Мой брат Мин Юнги

      POV Мин Юнги       Не то, чтобы я был любителем кинотеатров и фанатом каких-то определённых фильмов, но лучше уж мы сходим на «Детектива Пикачу», тут я больше уверен, что нам обоим понравится. Именно поэтому, сидя в автобусе, я выбирал подходящее время сеанса и места. Пора бы купить себе машину, а что, возможность есть, но, предпочитаю тратить деньги на семью или просто откладываю на свою компанию. Во всём виноват Хо: вечно хвастается своей «крошкой» — красной Audi R8. Конечно, спорткары не мой тип, но кроссовер бы прикупил. Нужно будет как следует поразмыслить позже.       Так, на шесть вечера сеанс? Неплохо, как раз успею перекусить перед выходом. Места-места-места… А пусть будут эти, вроде пойдёт. Так, надо позвонить мадам и попросить погреть еду.       Решив подышать свежим весенним воздухом, мы отправились на встречу с Пикачу не спеша вдоль парка, что очень удобно расположился между нашим домом и кинотеатром. Мелкая одета слегка не по погоде, однако, должен признать, весьма красиво: волосы средней длины собраны в косичку, ставшую из-за легкого ветра слегка небрежной, но так даже лучше; нежно-голубая свободная футболка слегка заправлена в белые брюки типа кажуал; на ногах — голубые кеды. Надеюсь, она не замёрзнет, ведь после кино будет в разы холоднее.       — Малявка, ты не взяла кофту? — я всё же надеялся, что тёплые вещи окажутся в её рюкзаке, что висел на спине.       — Не-а, а зачем? — как-то слишком беспечно взглянула она на меня.       — Будешь помирать от холода — не жди помощи, — мы оба замолчали. Йери недовольно отвернулась от меня — обиделась. В любом случае, мне нравится тишина. Вот так в редкие минуты, когда мы идём рядом, мне становится невероятно комфортно, словно я по-настоящему дома. Эта засранка намного лучше, когда молчит, не потому, что болтает ерунду (хотя и это тоже). Просто я такой: либо тишина, либо музыка.       — Юн… Ты это, — она резко остановилась, но на меня так и не смотрела, — прости меня.       — За что? — в голове вертелось несколько сотен вариантов, за что конкретно просит прощения моя дорогая сестрёнка.       — Тогда… когда я случайно испортила твою песню… — Йерим мямлила и нервно теребила руки. Боже, она серьёзно до сих пор думает, что я обижаюсь? — я не…       — Хэй, мелочь, ты что, не заметила гору еды, что я купил тебе? К чему извинения сейчас? — прозвучало как-то грубовато…       — Заметила, спасибо! Но, я чувствую себя очень неуютно. Все же ты спас меня от Намджуна, ходил побитый, купил еды, а я взамен только испортила твою песню…       — Если бы всё было так серьёзно, думаешь, я бы согласился пойти с тобой в парк развлечений тогда? — Бля, в самом деле, я же не бесчувственный тиран! Не спорю, я не очень хорош в демонстрации эмоций, но не настолько же всё плохо… Надо что-то менять. Начинаю злиться, но не на неё, скорее на себя. Я и правда слишком долго держался от неё в стороне. — Йерим, серьёзно, голова у тебя хоть иногда варит? Мы же 20 лет бок о бок живем.       — Я… Да, прости… — пугаю только больше, пора прекращать этот разговор.       — Малявка, посмотри на меня, — я подошёл к сестре и терпеливо стал ждать, пока всё же наши взгляды встретятся, — посмотри, я не кусаюсь. — неуверенно и медленно голова, макушка которой была где-то на уровне кончика моего носа, изменила своё положение. Теперь в мои глаза с тоской смотрели эти бездонные тёмно-коричневые глаза. — Ты, — умышленная пауза, чтобы придать больший смысл последующим словам, — не виновата ни в чём. Ни в случайности, что немного испортила мой лист с песней. Подчеркну, лишь немного. Ни в том, что я купил тебе еду — это моё решение. И уж тем более, нет твоей вины в том, что Намджун, или как там его, такой редкостный гавнюк. Поняла меня?       Глаза напротив заблестели ярче обычного, наконец я осознал, почему всё это время избегал свою собственную сестру.       — Ты не злишься на меня? — её слова словно острые ножи, что глубже и глубже вонзаются в мою душу. Даже тогда, когда я, как сумасшедший, мчался в этот ёбанный отель, молясь и матерясь. Когда увидел её, такую напуганную и беззащитную, чувствовал себя не настолько паршиво, как сейчас. Сейчас я и только я причина этих слёз.       — Никогда, Йерим, запомни мои слова. Повторяю всего один раз: я никогда не обижусь на свою любимую сестрёнку.       Слабой улыбкой одарила меня собеседница, а я мысленно поморщился от очередной царапины у сердца. Моя любимая младшая сестра.

