, он не находил в близнецах ничего забавного. – Но ты же не будешь отрицать, что они талантливы. И я тебе раскрою секрет: после окончания Хогвартса близнецы применят свои познания в зельях для того, чтобы открыть магазин приколов. – Магазин приколов? Господи, спаси нас и сохрани… – Не устраивай трагедию. Сам знаешь, что тебе нравится, когда студенты учатся у тебя чему-то. Северус фыркнул. – Мне было бы гораздо приятнее, если бы они учились у меня Защите от тёмных искусств. Но, если верить слухам, то я застрял на должности профессора Зелий ещё как минимум на год. Гарри внезапно вспомнил, что случилось в его времени, когда Снейп наконец заполучил должность преподавателя Защиты. Его невольно начало трясти. – Северус, – прошептал он, – у тебя намного лучше получается преподавать Зелья. Ни один из профессоров Защиты не продержался дольше года. Эта должность, наверное, проклята. – Если разговоры, которые ведутся в учительской, правдивы, то Альбус на следующий год планирует пригласить выдающегося Мастера защиты. И, боюсь, знаний и умений у него хватит, чтобы продержаться намного дольше, чем один год. Гриффиндорец застыл. Будущий профессор Защиты это именно тот, который будет учить Гарри на первом курсе. – Ты хочешь сказать, что… – Его зовут Квиррелл. Знаменитый исследователь и искатель приключений, специализируется на тёмных существах Албании. Он уже был на собеседовании у директора. Альбус горит желанием взять его в штат на следующий год. – Северус, ты встречал этого Квиррелла? – Встречу. Через месяц заканчивается семестр. Думаю, после отъезда студентов состоится ежегодный летний педсовет. Гарри схватил Северуса за руку. – Пообещай мне, пообещай, что каждый раз, когда Квиррелл окажется поблизости, ты будешь закрывать разум. Он не должен узнать про нас, про меня. Не должен! – Ты считаешь меня таким неуклюжим?! – огрызнулся Северус. – Ещё никто про нас не узнал, даже Альбус. – Но в следующем году я буду в Хогвартсе, и Гарри Поттер станет центром внимания! Северус, не разговаривай с ним, держись подальше от Квиррелла, пожалуйста… Мастер Зелий притянул Гарри к себе и жадно приник к его губам. – Даже полслова ему не скажу, – произнёс он между поцелуями. – Я подозреваю, что Квиррелл в сговоре с тьмой, – Северус слегка прикусил нижнюю губу Гарри. – Тоже мне, великий знаток тёмных существ, – исследуя губами скулы и шею… – Но он ничего не сможет сделать… – …он достиг ключицы… – когда поблизости Альбус. О, нет, сможет. Гарри знал, что во время первой войны Северус ходил по лезвию ножа и едва выжил, служа двум хозяевам. Северус даже представить себе не мог… ему предстоит где-то оступиться и подвергнуть себя опасности, и в этом может сыграть роковую роль даже такая мелочь, как хорошее отношение к первокурснику Гарри Поттеру. У Гарри перехватило дыхание, но не от поцелуев, а от леденящей кровь мысли, что Северус не должен заранее знать ничего ни про Гарри Поттера, ни про его жизнь. – Северус… – прошептал Гарри, вцепившись в любимого. Тот продолжал целовать гриффиндорца с удвоенным пылом. В этой временной линии с момента их последнего свидания прошло несколько недель, если не месяцев. И не было никакой гарантии, что их следующая встреча состоится до приезда Квиррела. Гарри, отбросив на время дурные мысли, позволил Северусу любить себя. Он дал себя раздеть, упиваясь невесомыми прикосновениями рук и губ к каждому сантиметру обнажённой кожи. Северус опускался все ниже, пока его губы не завладели членом партнера, заставляя Гарри стонать от наслаждения. И не важно, что они вместе уже не первый день, каждый раз ощущения были по-новому острыми и волнующими. Свободной рукой Северус расстегнул брюки, высвобождая ноющий от возбуждения член. Опустившись рядом с Гарри, он направил его ладонь к своему паху. Медленные, сводящие с ума поглаживания, постепенно ускорялись, пока Гарри не подстроился под ритм Снейпа. Пальцы скользили вверх и вниз, ощущая каждую венку. Это был его Северус. Это его твердеющий с каждым прикосновением член, толкался в ладонь Гарри. Заметив прозрачную каплю, выступившую на головке, Гарри, нежно сдвинув крайнюю плоть, размазал жидкость по стволу. Тем временем Северус, задавая ритм, ускорил движение. Тяжело дыша, гриффиндорец изо всех сил старался думать о снежной буре и Филче в просвечивающих розовых панталонах, обо всём, чём угодно, лишь бы сдержать собственное возбуждение. Свободной рукой он шарил по кровати, пока не вцепился в край мантии, которая смятой кучей валялась рядом. Скользя ладонью вверх по члену, Северус сжал головку. Гарри застонал, шаря пальцами по ткани, и, кажется, нашёл карман. Теряя остатки контроля, он судорожно двигал бедрами навстречу ласкающей руке, и каждое прикосновение к разгоряченной коже подводило его ближе к оргазму. «Филч в розовых панталонах, – повторял он про себя. – Филч в розовых панталонах…» Через несколько минут, Снейп замер – верный признак того, что он достиг пика, – и излился в руку любовника. – Гарри… – выдохнул Северус. Гриффиндорцу хотелось простонать имя Северуса, сказать, что он его любит. Но угроза, исходящая от Квиррела, была слишком реальна. Воспользовавшись тем, что слизеринец был расслаблен после оргазма, Гарри отстранился, выхватил палочку из кармана и направил её на Северуса. – Obliviate! Первые несколько минут Снейп, казалось, был обескуражен, и Гарри поспешил убрать чарами сперму и привести в порядок брюки слизеринца. Кровать начала таять в воздухе. Поттер схватил свои вещи и быстро оделся, его постепенно опадающий член неудобно топорщился в трусах, создавая дискомфорт в брюках. Через пару мгновений кровать исчезла. Северусу потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя, его взгляд, в конце концов, остановился на Гарри. – Ты! Что ты здесь делаешь? У юноши застыла кровь в жилах. Северус обращался к нему, как к студенту, как к ещё одному нарушителю правил. А почему бы и нет? Ведь больше не было «их». Больше не было широкой кровати. Гарри тряхнул волосами, чтобы прикрыть чёлкой шрам, и уставился глазами в пол. – Профессор Снейп, сэр, я просто хотел найти тихое место позаниматься. Даже не поднимая взгляда, гриффиндорец мог поклясться, что Северуса он не убедил. Он ненавидел это знакомое ощущение, когда на затылке волосы поднимаются дыбом. Гарри вновь был пустым местом в глазах Северуса. Студентом. Низшим существом. – Десять баллов с Гриффиндора за ложь, – сказал Северус. Гарри не удержался и поднял взгляд. – Откуда вы знаете, что я гриффиндорец? Северус указал на диван в гриффиндорских цветах. – Потому что это цвета Райвенкло, – его голос сочился сарказмом. – Не строй из себя дурака, ты гриффиндорец. Гарри судорожно вздохнул. Это был его Северус, тот самый, который в четырнадцать лет сказал ему то же самое. Глаза защипало от слёз. Больше не было сил находиться рядом с Северусом, когда у того исчезли все воспоминания о годах, проведенных вместе. Гарри бросился к двери и позволил магии Комнаты необходимости вернуть себя домой. Не было никакой петли во времени, ни путешествий между временными потоками, ни разных реальностей. Был всегда один Гарри Поттер, один Северус Снейп и одна Комната необходимости. Когда одиннадцатилетний Гарри Поттер через два месяца приедет в Хогвартс, то его преподаватель Зелий будет именно тем мерзким профессором Снейпом, который учил Гарри. Но этот профессор Снейп вместе с тем был и Северусом, тем самым слизеринцем с едким чувством юмора и слабостью к тараканьим козинакам, который до сих пор был объектом привязанности гриффиндорца и убийцей Альбуса, любовником Гарри и человеком, которого гриффиндорец ненавидел чуть меньше, чем Волдеморта… Поток магии выбросил Гарри в гостиную дома на Гриммаулд Плейс. У него подкосились ноги, и юноша даже не почувствовал удара об пол, потому что тьма уже поглотила его. Часть 2 Гарри еще ни одну идею не отстаивал с таким упорством. В свои двадцать четыре он уже думал, что избавился от подросткового идеализма. Но вот он стоит перед Визенгамотом с петицией о прекращении использования дементоров в качестве надзирателей в Азкабане и при казнях. – …использование поцелуя дементора является преступлением против человечности и нарушением прав колдунов и ведьм, превращает человека в не более чем физическую оболочку, доступную для негативного внешнего влияния. Это так же низко, как использование Волдемортом во время второй войны армии инфери. Магический мир должен положить конец присутствию дементоров в Азкабане и прекратить использовать их для казни через поцелуй, – Гарри поднял взгляд от листа с подготовленной речью. – И, исходя из вышеизложенного, я прошу вас, уважаемые ведьмы и колдуны Визенгамота, поддержать законопроект, раз и навсегда запрещающий использование дементоров, – подвёл итог Гарри, собрал свои записи, сунул их в карман и стал ждать, когда ему начнут задавать вопросы. Первым заговорил седовласый колдун с бородой: – Мистер Поттер, я понимаю причины, по которым вы желаете избавиться от дементоров, и, как Мальчик-который-победил-сами-знаете-кого, вы, конечно же, имеете право выступать инициатором этого проекта. Но почему вы обратились с петицией именно сейчас, прямо перед вынесением приговора Северусу Снейпу, известного Упивающегося смертью? Когда произнесли имя Северуса, у Гарри зазвенело в ушах. Хотя он подал прошение действительно только ради того, чтобы спасти жизнь зельевара, Поттер проявил осторожность и в своей речи ни разу не упомянул Снейпа. – Старейшина… Кирклэнд? – попробовал угадать Гарри. Колдун кивнул. – Именно потому, что приговор Северусу Снейпу должен быть вынесен через два дня, я и поднял эту тему сейчас. У меня нет никаких сомнений, что, учитывая его преступления, Визенгамот приговорит его к поцелую дементора. И разве это не самый подходящий повод для подачи петиции, которая сможет предотвратить неизбежную казнь? – Северус Снейп последний Упивающийся, приговор которому ещё не вынесен. Почему бы нам не приговорить его к поцелую, а уже потом давать ход вашей петиции, мистер Поттер, таким образом, мы с чистого листа введём в действие новую судебную систему? – предложил глава Визенгамота. Несмотря на сжавшееся в груди сердце, Гарри задумался. Он знал: весь магический мир с гораздо большим воодушевлением посмотрит на казнь Северуса, чем примется обсуждать другие возможные варианты его наказания. Но каждый раз при мысли о бездушном Северусе молодой человек не мог сдержать дрожь. Председатель Визенгамота – фигура весьма уважаемая и влиятельная, и если бы Гарри Поттер не был Мальчиком-и-так-далее, то очень сомнительно, что Визенгамот так легко бы согласился рассмотреть вопрос использования дементоров министерством. Если попытаться надавить, то это приведет только к тому, что Совет от него отвернется. Любой здравомыслящий человек давно бы отступил и согласился на компромисс. Только вот речь шла о жизни Северуса… – Сэр, я понимаю, но я… я не хочу, чтобы Северус Снейп подвёргся казни через поцелуй. Как только слова слетели с уст Гарри, в зале заседаний поднялась суматоха. С балконов многие начали возмущаться. Гриффиндорец постарался перекричать шум. – Я… уже было столько смертей! Я не хочу стать свидетелем ещё одной, даже если это смерть Упивающегося. Его искренняя мольба, кажется, убедила половину Визенгамота, в то время как вторая половина захлёбывалась криками о жертвах преступлений, о наказании и правосудии. Ведьмы и колдуны повскакивали со своих мест, споря друг с другом. Через несколько секунд в зале воцарился хаос. – Тишина! – прокричал глава Визенгамота, несколько раз стукнув молотком по столу, пытаясь водворить порядок. – Тишина!!! – глава Визенгамота дождался, пока в зале не стало настолько тихо, что можно было услышать даже стук упавшей на пол палочки. – Завтра мы продолжим слушание и вынесем петицию мистера Поттера на голосование. На данный момент судебное заседание объявляю закрытым. Услышав, что может быть свободен, Гарри в знак благодарности за то, что его выслушали, поклонился членам Визенгамота и быстро вышел из зала. Перед тем, как вернуться домой, Поттеру необходимо было посетить ещё одно место. Зачесав чёлку в сторону, чтобы был виден его шрам, Гарри покинул десятый этаж, где находился зал заседаний, и спустился в камеры предварительного заключения, где, как он знал, держали зельевара. Каждый охранник, встреченный на пути, узнавал в нём Гарри Поттера, и не препятствовал намерению увидеть Северуса Снейпа. Этаж, где располагались камеры министерства, был мрачным и сырым, воздух был спертым и затхлым. Гарри никогда не был в Азкабане, но появилось стойкое ощущение, что это место было намеренно построено так, чтобы оно во всём походило на второй Азкабан, и чтобы подследственные здесь также мучались, избавляя тем самым министерских работников от дополнительной работы вроде перевозок заключённых на суды и казни. Гарри выругался себе под нос. Чтобы избежать судебной волокиты, можно было придумать что-нибудь поумнее. Но сегодня такое положение вещей было ему только на руку. Гарри отыскал нужную камеру и, будто по сигналу, к нему подлетел дементор. – Убирайся! – приказал Гарри дементору, который только ещё ближе переместился ко входу в камеру. – Прочь! Мне необходимо поговорить с заключённым! Раздражённый дементор заскользил в сторону Гарри, перед мысленным взором которого замелькали картины смертей, но, пройдя войну и пережив наяву столько ужасов, он научился даже не вздрагивать от воспоминаний. Молодой человек выхватил палочку и прокричал: – Expecto Patronum! – появился Сохатый и рогами отогнал дементора. – И не возвращайся! – угрожающе выкрикнул Гарри вслед тёмному созданию. Спрятав палочку в чехол, Гарри посмотрел сквозь тяжёлые металлические решетки, разделяющие камеру и коридор. Освещение было тусклым; пусть и с трудом, но ему удалось различить очертания фигуры Северуса, съёжившегося в углу и обхватившего руками колени. Было видно, что он решительно настроен не смотреть в сторону Гарри. Поттер слегка постучал по металлической решетке. – Се… Снейп, – позвал он. Юноша поймал взгляд потухших глаз. Гарри не мог понять, узнал его Северус или нет. Он мысленно проклял министерство. Было ясно, что все эти две недели с тех пор, как поймали зельевара, дементоры не оставляли его в покое. Гарри машинально опустился на колени, чтобы оказаться на одном зрительном уровне с Северусом. Теперь он мог лучше рассмотреть Снейпа. Слизеринец был в ужасном состоянии. Грязные и растрёпанные волосы безжизненно свисали до плеч, на щеках и подбородке темнела щетина, слишком давно небритая, чтобы оставаться незаметной, но до полноценной бороды было ещё далеко. Руки, обнявшие колени, походили на две неуклюжие лапы. Некогда изящные, а сейчас скрюченные с узловатыми костяшками пальцы, выглядели ужасно. Запах, исходивший от Северуса, тоже трудно было назвать приятным. Их разделяло больше, чем полтора метра, но Гарри мог с уверенностью сказать, что за четырнадцать дней, которые зельевар здесь провёл, ему ни разу не дали помыться. И уже когда Гарри решил, что Северус сейчас отведёт взгляд, слизеринец произнёс: – Поттер. – Северус… – сказал Гарри с мольбой, обращённой непонятно к кому. У него просто сердце разрывалось на части при виде того, в каком ужасном состоянии был его Северус. – П-привет. – Пришёл позлорадствовать? – монотонным голосом спросил Северус. – Что?.. Нет. Нет! Я… просто пришёл вас навестить, – пояснил Гарри. – Просто хотел вас увидеть. Снейп так же медленно заговорил дальше: – И что они решили? Северус Снейп, убийца Дамблдора, активный Упивающийся смертью… без сомнения, поцелуй дементора. Интересно, почему приговор ещё не приведен в исполнение? Так просто – только отпереть дверь и впустить эту тварь внутрь. Один всё время крутится поблизости. Тот, которого ты отогнал. И через пару минут от меня останется лишь бездушная оболочка… Гарри в ужасе уставился на Северуса. В человеке перед ним не осталось ни капли гордости, ни крупицы собственного достоинства. Будто это кого-то другого напоили Многосущным зельем с волосом Северуса Снейпа, слегка видоизменив внешность в соответствии с окружающей обстановкой, но вложить пытливый ум и обучить острому языку не смогли. В Северусе, которого он знал, – неважно, любовниками они были или врагами, – всегда кипела жизнь. – Северус? – позвал его Гарри. Медленно, будто его голова была свинцовой, Снейп вновь поднял взгляд на Гарри. – Они же вас не мучили, ведь так? Северус пошевелил губами, но Гарри не мог разобрать, что он хотел сказать. Ещё никогда реакция зельевара не была такой замедленной. По мнению Гарри, его черты должны были изображать что-то похожее на презрение. Наконец Северус перестал бормотать и вновь опустил голову на колени, его лицо застыло, вновь став равнодушным и неподвижным. – Северус, поговорите со мной. Пожалуйста, скажите хоть что-то, – опять попробовал расшевелить его Гарри, чуть ли не плача. – Может, вам что-то принести? Завтра я вернусь и принесу вам все, что скажете. Обещаю. Казалось, прошла вечность, пока Северус поднял голову. Чёрные тусклые глаза посмотрели на гриффиндорца, но сейчас по ним вообще ничего нельзя было прочесть. Молодому человеку пришло в голову, а не слишком ли длинными фразами он говорит. А если зельевар утратил способность понимать сложную речь? Но Гарри пообещал вернуться завтра, и провалиться ему сквозь землю, если он не выпытает у Северуса, чем может его порадовать, чтобы хоть как-то облегчить его участь. Внезапно в глазах Северуса промелькнула какая-то искра. Пусть на один короткий миг, но Гарри удалось это заметить. Но что это? Страх? Неуверенность? Или желание? – С твоей стороны, Поттер, это будет проявлением неслыханной доброты, хотя у тебя на это нет никаких оснований. Я, конечно, на твоём месте так бы не сделал… Гарри ждал, и каждое медленно произнесённое слово действовало ему на нервы. Северуса понесло в рассуждения и разговоры с самим собой. – Гарри Поттер… – повторил Снейп, уставившись взглядом в стену. – Мне что-нибудь принесет. Ты, Поттер, готов мне что-нибудь принести… – Да, Северус, – подтвердил Гарри, сдерживая слёзы. Голос Северуса понизился до шепота и стал робким, как у ребёнка. – Принесёшь мне