***

      Остаток вечера мы провели довольно приятно, думаю, что за последнее время лучше сегодняшней прогулки был только поход в тот парк развлечений, после которого я и смог дописать, наконец, песню. Интересно, напишу ли что-то и сейчас?       — Юн, а ты не думал покрасить волосы? — неожиданно спросила она. Мы заприметили скамейку около пруда, рядом с Йерим одиноко горел фонарь. Вокруг тишина, только наши голоса нарушают идиллию. А нарушают ли?       — Нет, мне нравится мой цвет, к тому же, облысеть к тридцати — не моя цель жизни, — хохотнул я, — в какой цвет думаешь покраситься?       — Хах, — поймал, — не знаю, честно. Может, что-то необычное? — Сестра присела на скамейку, а я спокойно присоединился. — Как думаешь, какой мне пойдёт?       — Любой, — кажется холодно, но на деле очень искренне, — тебе подойдёт любой цвет. Ты красивая, что бы не сотворила со своими лохмотьями.       — Ты сегодня щедр на чувства, мой дорогой братец, — снова эта улыбка. Мелкая посмотрела на меня, словно щенок, который весь день ждал возвращения своего любимого хозяина. Она подпрыгнула на месте, вот честно, для полноты картины только пискнуть осталось, и прижалась к моей руке. — Я так счастлива.       Я тоже, Йерим-а. Я тоже.       Мы просидели на той скамейке около часа, болтая о том, о сём. Когда же находится на одном месте уже надоело, а домой ещё не хотелось, Йерим резко вскочила и подошла к пруду, присев на корточки, она стала рыться в камнях на берегу. Запечатлев как следует данную картину в своей голове, я тоже встал и подошёл ближе. Было уже достаточно холодно, тем более у воды. По дороге сняв с себя черную кожанку, которую надел поверх такого же цвета толстовки, я накинул её на плечи сестры.       — Заразишь меня — мало не покажется.       — Я не мерзну, — сказала мелкая, но укуталась посильнее в мою одежду. Она еще такой ребёнок.       — Кстати, что думаешь на счет покупки авто? — словно невзначай спросил я, присаживаясь рядом с ней.       — Смотря, что ты имеешь в виду. У меня прав нет, поэтому мне она не нужна. А себе можешь купить. Думаю, что тебе же будет лучше, — бульк, и очередной камушек безвозвратно поглотил пруд.       — Да, я вот тоже думаю, буду возить тебя в универ и родителям помогать в случае чего. Выгодно, правда же? — Я что, пытаюсь уговорить кого-то?       — Конечно. Если считаешь, что она тебе необходима — действуй. Зачем спрашивать мнение кого-то ещё. Жизнь твоя и только ты в праве решать, как её прожить, — бульк.       Если бы, Йери. Зачастую, как это ни прискорбно, нашей жизнью распоряжается кто угодно, только не мы. Сплошная череда случайностей, которая вынуждает действовать против наших же желаний. И ничего с этим не сделаешь: приходится играть по правилам, что диктует тебе судьба. Даже сейчас, мы спокойно гуляли в парке, как вдруг начался ливень. Нет, конечно, я знал, про него, в конце концов, говорили в прогнозе погоды. Однако никто не соизволил сообщить точное время, и теперь мы, ведомые обстоятельствами, прерываем нашу уютную прогулку в парке, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Хорошо, что хоть успел дать тебе куртку.       К нашему же счастью, бегать пришлось недолго. Через пару минут мы, изрядно промокшие, забежали в круглосуточный магазин. Девчонка хохотала, невооруженным глазом заметно, как её веселила эта ситуация. Но не меня: я не хочу, чтобы кто-то из нас заболел.       — Ну же, Юнги, это же весело, не будь старым дедом! — слегка толкнула локтем меня она.       — Нужно согреться, ты садись, а я куплю рамёна и чаю, — проигнорировал. Сначала стоит разобраться со всем. Это потом уже, сидя дома, в тепле, можно будет повспоминать сегодняшний день как забавное приключение. А сейчас необходимо сделать так, чтобы приключение осталось забавным, а не обернулось в трагедию. Расплатившись, я вернулся к своей нерадивой сестре. Всё подготовил и тогда, наконец-то, смог спокойно сесть. Неужели я поем.       — Юн. Ты слишком серьёзен, — в перерывах между порциями горячей лапши, констатировала она.       — Ты о чём?       — Наслаждайся… — хлюп, — моментом. Ты шлишком бешпокоишься о будущем.       — Если не я, то кто? — знала бы Йерим, как я хочу жить, не переживая ни о чём, но увы — далеко не всем позволена подобная роскошь.       — Фхофешь, буду я? — она серьёзно посмотрела на меня. Прожевав, продолжила, — Я буду тем, кто беспокоится о твоём будущем. А ты взамен обещай жить настоящим и наслаждаться жизнью. Идёт?       — Не думаю, что ты справишься с ношей. Тебе ещё свою жизнь строить нужно. — в самом деле, пусть сначала с собой разберется.       — Ты меня недооцениваешь. Мин Юнги, — мелкая немного поёрзала на стуле, пока не удалось принять максимально деловой вид, но вся напускная серьёзность в дребезг рушилась, стоило только взглянуть на её испачканные в уголках губы. Если этот ребёнок собирается взять в свои руки мою жизнь, могу сказать только одно — я пропал, — с сегодняшнего дня будущее оставь на меня. Я научу тебя жить на полную катушку.