тараканьих козинак? Ноги гриффиндорца внезапно подкосились, и он рухнул на пол. Гарри отчаянно закричал, и по его щекам покатились слёзы, которые он так долго и мучительно пытался сдержать. И вскоре он тоже сжался в комок, обняв колени и ничего не видя из-за мокрых от слез стекол очков. Он и не пытался остановиться, просто не хотел. Будь у него все мыслимое самообладание, даже оно не смогло бы удержать его рыданий. Он надеялся только на то, что его слёзы не будут истолкованы Северусом как отказ. ~***~ Гарри вошёл в министерство магии с огромным пакетом тараканьих козинак. Такое, вроде бы, элементарное действие как покупка сладостей оказалось чем-то сюрреалистичным. Он уже пять лет не был в «Горшочке с мёдом», с тех самых пор как перестал навещать Северуса в Комнате необходимости. Амброзиуз Флюм узнал его и приветливо улыбнулся. – Пришёл купить тараканьих козинак, Гарри? – спросил он точно так же, как и пять лет назад. Войдя в камеру, гриффиндорец испытал такое чувство, будто он пытается подкупить щенка угощением. Сегодня Северус выглядел намного лучше – дементор больше не возвращался – но зельевар с завидным упрямством ни на что не реагировал. Зажав в кулаке пакет со сладостями и вытянув руку как можно дальше между прутьями металлической решетки, Гарри перепробовал всё, начиная с того, что он бесконечное количество раз называл Северуса по имени, и заканчивая рассказами о том, какие вкусные тараканьи козинаки. Но всё тщетно: Северус Снейп неподвижно сидел в тёмном углу, обняв колени и ссутулившись. Расстроенный отсутствием ответной реакции, Гарри тяжело вздохнул, вытащил руку из-за прутьев решётки, достал палочку и аппарировал внутрь камеры. Гриффиндорец подумал, что, наверное, охраной установлена защита, препятствующая аппарации из камеры, но с этим он разберется позже. С зажатым в руке пакетом конфет, как доказательством его добрых намерений, он осторожно приблизился к Северусу, неуверенно двигаясь на полусогнутых ногах. Перед глазами встала картина из одной телевизионной программы, которую он видел у Дурслей, – загнанное животное, медленные движения. Горькая ирония судьбы заставила его повторять те же шаги в сторону Северуса, что и несколько лет назад. Зельевар уже осмысленно смотрел на Гарри, его глаза светились знакомым умом, хотя руками он всё ещё крепко обнимал колени, отказываясь взять конфеты. Гарри заколебался. Он был достаточно близко, чтобы коснуться Северуса, но не хотел силой разнимать его руки. Вместо этого он открыл пакет и бросил себе в рот одну конфетку. – Вифешь, не отфавлено, – произнес Гарри с набитым ртом. – Офень фкусно, хофефь офну? Следующее движение Снейпа было молниеносным как бросок змеи. Гарри не успел и глазом моргнуть, как у него выхватили пакет, и Северус вновь забился в угол, правой рукой обхватив колени, а левой сжимая пакет со сладостями. – Ммм… эй! – Гарри проглотил то, что у него было во рту. – Того, что я купил, хватит на двоих. – Твоя семья оказалась настолько состоятельной, чтобы тебе не пришлось проработать ни единого дня в своей жизни? Или тебе раздают конфеты бесплатно, потому что ты знаменитый Гарри Поттер? Гарри и сам не знал, с чего это он вдруг решил, что Северус утратил способность дать ему почувствовать себя полным ничтожеством. Он сердито посмотрел на слизеринца. – Я купил конфеты, чтобы вам стало лучше. Если вы не собираетесь благодарить меня, то хотя бы не оскорбляйте! Северус не ответил, а наконец залез в пакет, чтобы достать желанное угощение. Гарри с изумлением смотрел на него. Зельевар закрыл глаза и положил в рот первую конфету, при этом его лицо приобрело выражение совершенно необычной умиротворенности. Он начал медленно жевать, смакуя каждый оттенок вкуса, желая как можно дольше растянуть это удовольствие. Северус больше не хмурился, он почти улыбался. Морщины на его лице разгладились, а щёки округлись благодаря нескольким конфетам, которые зельевар одновременно положил в рот. Он ел, пока все конфеты не закончились. Гарри посмотрел на пустой пакет и пожалел, что не купил ещё один. Северус вновь застыл. Чавкающие звуки прекратились, и Гарри только сейчас понял, насколько ясно был слышен каждый шорох в камере. – Спасибо, – было сказано тихим мягким голосом, без тени озлобленности. Гарри кивнул. – Всегда пожалуйста, – он опустился на пол и сел плечом к плечу Северуса. – Хотите, я вам ещё завтра принесу? Я могу достать пакет ещё больше. Северус напрягся. – Завтра меня поцелует дементор. И я уже вряд ли буду способен когда-либо что-то съесть. Вынесение приговора. Поцелуй. Увлёкшись суетой вокруг «Горшочка с мёдом» и тараканьих козинак, Гарри об этом совершенно забыл. – Я подал в Визенгамот петицию об отмене казни через поцелуй. Сегодня по ней будет вынесено решение. Вас не поцелуют. Завтра это уже будет незаконно. Северус рассмеялся сухим отрывистым смехом. – Для того чтобы убедить всех не предавать меня казни через поцелуй дементора, ты должен быть самим Мерлином, – он повернул лицо к Гарри. – Откуда такая внезапная забота? Мне помнится, во время нашей последней встречи ты испытывал страстное желание изрезать меня на куски моим же заклинанием. – Почему вы приняли Тёмную метку? Почему стали последователем Волдеморта? – в ответ спросил Гарри. – Каждый время от времени совершает поступки, мотивы которых он не хочет объяснять. Северус фыркнул. – Ты ошибаешься. Я могу без колебаний сказать, почему поклялся в верности Тёмному Лорду. Я принял метку, потому что мог. – Потому что вам предложили будущее, – процитировал Гарри. – Хорошее отношение, безопасность, обещание, что больше никто не причинит боль… Северус вздрогнул всем телом. – Кто тебе это сказал? Но молодой человек продолжил: – Это был ваш выбор. Винить больше некого. Если не брать во внимание предвзятость Дамблдора к Лорду, то вы были вполне довольны своим решением. Снейп схватил Гарри за плечи. – Поттер, в какие игры ты играешь? – прорычал он. – Визенгамот продемонстрировал тебе воспоминания, которые они из меня вытащили? Какие именно? А кто ты вообще такой? И зачем сюда пришёл? Гарри не вздрогнул и не попытался освободиться от цепких пальцев. Вместо этого он думал о том, как хорошо быть вновь в объятиях Северуса, даже несмотря на то, что плечи сводило от боли, и, казалось, еще чуть-чуть и у него затрещат кости. – У вас был друг. Он… вы ему это говорили. Зельевар ослабил хватку, но не отпустил. – Друг, говоришь? Кажется, был кто-то, но я не помню. Поттер покачал головой. – Не ломайте голову над этими воспоминаниями. Подумайте о настоящем. Я… я хочу, чтобы мы стали друзьями. На этот раз, когда Северус впился ногтями в плечи Гарри, тот закричал. – Ты, Поттер, никогда мне другом не будешь. Проклятьем всей моей жизни, сыном моего врага – да. Но не думай, что между нами возможны хорошие отношения лишь потому, что ты принёс мне сладостей, – Северус резко убрал руки. Гарри потёр плечи. Дома надо будет проверить, не остались ли синяки. Через пару минут боль утихла, и он сел, упёршись макушкой в стену и глубоко дыша, чтобы успокоиться. В камере повисла тишина напряженная, но не тягостная. Только молодой человек решил убедиться, не уснул ли Снейп, как тот произнёс: – Тебе же не все равно, что я убил директора? – Не вспоминайте о нём! – оборвал его Гарри. – Вы могли бы заговорить о чем угодно, но решили поднять самую болезненную тему… – Самую болезненную тему, Поттер? Не думаю. Мне приходит на ум множество болезненных тем, которые мы можем затронуть. Как насчёт Блэка? Ты всегда был склонен винить меня в его смерти. А твои родители? Уверен, ты сейчас уже в курсе, какую роль я сыграл в их судьбе. И раз уж мы заговорили об этом, может, мне стоит взять на себя ответственность и за смерть мистера Диггори? Ведь он умер вследствие заговора Упивающихся смертью… Гарри закрыл уши. – Прекратите! Замолчите! – Я не замолчу, идиот ты этакий. Я высказал ещё не всё, что у меня накипело. Ты воровал ингредиенты. Бесчисленное количество раз пускался в безрассудные авантюры, подвергая себя и друзей опасности, а весь Орден терял сон от беспокойства за вас. Освободил преступника, которого разыскивало министерство. Жульничал, используя мой учебник! И пытался проклясть меня моими же заклятьями! Проявил такую безалаберность при поиске хоркруксов, что к тому моменту, когда Тёмный Лорд пал, про них знал весь магический мир, – он умолк на мгновенье, чтобы перевести дух. – Ты жалкий, бесполезный, глупый, эгоистичный, зелёный недоносок, который выжил лишь благодаря своей удачливости. Не говоря уже о том, сколько я на тебя впустую потратил времени, каким отвратительным студентом ты был, всюду сующим свой нос пронырой, которому неизвестно значение фразы «личная собственность» и которому даже сейчас не приходит в голову оставить в покое человека в последний день его жизни. Гарри с открытым ртом уставился на Северуса. В какой-то момент он опустил руки, ведь скрыться от голоса зельевара было невозможно, а заставить его замолчать – тем более. Гриффиндорец вполне отдавал себе отчет в том что, не возьми так быстро Снейп себя в руки, он сказал бы ещё много чего, хотя Гарри вовсе не жаждал продолжения. Нет, каждое слово, произнесённое Северусом, попадало в цель. Прошли те дни робких улыбок, тихих «я тебя люблю» и Северуса, ещё не настолько озлобленного и разочарованного в жизни. Гарри продолжал смотреть на мужчину затуманенными от непролитых слёз глазами. – Как бы я хотел, чтобы ты помнил… – прошептал он больше самому себе, чем Снейпу. – Как бы я хотел, чтобы ты помнил… – Я очень хорошо помню каждую пакость, направленную против меня, со времён твоего отца до… – Не это! – закричал Гарри. – Я бы хотел, чтобы вы прекратили вести себя так, будто во мне или в вас нет ничего хорошего, будто кто-то стёр каждое счастливое мгновенье из вашей жизни, оставив обо мне только самые худшие и неприятные воспоминания. – В качестве своего последнего желания, Поттер, хочу попросить тебя вносить в свои рассуждения хоть немного логики. Гриффиндорец закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Он не знал, почему так хочет наладить отношения с Северусом, он знал лишь то, что будет продолжать свои попытки, даже если на это потребуется гораздо больше терпения, чем он обладает. Гарри открыл глаза. – Давайте начнём снова. У нас так хорошо получалось вначале. Вам нравились тараканьи козинаки, а мне нравилось быть здесь… – когда Гарри произнёс это, то глаза Северуса как-то странно заблестели. – Поэтому давайте притворимся, что последних пяти минут не было, хорошо? – он расценил молчание Снейпа как «да». – Мы выяснили, что ненавидим друг друга. Хорошо. Ничего нового, у меня было пять лет, чтобы как следует это уяснить. Но неужели вам ни разу не приходило в голову, что, возможно, это еще не все? Что в наших отношениях могут быть хорошие моменты, о которых вы не помните? – Нет. Гарри разочарованно вздохнул. – Северус, почему нельзя хотя бы попытаться? Снейп окинул гриффиндорца странным взглядом, будто разглядывал необычный артефакт. – Ты всё время зовёшь меня Северус. Почему? – задумчиво спросил он. – Может потому что это ваше имя? – Нет, дело не в том, – Северус прищурился. – И ещё ты знаешь, почему я присоединился к Тёмному Лорду. Я подозреваю, что у меня не хватает некоторых воспоминаний… – Это невозможно! – невольно воскликнул Гарри. Но, судя по блеску в глазах Северуса, сделал он это слишком поспешно и выглядел при этом чересчур виноватым. – Т-то есть… как это можно сделать? Кто на это способен? Разве министерство не узнало бы? – Чёрт, Северус ни на грош не верит ни единому его слову… – Но предположим, гипотетически, что стёрли память заклинанием. Если, гипотетически, вы не помните, потому что кто-то стёр вам память, то что бы вы сделали с этим человеком? Несколько секунд Северус пристально смотрел на Гарри, а потом отвёл взгляд. Возможно, Снейп и не увидит связи между ним и обнаружившейся потерей памяти. – Я бы захотел узнать причину, – произнёс Северус. – Но на данный момент не думаю, что это важно. «Для меня важно», – хотел сказать Гарри. Но сейчас это не к месту. Он пошёл дальше. – Да, возможно, вы что-то забыли. Давайте перейдём к тому, что вы помните. Эм… я прошу прощения за то, что вы сказали мне. Но не за всё, – добавил гриффиндорец. – Я не буду извиняться за то, что спас Сириуса, потому что поступил правильно. И не буду извиняться за то, что сотни раз желал вам смерти, пока был в школе, потому что вы действительно вели себя отвратительно. Северус изобразил что-то похожее на усмешку. Гарри выжидал. Полуусмешка пропала. – Если ты ждёшь от меня ответного шага, то советую тебе не терять напрасно время. «Самоуверенный ублюдок», – мысленно выругался гриффиндорец. Северус никогда не отличался склонностью к командной работе. Равно как и способностью разрешать конфликты, и умением сотрудничать. – Понимай это, Поттер, как хочешь, но убийство Альбуса было в моих интересах. – Вы… вы самоуверенный… – Ублюдок? Пусть я не горжусь своим происхождением, но, уверяю тебя, я был рождён в законном браке. Молодому человеку захотелось побиться – нет, размозжить – затылок об каменную стену. «Гарри, успокойся». Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и решил считать до тысячи. Северус оставил его в покое, а сам вновь съежился в своем углу. Он досчитал до четырехсот семидесяти восьми, когда Северус слегка хлопнул его по плечу. Гарри открыл глаза, губами все ещё беззвучно проговаривая числа. «Четыреста семьдесят девять, четыреста восемьдесят, четыреста восемьдесят один, четыреста восемьдесят два…» – И что ты до сих пор здесь делаешь? «Четыреста восемьдесят три, четыреста восемьдесят четыре, четыреста восемьдесят пять, четыреста восемьдесят шесть…» – Наверное, тебе нужно повторить не раз и не два, чтобы до тебя дошло. Если ты ждешь, что я буду извиняться… – Да не нужны мне ваши извинения! – закричал Гарри. «Четыреста… Где я остановился? Чёрт, нужно начинать сначала. Один, два, три, четыре, пять, шесть…» – Конечно, не нужны, – с сарказмом сказал Северус. – И поэтому ты находишь мою компанию столь приятной, что готов убивать время, считая про себя. «Пятнадцать? Шестнадцать? Чёрт! Один, два, три, четыре…» Рука накрыла его губы, заставляя остановиться. – Почему? Голос в голове Гарри, отсчитывающий числа, затих. Действительно, почему? Он закрыл глаза. Потому что так требовала его любовь. Любовь была готова на всё, чтобы понять, исправить, простить, сберечь все самое лучшее. Даже если его любимый ничего не помнит. Гарри легко поцеловал пальцы Северуса до того, как тот успел одернуть руку. – Потому что я люблю тебя, – прошептал молодой человек очень тихо, очень быстро и нарочно глотая слова. Он аппарировал по другую сторону решётки – охранные чары его не остановили – и выбежал прочь. ~***~ Гарри вошёл в главный зал министерства, чтобы узнать окончательный вердикт. Визенгамот вынес единогласное решение наложить запрет на использование дементоров, но лишь после казни Северуса Снейпа. ~***~ Тем вечером он не пошёл ни домой, ни в Нору, ни на Гриммаулд Плейс. Он бродил по улицам Лондона, одновременно и теряясь, и оказываясь вновь на том же месте. Он погулял пару часов, а потом ещё и ещё. Под утро Гарри шёл пошатываясь, ноги заплетались, голова тяжелая, взгляд затуманен, сил на то, чтобы думать связно, не осталось. В мозгу билась лишь одна мысль: вернуться в министерство магии. Он не отдавал себе отчета в том, как его ноги нашли путь к маггловской телефонной будке или как пальцы набрали код, чтобы войти в министерство. Он не знал, почему столько людей, заметив его шрам, решили не останавливать его. Он не помнил, как попал на этаж для заключённых или как ему удалось аппарировать в камеру Снейпа, не расщепившись в процессе. Северус спал, его грудь равномерно поднималась и опускалась. Гарри встал на колени и подполз к Снейпу. Он так и заснул, прижимаясь к зельевару. ~***~ В полудрёме он почувствовал, как чьи-то пальцы перебирают его волосы. Прикосновение было ласковым и осторожным, именно так к нему когда-то прикасался Северус. Гарри что-то промычал и потянулся навстречу ладоням. Рука дрогнула и исчезла, и молодой человек вновь погрузился в тяжелый сон-беспамятство. Его разум балансировал на грани между явью и сном, и Гарри показалось, что он услышал вздох и чей-то голос прошептал его имя – «Гарри», а не «Поттер» – и назвал его идиотом и ужасным лжецом. Но он слишком устал, чтобы отвечать, и вновь уснул. Спустя какое-то время он нашел в себе достаточно сил, чтобы поднять веки. На него пристально смотрели чёрные глаза. Сейчас они не были тусклыми, и, казалось, из них исчезло даже выражение затравленной настороженности. Но как только Гарри улыбнулся, на лицо Северуса вернулась привычная маска. Молодой человек почувствовал, как ему в руку сунули очки. Он с благодарностью надел их, и размытые очертания растрёпанного Северуса обрели чёткость. Гарри сел, и на него тут же с беспощадной неумолимостью обрушился весь ужас ситуации. – Значит, вот так? – грустно сказал он. – Последний заключенный, которого подвергнут поцелую. В книгах по истории вы станете знаменитостью. Северус не ответил, а вместо этого спросил: – Мистер Поттер, почему вы вернулись? – Прекратите меня так называть! Вы называли меня Гарри, когда я спал. Я слышал! Снейп стоял на своём. – Почему ты вернулся? Зачем я тебе? Гарри задумался, пытаясь подобрать нужные слова. Следует ли ему рассказать об их прошлом, даже если Северус ничего не помнит? Или просто пуститься в общие рассуждения о войне и зрелости, о том, как он устал, чтобы ещё обращать внимание, кто на чьей стороне? Но ничего путного в голову не приходило. Он открыл рот, чтобы опять его закрыть. Вместо этого, Гарри опустил руки на плечи зельевара и очень медленно наклонился вперёд. Он не посмел затягивать паузу. Гарри завладел губами Северуса и почувствовал, как щеку царапает отросшая щетина. Мастер зелий не ответил на поцелуй, но и не отшатнулся. Гарри казалось, будто он хищник, целующий оцепеневшую жертву, только вот эта жертва была его самым любимым мужчиной, о котором он более пяти лет пытался не думать. Гриффиндорец отстранился, и тут же оказался под пристальным взором чёрных глаз. Он смотрел в ответ, выдерживая взгляд Северуса. – Я бы хотел, чтобы ты помнил то, о чём забыл, – он указал сначала на Снейпа, потом на себя. – Тогда бы это всё обрело смысл. Тогда бы ты не был со мной таким отстранённым и не ненавидел бы меня так сильно. – Ненавидел тебя? Нет, Поттер, я не чувствую больше ненависти, – произнёс Северус. – Особенно теперь, когда ты вернулся после того, как я дал тебе понять, что больше ничем не смогу быть полезен… «Ты продолжал приходить даже после того, как я научил тебя всему, что знал про эдикт». – …Я вчера поспешил с ответом. Ты сказал, что хочешь быть моим другом. Я… согласен. «Мне казалось, ты стал моим другом». – Ты не отвернулся от меня, невзирая на то, что я сказал о тебе… «А потом ты не отвернулся от меня, когда я начал показывать свои самые отвратительные заклинания». – Признаться, никто, кроме Альбуса, никогда по своему желанию не проводил со мной столько времени. «Никто не стал бы по доброй воле так долго общаться со мной». Гарри моргнул. А потом моргнул ещё раз. Прошлое и настоящее сплетались перед его мысленном взором в безумное дежа вю. Он ошибался, всё время ошибался. Северус и Снейп не были двумя разными людьми. Это один человек. Прошло пять лет, но Гарри снова влюблялся в Северуса. Возможно, он никогда не переставал его любить. – Я люблю тебя, – сказал Гарри, на этот раз громко, чтобы Северус услышал. – Знаю, тебе это кажется бессмысленным, но я люблю тебя. Вместо того чтобы отшатнуться, Северус протянул руку и взял Гарри за подбородок. Молодой человек с облегчением выдохнул. По крайней мере, непохоже, что зельевар был шокирован или испуган его признанием. – Да, это кажется абсурдным, – ответил Северус, большим пальцем гладя Гарри по щеке. – Но я знаю, что есть что-то, чего я не помню. Я знаю, что когда-то испытывал к тебе не только презрение или равнодушие. Возможно, даже привязанность. «Северус помнит», – подумал Гарри. Не на физическом уровне, а на эмоциональном, помнит чувства, которые Obliviate не удалось стереть. Он был рад, что его импульсивный поступок не уничтожил все следы их отношений, которые связывали их предположительно пятнадцать лет назад. Немного погодя он отстранился от зельевара, а внутри всё сжалось от нервного напряжения. Как бы ему не было больно, но он должен признаться Северусу. – Если я скажу, что ты подвёргся Obliviate, и что именно я сделал это, то ты сможешь… постараться не возненавидеть меня? Северус усмехнулся. Усмехнулся! – Я это подозревал. Поттер, ты никудышный лжец. Учитывая все твои намёки об Obliviate, то ты с тем же успехом мог сказать мне правду два дня назад. Гарри зарделся, и чем больше он хотел, чтобы лицо перестало гореть огнём, тем больше краснели кончики его ушей. – Как я и сказал, – продолжил Снейп мягким голосом, в котором не было ни капли злобы, – сейчас это уже неважно. И будто по сигналу, дверь, отделяющая камеру от остальной части министерства магии, со скрипом открылась. Сердце Гарри бешено заколотилось. За Северусом пришли! – Давай аппарируем отсюда. Пока что охранные чары не препятствовали мне входить и выходить. Может, они позволят мне вывести с собой кого-нибудь. Снейп презрительно усмехнулся. – Думаешь, я бы сейчас находился здесь, если бы министерство не сделало всё возможное, чтобы предотвратить мой побег? Это бессмысленно. – Но… но… – Гарри! Вот ты где! Вчера вечером ты не вернулся домой, и мы за тебя так волновались! Гермиона? Гриффиндорец быстро обернулся. В полутора метрах от него по другую сторону решётки стояли его лучшие друзья. Рон ухмыльнулся. – Я был прав, когда говорил Гермионе, что ты провёл ночь со Снейпом, а она чего-то засмущалась, когда я завёл этот разговор… О, здравствуйте, профессор Снейп! Краем глаза Гарри уловил яростный взгляд, которым Северус одарил Рона. – Я «провёл ночь» не в том смысле, который ты имеешь в виду, – поспешил пояснить он. – Я просто устал и решил здесь переночевать. Рон пожал плечами. – Для меня всё едино: влюбленные снова вместе… – Рон! – в унисон крикнули Гарри и Гермиона. Девушка локтём пихнула Рона в бок и громко прошипела: – Снейп ничего не помнит! Краска, которая только начала было сходить, вновь залила лицо Гарри, его шею и уши. А вид Северуса однозначно говорил о том, что он хочет кое-кому свернуть шею. И гриффиндорец ото всей души понадеялся, что речь идёт не о нем. – Послушай, так мы только усугубим ситуацию, – наконец произнесла Гермиона с плохо скрываемым торжеством в голосе. Она достала свиток и большой лист пергамента. – Гарри, мы пришли показать тебе кое-что. – Что это? – спросил он, разворачивая свиток. И ахнул. Сам текст, написанный в свитке, оказался коротким. Это был доработанный вариант петиции о запрете использования дементоров, с которой гриффиндорец два дня назад выступил перед Визенгамотом, написанный почерком Гермионы в более официальной формулировке без всех «думаю» и «хочу», столь присущих Гарри. Девушка добавила строчку: «При необходимом количестве подписей данная петиция обретает законодательную силу и вступает в действие незамедлительно». И ниже шли списки с подписями. Гарри был удивлён, увидев такое количество знакомых имён: первыми стояли фамилии Гермионы и Рона, потом большинства членов Визенгамота, включая председателя, бывших и действующих преподавателей Хогвартса, ведьм и колдунов, с которыми Гарри ходил в школу или с которыми сражался бок о бок… Списки казались бесконечными. Гриффиндорцу пришлось опустить начало свитка на пол, чтобы добраться до его конца. – Не хватает только твоей подписи, – пояснила Гермиона. – Давай подписывай, и петиция тут же вступит в действие. Гарри прикоснулся палочкой к пергаменту, на бумаге, сияя золотым, появилось его имя: Гарри Поттер, автор петиции. Свиток растворился в воздухе. – Эй, куда он делся? – Отправился к моему отцу, – сказал Рон. – Он собственноручно доставит его в министерство. Теперь это закон. Больше никаких дементоров. Гарри улыбнулся. – Значит ли это, что Северус… – Взгляни на этот листок, – произнесла Гермиона с хитрой улыбкой на лице. – Подробности я расскажу потом. По мере чтения удивление в глазах Гарри всё росло. Пергамент оказался ещё одной петицией – нет, эдиктом – требующим оправдания Северуса Снейпа. «В случае моей смерти, – говорилось там, – при условии причастности к ней Северуса Снейпа, я требую у членов Визенгамота снятия с него всех обвинений…» Там было написано что-то ещё, но Гарри уже не читал. Внизу пергамента стояла подпись «А. Дамблдор». – Вы это нашли? Последнее распоряжение Дамблдора? – спросил Гарри. – «Нет» на оба вопроса, – ответила Гермиона, улыбаясь. – Могу сказать лишь то, что Визенгамот и отдел магических артефактов целое утро пытались доказать, что этот документ поддельный, но не смогли. Подпись Дамблдора подлинная. – Но… как? – Комната необходимости, дружище, – сказал Рон. – Пока я был у Макгонагалл и просил её подписать петицию, Гермиона отправилась в Комнату, чтобы добыть подпись Дамблдора. – Ты путешествовала во времени? – спросил Гарри. Он знал, что Комната необходимости может делать странные вещи. – Но как ты уговорила профессора Дамблдора фактически подписать собственный смертный приговор? – Нет, путешествий во времени не было, – ответила девушка. – Могу лишь сказать, что Дамблдор прошлым вечером поставил подпись, и по срокам, установленным в министерстве, она все ещё действительна. Гарри хотелось лишь надеяться, что его лицо не выдало всю глубину замешательства, которое он испытывал. Но речь шла о Гермионе, знавшей в совершенстве «Историю Хогвартса» и сумевшей на втором курсе сварить оборотное зелье. Он подумал, что в Гермионе всегда будет что-то такое, что ему не понять. Сзади к Гарри подошёл зельевар, возвращая его к насущным проблемам. – Значит ли это… – молодой человек посмотрел на Северуса, а потом на Гермиону и Рона. – Северус… Гермиона вставила в дверь камеры какое-то странное устройство, и металлические решётки исчезли. – С вас полностью снято обвинение в убийстве. Вместо мистера Уизли роль свидетеля и конвоя исполняет его сын. Профессор Снейп, вы можете быть свободны. Гарри почувствовал, как ноги его подкосились, но он был тотчас подхвачен Северусом. Хотя уже в следующие мгновенья было не разобрать, кто кого поддерживает. Снейпа всего трясло, и гриффиндорец немного придвинулся к Северусу, чтобы тот мог на него опереться. – Давайте отсюда выбираться, – произнёс Гарри. – С меня хватит одной ночи в камере. Здесь пахнет, как в хлеву. – Точнее как в хлеву с козами, – поддержал его Рон. – Но не от тебя, Гарри, ты козами не пахнешь. – Конечно, не пахну, здесь же нет коз, – резко произнёс Гарри. Рядом с ним рассмеялась Гермиона, а сзади фыркнул Северус. Гарри был уверен, что даже Северус понял, что сделала Гермиона, но все хранили молчание. Хотя сейчас ему было абсолютно всё равно. Когда они дошли до лифта, Гермиона нажала на кнопку под номером восемь. – Но выход не на восьмом этаже, – заметил Гарри. – Знаю, – неуверенно ответила она и закусила нижнюю губу. – Нам нужно отвести профессора Снейпа ещё в одно место. – Куда именно? – Туда, где меня лишат магии, – бесстрастным тоном пояснил Северус. – То есть? – По моим предположениям, документ, который мисс Грейнджер вытянула у Дамблдора, – Гермиона улыбнулась, а Рон усмехнулся, услышав, как Снейп сделал ударение на её фамилии. Гарри сделал вид, что ничего не заметил, – снимает с меня обвинение лишь в убийстве. – Он вытянул вперёд левую руку и закатал рукав, обнажая побледневшую Тёмную метку. – Не забывай, что мне также выдвинуто обвинение как Упивающемуся смертью. – А все Упивающиеся, которых не казнили, должны быть превращены в сквибов… – тихо произнёс Гарри. – Но… Дверь лифта открылась. Северус вышел и направился в нужном направлении. – Пойдём, это не займёт много времени. Всё быстро закончится. ~***~ Северус вернулся в свой заброшенный дом в тупике Прядильщика – вернулся не один, а с молодым человеком, который явно не был его родственником. Соседи-магглы смерили его подозрительными взглядами и начали между собой шепотом обсуждать вновь прибывшего. – Интересно, где он был все эти годы. – Думаю, по тюрьмам пропадал. – Могу поспорить, он вор или убийца! – Господи помилуй! Джонатан, не каркай. А если это правда? Гарри убрал Эластичные уши, которые до этого свесил за окно в гостиной, и фыркнул. В некотором смысле, соседи были правы. Но он ещё никогда не был так счастлив, как рядом с этим осуждённым убийцей. – Ты справишься здесь один? – спросил Гарри. – Я могу остаться с тобой, пока ты не привыкнешь к маггловской жизни. – В этом нет необходимости, мистер Поттер, – ответил Северус вежливым тоном, и от этой ледяной официальности сердце Гарри болезненно сжалось. Зельевар вздохнул. – Ваше лицо как открытая книга, и сейчас вы в смятении, – он указал Гарри на кресло. – Из того, что мне известно, – начал Северус, опускаясь на диван напротив, – у нас была любовная связь, а потом вы стёрли мне память. Гарри кивнул. – Мы были любовниками… – Мистер Поттер, – перебил его Северус, – прекратите гнуть свою линию. Мы никогда не были любовниками. – Откуда ты знаешь? Ты же ничего не помнишь! Северус поднялся и принялся расхаживать по комнате, сцепив руки за спиной. На мгновение он напомнил гриффиндорцу грозного профессора Снейпа, рыщущего по подземельям в поисках нарушителей. Ни многочисленные битвы минувшей войны, ни пребывание в министерстве магии, не смогли сломить его, – походка Северуса осталась такой же твёрдой, а осанка величественной. Он заговорил лекторским тоном: – Всё то время, что мы знакомы, исключая последние несколько дней, мы общались не выходя за рамки преподаватель-студент. Знаю, вы уверены, что нормы отношений, принятые в обществе, вас ни коем образом не касаются, но это лишь ваше мнение, и я его не разделяю. Наши «взаимоотношения» всегда были далеки от идеальных. Поттер, я очень хорошо знаю себя. Я способен манипулировать другими, ради своей выгоды. Я мог играть на ваших чувствах. Я мог использовать вас самым вопиющим образом. Как бы то ни было, мое поведение было, по всей видимости, недопустимым, и вы имели право стереть мне память. Северус продолжал говорить, приводя веские доводы в пользу того, что отношения между преподавателем и студентом были не только противозаконными, но и непростительными. У гриффиндорца отвисла челюсть, а лицо стало белым, как мел. Северус думал, что Гарри стёр ему память, потому что они состояли в незаконной связи! – Но это неправда! – закричал Гарри, прерывая Снейпа, вдохновенно излагающего причину номер пять. Северус замер на месте. – Вы кричите, как ребёнок, выставляя себя незрелым юнцом. – А твои абсурдные выводы выставляют тебя напыщенным идиотом! – парировал Гарри. – Северус, вспомни свои чувства. Ты можешь, положа руку на сердце, сказать, что я тебе совершенно безразличен даже в тех смутных воспоминаниях, которые у тебя каким-то чудом сохранились? Глаза Северуса опасно сверкнули. – Не вмешивай сюда чувства, Поттер. То, что единожды было заблуждением, останется таковым навсегда. Ты слышал моих соседей. Они всегда были обо мне плохого мнения, только сейчас я уже не могу ответить на их пакостные слова в мой адрес парочкой проклятий. Расстроенный Гарри переплел пальцы рук. Можно ли снять Obliviate, не привлекая специалистов из Св. Мунго? – Северус, тебе было четырнадцать! Гриффиндорец не успел глазом моргнуть, как Снейп схватил его за грудки и с силой встряхнул. – Что ты сказал? – Сев… рус… – прохрипел Гарри. Рука, держащая его за воротник, ослабила хватку. Молодой человек закашлялся. – Я встретил тебя во временной петле. Тебе было четырнадцать. Когда тебе исполнилось шестнадцать, а мне семнадцать, мы уже были хорошими друзьями… Это случилось прямо после твоих СОВ, после того, как мародёры… ну… сделали с тобой то. Я потом пришёл к тебе и позволил подвесить себя в воздухе, чтобы ты мог отомстить. Но ты пошёл дальше. Ты снял с меня… – он покраснел, – брюки и начал меня трогать. Вот так я узнал, что нравлюсь тебе. Несколько лет по твоему времени ничего не происходило. Мы стали любовниками, когда тебе исполнилось двадцать, – сказал Гарри. Северус без особых церемоний бросил юношу обратно в кресло. Зельевар потёр виски, казалось, будто сам мыслительный процесс причинял ему невыносимые страдания. Гарри подумал, что если Северус пытался оживить стертые воспоминания, то это действительно могло вызвать головную боль. – Я помню, что когда-то называл тебя Гарри, – наконец произнёс Северус. – Это воспоминание вернулось ко мне после того, как меня лишили магии в министерстве. В гриффиндорце вспыхнула надежда. Возможно, лишение Северуса магии так же означает устранение всех магических чар, под действие которых он когда-то попадал! – Тут поможет только время. Пытайся вспомнить, и всё само к тебе вернётся, – сказал Гарри. – Тебе нечего стыдиться. Все, что было между нами, было взаимным и просто восхитительным. Мне… прости меня, что я забрал это у тебя. Северус отмахнулся от извинений Гарри. – Уверен, у тебя были свои причины, – он указал на дверь. – Я воспользуюсь твоим советом, и позволю времени расставить все по местам. Если ты не против… Гарри… Молодой человек улыбнулся. Неважно, что Северус выставляет его за дверь. Главное, что он назвал его Гарри. ~***~ В течение двух месяцев от Северуса не было никаких известий. И вот однажды Гарри получил письмо по маггловской почте. Хватило одного взгляда на адрес, написанный угловатым почерком, чтобы понять, от кого оно. Сердце бешено заколотилось в груди, ладони тут же вспотели, а живот скрутило в узел за то время, пока он вытащил послание из ящика и дошёл до гостиной. Записка разочаровала его своей краткостью. «23 сентября в 20.00. С.С.» Молодой человек два раза проверил конверт, чтобы убедиться, что письмо адресовано именно ему, а не «Поттеру, Грейнджер и Уизли». Ну, по крайней мере, кажется, Северус жаждет общества одного лишь Гарри. Гриффиндорец решил, что для начала это неплохо. Когда первое радостное волнение улеглось, его захлестнула волна паники. Гарри был уверен на все сто: Северус приглашает его для того, чтобы разорвать любые дальнейшие отношения. По расчетам Гарри, зельевар на данный момент уже должен был восстановить большинство воспоминаний об их общем прошлом. И ему оставалось лишь гадать, что сейчас чувствует озлобленный Снейп, зная, что гриффиндорец когда-то видел его смеющимся и плачущим, во власти приступов гнева и отчаянья, и, что хуже всего, обнаженным, сгорающим от желания и очень уязвимым. Может, Снейп сотрёт ему память, воспользовавшись законсервированными чарами или ещё как-нибудь. По сравнению с перспективой получить окончательный отказ от Северуса, возможно, будет лучше вообще обо всем этом забыть. ~***~ Лицо Северуса, показавшееся из-за приоткрытой двери, было совершенно непроницаемым. Хозяин сделал шаг назад, и Гарри расценил это как позволение войти в дом. – Эм… привет, – поприветствовал он молчавшего зельевара, но в ответ не получил даже кивка. Северус вел себя очень скованно, и Гарри чувствовал, как от него волнами исходит нервное напряжение. И от этого гриффиндорцу тоже стало не по себе. Что ему сделать, чтобы Северус расслабился? Поможет ли, если он накроет его руку своей? Или, улыбаясь, посмотреть прямо ему в глаза? Или, наверное, лучше вообще уйти. Ведь Гарри был уверен, что именно он является причиной возникшего напряжения. – Куда ты собрался? – спросил… нет, прорычал Северус, когда гость начал пятиться назад. – Ну… мне кажется, что мое присутствие тебе неприятно, – резко ответил Гарри, отчаянно желая уйти прямо сейчас. И если необщительность Северуса была для него привычной, то сил вынести презрение Снейпа к себе и своим чувствам у него уже не хватало. Зельевар взял его за плечи и развернул к себе. – Нет, пожалуйста, останься, – его лицо всё ещё походило на обтянутую кожей маску, но в голосе не было и тени злости. Ужин походил на медленную пытку. Северус вяло ковырял еду вилкой, что полностью отбивало Гарри аппетит, а Снейп, в свою очередь, решил, что молодому человеку не нравится еда, которая была просто бесподобной, в результате они сидели в разных концах стола, не глядя друг на друга и чувствовали себя оба не в своей тарелке. Гарри вздохнул и отставил прибор в сторону. – Слушай, ты пригласил меня не просто так. Говори и я пойду домой,– вот, он это сказал. Северус сейчас выдаст заготовленную речь о том, что они никогда больше не должны встречаться, Гарри согласится, как и предполагал, и отправится домой. И будут они жить долго и счастливо каждый своей жизнью. Северус подошёл к гриффиндорцу и протянул ему руку. – Я хочу тебе кое-что показать. Это было неожиданно. Озадаченный Гарри позволил Северусу взять себя за руку и повести к двери, которая вела на лестницу. – Лестница ведёт в подвал. Я больше не могу варить зелья, поэтому переделал лабораторию в кое-что другое, – он сделал приглашающий жест рукой. – Гарри, после тебя. Молодой человек начал спускаться вниз, не зная, чего ожидать. Снейп сегодня был очень странным: сдержанный и холодный, необычно напряженный и какой-то неловкий. Будто влюбившийся школьник, не знающий, что ему с этой любовью делать… ой. Спустившись вниз, Гарри ахнул. В тусклом свете подвала его взору предстала точная копия Комнаты необходимости: слизеринский диван стоял напротив своего брата гриффиндорских цветов. Окна не было, но вместо него Северус повесил бра. Гарри перевёл взгляд туда, где ожидал увидеть третий предмет мебели, и действительно: широкая кровать стояла на своём месте. Он схватился за перила, чтобы не потерять равновесие. На него нахлынули воспоминания о тех днях, когда они с Северусом вместе ели тараканьи козинаки, и когда он переписывал текст эдикта, совершенно его не понимая; о том, как слизеринец впервые показал Тёмную метку, их споры, их первый поцелуй, и то, как они впервые занялись любовью… в этой комнате. Гарри вспомнил всё, что здесь произошло, и внезапно в нём проснулась уверенность, что он пойдёт на всё, чтобы повторить это вновь. Северус подошёл ближе. – Две недели назад я начал вспоминать. Ко мне вернулись воспоминания о нас… о тебе, все то, что тогда необходимо было стереть. Я подумал, даже если ты не намерен возобновить наши отношения, я, по крайней мере, могу попытаться тебя переубедить. Гриффиндорец резко повернул голову. – Не намерен?! Очень даже намерен! Почему, по-твоему, я так старался не дать министерству приговорить тебя к поцелую дементора? – От тебя два месяца не было ни слуху, ни духу! – упрекнул Северус. – Что? Но я думал, что тебе нужно подумать! Разве не ты сам говорил, что тебе необходимо время?! – Значит, это не было попыткой порвать со мной отношения? – срывающимся голосом спросил Северус. Он поднял руку, не осмеливаясь коснуться щеки Гарри. И в тусклом свете гриффиндорец прочел отчаянную надежду в чёрных глазах. – Даже не смотря на то, что я большую часть времени вел себя как Снейп, мерзкий Мастер зелий? Молодой человек подался навстречу прикосновению. – Это тот Снейп, которого знал Гарри-студент. А я Гарри… ну, это просто я, Гарри. Северус задумался над словами гриффиндорца. – Кажется, меня это вполне устраивает, – наконец произнёс он. – Я всегда любил тебя именно таким. Гарри задохнулся от изумления. За все годы с Северусом – включая то время, что Снейп провел с Гарри, до того как лишился воспоминаний об их отношениях – он никогда даже не заикался о любви. Снейп притянул молодого человека ближе к себе, сводя до минимума расстояние между собой и его приоткрытым ртом. – Глупый мальчишка, – сказал Северус. – Я всегда любил тебя. Гарри усмехнулся. – Ну, несмотря ни на что, ты ни разу не сказал «я тебя люблю». Но Северус лишь настойчивее сжал пальцами подбородок Гарри, запрокидывая его голову. – Не испытывай моё терпение, Поттер, – с недовольством сказал Снейп и наклонился, чтобы завладеть ртом Гарри. И не было ничего естественнее, чем чувствовать губы Северуса на своих. Та же жестокость, то же отчаяние и та же жажда обладания. Тот же алчущий язык и укусы, столь свойственные Северусу хищному, требовательному и непреклонному. Непонятно как, но им удалось, не прерывая поцелуй, добраться до кровати. Гарри списал это на годы практики, когда ласки и поцелуи начинались возле диванов, но для более увлекательного продолжения требовалась комфортная кровать. «Как всё знакомо, – подумал Гарри, всё ещё захваченный картинами прошлого, – будто пяти лет разлуки вовсе не бывало». Наконец они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, и Гарри принялся стягивать со Снейпа сюртук, торопливо помогая ему избавиться и от остальных предметов одежды. Шрамов на теле Северуса прибавилось, и немилосердное время оставило неизбежные следы. Но несмотря на это он стал еще более желанным. Кроме того – молодой человек потянул за резинку, и серые трусы упали на пол – член Северуса был по-прежнему великолепен. Гарри облизал губы, видя, как под его взглядом растет возбуждение партнера. – Ты прекрасен, – выдохнул гриффиндорец. Он с улыбкой взглянул на Северуса и заметил тревогу, промелькнувшую на его лице. – Гарри, я прошёл две войны и служил двум хозяевам… – А я мотался между двумя временными потоками и дважды победил Волдеморта. Это все неважно, – выдал он, как можно быстрее сдирая с себя одежду, лишь бы Северус прекратил свои бесполезные раздумья, и они смогли перейти к самому интересному. Снейп ответил не сразу, а сначала с ног до головы окинул горящим взглядом теперь уже обнажённого Гарри. – Ты выглядишь именно так, как я запомнил. Твоё тело стало даже ещё более совершенным. – А твоё нет? – прошептал гриффиндорец. Вплотную подобравшись к Снейпу, он толкнул его на кровать. – Просто помолчи и мы посмотрим, что окажется убедительнее: твои переживания или мои действия. – И он с азартом принялся исследовать желанную плоть. Гарри касался каждого миллиметра бледной кожи. Его пальцы медленно скользили от макушки до самых ступней Северуса, отмечая и запоминая, делая всё возможное, чтобы поведать любимому, как он желанен. Последние пятнадцать лет для его Северуса были полны боли и потерь. Гриффиндорец потратил минут пять, разминая напряженные мышцы спины. И мозг кольнула мысль, а были ли эти самые мышцы хоть когда-то расслаблены. Молодой человек с удовольствием обнаружил, что прикосновения к нежной коже под правой коленкой все так же вызывают у Северуса приглушенные стоны, а если медленно провести языком по линии позвоночника – любимый всё так же прогибается в пояснице, сопровождая это руганью, мать твою, потому что Северус никогда не теряет самообладания! Гарри тихонько рассмеялся. – Осторожней, Поттер! – предупредил Снейп. Мстительно зарычав, он перекатился, чтобы подмять под себя Гарри, и принялся вылизывать ложбинку у основания его шеи. – Щекотно! – гриффиндорец захлебывался смехом, но уже не оттого, что ему было весело. – Я… ну… Северус, пожалуйста, перестань… Снейп поднял голову, ухмылка на его лице ясно дала понять, что никакие уговоры его не остановят. – Перестать, Гарри? Я ещё даже не начал, – он вновь опустил голову, но на сей раз его заинтересовал левый сосок Гарри, изнывавшего от того, что ему было так мучительно хорошо. От каждого движения языка волны удовольствия шли прямо в пах. Было немного больно, когда любимый слегка прикусил сосок зубами, но молодой человек лишь выгнулся, требуя большего. Его правому соску Северус уделил ничуть не меньше внимания. Гарри застонал и принялся ёрзать. – И кто сейчас извивается? – злорадно произнёс Северус. – Мммм… так нечестно! – пожаловался тот и принялся выворачиваться ещё энергичнее, стараясь спихнуть с себя мужчину. Если так пойдет и дальше, то он кончит только от чувственных касаний языка Снейпа. Занятие любовью превратилось в борьбу за доминирование. Гарри снова удалось оказаться сверху, и он отплатил Северусу той же монетой, набросившись на его соски. Как же ему нравилось ощущать, как под языком твердеет упругая горошина. Он наслаждался не то стонами, не то всхлипами, которые срывались с губ Снейпа, благодаря его, Гарри, усилиям. Разве Северус не говорил, что никогда не стонет? Тогда как называются звуки, которые он издаёт? Гриффиндорец фыркнул. Лгун. Он сдвинулся, чтобы завладеть другим соском, и левой коленкой упёрся в… воздух. Чёрт, это же не Комната необходимости! Кровать не увеличивается, подстраиваясь под их нужды. Но Гарри понял это слишком поздно, едва сохранив равновесие, чтобы не упасть с кровати. Северус, воспользовавшись моментом, подмял под себя Гарри и устроился между его широко разведёнными ногами. Гриффиндорец задохнулся от неожиданности. Теперь он был полностью во власти партнера. Северус протянул руку и аккуратно снял с молодого человека очки. Фигура любовника превратилась для гриффиндорца в размытое пятно, но Гарри отчетливо слышал его тяжелое дыхание. Северус мягко коснулся пальцами губ Гарри, и тот послушно разомкнул губы. Пальцы любимого сохранили слабый привкус еды, и Гарри живо представил, как нервничающий Снейп тщательно готовит сегодняшний ужин. Он обвил пальцы языком. Гарри так не хватало этого свойственного только Северусу легкого привкуса зелий, который теперь остался в прошлом, но он всегда очень любил древесный аромат сухих трав и илистый запах водорослей. Пальцы начали равномерно двигаться. Гарри с энтузиазмом принял это движение, представив, что его губы обхватывают нечто более крупное и гладкое. Он так давно не пробовал член Северуса, что ему отчаянно захотелось взять его в рот прямо сейчас. – Се… рус… – произнёс он с полным ртом. – Я хофу… Тот выжидающе посмотрел на гриффиндорца. – …жалуста… – попросил Гарри. – Мне ужно тже… Северус быстро убрал пальцы. – Хорошо, Гарри. Слушайся меня, и будешь вознаграждён, – он отодвинулся и облокотился на подушку. – Прикоснись к себе. Я хочу видеть, как ты кончаешь. Гарри не нужно было долго уговаривать, он обхватил рукой свой член. Ему требовалось лишь несколько резких движений, чтобы достичь оргазма, а от пристального взгляда Северуса возбуждение делалось просто невыносимым. Рука двигалась вниз и вверх. Яички подобрались, в паху напряжение достигло пика… – Убери руку, – внезапно приказал мужчина. Что он сказал?! Это просто немыслимо! Гарри полагал, что должен кончить для Северуса. Гриффиндорец проигнорировал его слова. Ещё одно движение, а потом ещё одно… – Гарри, руку убери, – обманчиво мягкие интонации, с намёком на усмешку, но сопротивляться им немыслимо. Он же так близко, так близко… Но на него смотрел Северус, и подчинение ему означало вожделенную награду. Со стоном разочарования Гарри разжал пальцы и обеими руками вцепился в простыню, пытаясь думать о чём угодно, только не о пульсирующем напряжении в паху, требующем разрядки. И вдруг всей своей разгоряченной плотью он ощутил прохладное дуновение. И еще одно. – Я хочу видеть, как ты кончаешь, – повторил Северус. Гриффиндорец приподнялся на локтях. Над ним, опустив голову, склонился Северус. Его теплое дыхание дразнило член Гарри. Каждый выдох походил на мимолётное прикосновение, ласкающее его и все ближе подводящее к вожделенному экстазу. Гарри всхлипнул – Северус его с ума сводил. Ему требовалось лишь ещё одно дуновение прямо вон там… Он кончил, так и не прикоснувшись к себе. Такого сильного оргазма Гарри ещё не испытывал. Он забрызгал спермой грудь и живот, но волны наслаждения отступать не спешили. Северус наклонился ещё ниже и, наконец, вобрал его член в рот, посасывая и сводя на нет пульсацию постепенно опадающего члена. Осторожно, почти с благоговением, он поцеловал головку и отодвинулся. Гарри наслаждался послеоргазменной истомой, ощущая себя удовлетворённым и разморенным. Его дыхание стало ровным, а веки отяжелели… Открыв глаза, он обнаружил, что голова, покоится на удобной подушке, а сам он лежит на одной половине кровати, в то время как Северус расположился рядом. Гарри перевернулся на другой бок. Снейп смотрел на него. Мужчина был всё ещё обнажен и, о Мерлин!.. его эрекция тоже никуда не делась. – Почему ты меня не разбудил? – спросил Гарри, приподнимаясь вверх, чтобы сесть. – Я впервые за последние пятнадцать лет до такой степени возбужден. Мастурбация для меня всегда была досадной необходимостью, все равно что зудящее место почесать. Так что нынешнее состояние доставляет мне небывалое удовольствие. Гарри поднялся, переместившись в изножье кровати. – А я собираюсь всячески поспособствовать тому, чтобы ты наслаждался им ещё больше, – сказал он, усмехаясь, и опустил голову, завладевая обещанной наградой. Вкус Северуса был именно таким, каким его помнил Гарри: мускус с солоноватым привкусом смегмы, и было в нем что-то еще, что Гарри никогда не мог определить. Именно это когда-то давно гриффиндорец назвал «вкусом Северуса». Ещё он помнил, что Северусу нравилось, когда его облизывали – двадцатишестилетний слизеринец как-то сказал ему, что минет – это тонкое искусство, поэтому он неторопливо и обстоятельно ласкал член, скользя языком от основания к его головке и обратно, пока учащённое дыхание Северуса не перешло в сдавленные стоны. Твердеющий член Северуса чутко реагировал на каждое прикосновение, крайняя плоть обнажила блестящую от смазки головку. Гарри правой рукой обхватил основание члена и, наконец, обхватил губами головку, столь надолго оставленную без внимания, жадно слизывая прозрачную жидкость, обводя языком уздечку, дразня отверстие на конце головки. Северус под ним дрожал. Плотно обхватив ствол губами, он начал двигать головой вверх-вниз, помогая себе рукой. Северус приподнял бёдра, толкаясь вверх, стремясь до конца заполнить собой этот сводящий с ума рот. Довести Северуса до оргазма будет совсем несложно – Гарри хотел, чтобы тот кончил. Но у него были ещё и другие идеи… Полностью повторив трюк, проделанный чуть раньше Северусом, Гарри в последний раз вобрал в рот член, выпустил его и поцеловал головку. – Тебе понравилось? – спросил он. Северус что-то прохрипел в ответ. Приподнявшись, Гарри потянулся к прикроватной тумбочке и открыл ящик, где, как он помнил, хранился лубрикант. Он услышал, как позади зашевелился Северус. – Расслабься и не двигайся, – он с улыбкой обернулся. – Я сделаю всё сам. Сам процесс нанесения смазки на член Северуса был действом крайне возбуждающим. Гарри испытывал особое удовольствие, равномерно растирая масляную жидкость на ладони, затем он нежно и чувственно ласкал пальцами весь член, пока он не становился блестящим и скользким от смазки. Молодой человек даже слегка сжал яички. Вот так, теперь Северус готов. Гриффиндорец закрыл бутылочку и положил её обратно в ящик. Гарри взобрался на Северуса, разведя ноги как можно шире, и опустился на любовника. Он уже и забыл, когда делал это в последний раз, а Северус по всем параметрам был большим, но Гарри нисколько не смутило жжение в анусе. Стараясь полностью расслабиться, он начал медленно опускаться вниз, пока головка члена не прошла сквозь тугое кольцо мышц. – Гарри… – простонал Северус, тяжело дыша. Он придержал гриффиндорца за ягодицы, чтобы остановить его. – Не так быстро, если… аххх… – Охваченный чувством полного слияния с любимым, Снейп впился пальцами в его бедро. Гарри усмехнулся и осторожно подался вверх, а потом вниз. Господи, как же он соскучился по ощущению Северуса внутри него! Так хорошо, так правильно. Теперь он двигался быстрей, оседлав любовника и наклоняясь слегка вперёд и назад в поисках идеального угла проникновения. – Вот так… – простонал Северус, усилив хватку и притягивая Гарри ближе к себе… Юношу с головой захлестывала волна удовольствия каждый раз, когда член Северуса, толкаясь в него, задевал простату. Полностью утратив всякий контроль над собой, Гарри принялся резко с силой опускаться на Северуса, чтобы ощутить, как член касается заветной точки внутри. Он снова был возбужден до предела и во второй раз за ночь почувствовал знакомое напряжение в паху. Из-под полуприкрытых век Гарри видел, как любовник закусил губу – явный признак того, что оргазм близок. Он наклонился и поцеловал Северуса в лоб, благодаря небо и всех богов, взирающих на них сверху, что они здесь, наслаждаются друг другом и любят друг друга. Гарри чуть не кончил в тот момент, когда Северус, протянув руку, обхватил его член. Молодой человек увеличил темп, казалось, каждый толчок посылал по его телу разряд тока, и, все настойчивее толкаясь в сомкнутую ладонь Северуса, Гарри застонал. Вот сейчас он действительно долго не продержится. – Север… Северус… я близко… я уже… Он запрокинул голову. Этот оргазм был вторым за ночь, но по остроте ощущений ничем не уступал первому. Его внутренние мышцы сжимались, даря Северусу острое, ни с чем не сравнимое наслаждение. Тот вновь схватил Гарри за бёдра и, контролируя движения любовника, начал быстро поднимать его и резко опускать вниз. И пока Гарри, содрогаясь, задыхался в вихре оргазма, Северус кончал и кончал внутри него. Гарри быстро поцеловал Северуса в губы, а потом перекатился на свою сторону кровати. Они были все перепачканы спермой, покрывала с кровати нигде не было видно, а воздух был насквозь пропитан запахом секса. – Я могу остаться на ночь? Северус закатил глаза. – А тебе нужно разрешение? Гарри ухмыльнулся. – Просто чтобы убедиться. Мы же никогда не проводили ночи вместе. Будь это место Комнатой необходимости, то я сейчас уже перенесся бы обратно. – Значит, дежа вю на этом заканчивается, – сказал Северус тихим голосом. Гарри кивнул. – Мне надоело жить во временных петлях, – он зевнул. – Давай начнём сначала, – не дождавшись ответа от Северуса, гриффиндорец повернулся к нему. – Что такое? Зельевар указал на них. – Вот это. Ты, я. Отношения, когда есть мы. Единственные знакомые мне отношения, заключались в редких встречах раз в несколько недель в Комнате необходимости… – Тогда давай начнём с одного раза каждые пару недель, – Гарри убрал за ухо прядь, упавшую Северусу на лицо. – У меня возражений нет. Лучше крышесносный секс раз в двадцать дней, чем в пять или пятнадцать лет. Северус фыркнул. – Что? Ты не думаешь, что секс был крышесносный? Зельевар уставился взглядом в потолок. – Спи, Гарри. Ты меня совершенно вымотал. Молодой человек быстро произнёс очищающие чары и призвал одеяло. И уже в полудрёме ему показалось, что он услышал, как Северус прошептал, что секс действительно был крышесносный, и что он любит Гарри, сильно, очень сильно его любит. Конец