Nirvana

      Утром Адам посетил все интервью, фотосессии и митэндгриты, предусмотренные у него в Нью-Йорке, пока Томми был на саундчеке вместе с бэндом, обошедшемся в этот раз без Адама. А вечером в гримерку, где Сутан наводил Томми красоту перед концертом, буквально ворвался Айзек, уже готовый к выходу на сцену и от нечего делать решивший потрепаться с Томми Джо. — Ты где весь день вчера пропадал? Мы с Эшли и Брайем хотели тебя в клуб позвать? Телефон тебе оборвали, а ты трубку так и не взял.       Внезапно Томми вспомнил, что про свой телефон вчера он совершенно забыл, оставив его в своём номере ещё днём раньше. — Я был с Адамом, — спокойно ответил гитарист, заметив в зеркало заинтересованный взгляд Сутана, старательно делающего вид, что он погружён в работу, и слегка офигевший — Айзека. — Ты с Адамом постоянно с тех пор, как мы в этом туре. Мы уже даже его с собой почти никуда и не зовём, один хрен он не пойдёт. Но тебя я всё-таки ещё надеялся вытащить. И чем вы таким были заняты, что ты на звонки не отвечал… котёночек? — Айзек хохотнул, подколов Томми тем прозвищем, которое дал ему Адам, а Томми состроил в зеркало Айзеку угрожающее лицо и невозмутимо ответил: — Если мы с тобой целовались по пьяни на вечеринке, это не означает, что я тебе что-то обещал, и ты можешь называть меня котёнком. И тебе бы лучше ретироваться отсюда до того, как я выпущу коготки и запущу их в твою миленькую маленькую попку, суслик, — Томми не выдержал и громко рассмеялся, а вместе с ним захохотал и Айзек, лишив Сутана на время возможности продолжать свою работу, пока эти двое не проржутся и не успокоятся. — Это наш Бэйбибой научил тебя так восхищаться мужскими попками, ммм? — Айзек покатывался со смеху всё больше. — Да, знаешь, вчера у нас был кастинг на лучшую мужскую попку. Твоя тоже участвовала, но проиграла, уж извини. Я остался к ней абсолютно холоден, — Томми сделал разочарованное лицо, а Айзек уже ржал просто в голосину. — Я сейчас умру от горя, и из-за тебя бэнд лишится ударника. Что будешь делать? Сам за барабаны сядешь? — Придётся умереть после того, как отыграешь концерт, суслик. Иначе не получишь гонорар и на тот свет явишься с пустым карманом. — Так чья же попка победила, а? Котёночек? — Айзек понизил голос до хриплого шёпота, всё ещё пытаясь сдерживать смех. — Догадайся с одной попытки, суслик? Эта попка вне всякой конкуренции на всей планете Земля, и она принадлежит не тебе, — Сутан как раз закончил с гримом и, улыбнувшись, наконец вклинился в этот разговор. — Кому она принадлежит, я кажется знаю. И очень одобряю этот выбор. Надеюсь, ты будешь холить и лелеять её, Pretty Kitty, она этого полностью заслуживает, — Сутан собрал свой арсенал красоты и отправился в гримёрную Адама, а Томми улыбнулся уголком губ, понимая, что Сутан обо всём догадался. Вот только до Айзека, кажется, только сейчас начало доходить, что в их этих шутках в действительности присутствовала лишь доля шуток, согласно известной поговорке. Он вмиг посерьёзнел и уставился на Томми Джо. — Он вообще сейчас о чём говорил, я не понял, чувак? Он что… только что сказал, что ты сменил ориентацию? — Айзек недоуменно хлопал глазами, — Тааак, тааак, тааак… Томас Джозеф Рэтлифф, вы ничего мне рассказать не хотите? — Суслик, я хочу тебе рассказать…рассказать, что я очень счастлив… а дальше включай мозг, — С этими словами Томми вышел из гримёрки, оставив Айзека в ступоре пялиться ему вслед. В таком вот состоянии Эшли и нашла его, чтобы сообщить, что все уже собираются на сцене и проверяют свои инструменты. — Нет, Эш, ты вообще в курсе, что здесь происходит? — А что происходит, Карпентер? Пока что я вижу, что ты сидишь тут и не чешешься, а нам начинать уже через двадцать минут. — Эш, да я про Рэтлиффа… ты слышала? Он сказал, что он счастлив, но как я понял, не со смазливой блондиночкой. Или я что-то пропустил в этой жизни?! — Карпентер, ты бы за друга порадовался лучше, чем копаться в том, счастлив он с блондиночкой или с брюнетом. Всё, давай, поднимай свою задницу, нам пора на сцену, или ты хочешь, чтоб тебя Питтман в капусту порубил? — Так ты всё знаешь и молчишь? Ну и зараза же ты, Эш, — Айзек искренне возмутился, но Эшли прервала его зарождающийся гневный монолог на полуслове. — Слушай, суслик, если б ты разул глаза пошире и включил соображалку на полную мощность, ты уже знал бы не только всё, но даже больше, чем всё. Хватит препираться, пошли бегом. Все ждут только нас.       Карпентер благоразумно решил закончить этот разговор до поры до времени, а на сцене все уже действительно собрались и ждали только их двоих. Как обычно, Адам начал своё выступление с общения со своими фанатами со сцены. Сегодня он буквально весь светился изнутри, и выглядел ещё более одухотворённым, чем его привыкли видеть. Исполнение песен Адам решил начать с Cuckoo, и на этой песне они с Томми устроили настоящее шоу. Адам танцевал, развернувшись к Томми Джо, и пел, удерживая взгляд гитариста. А на словах I’m gonna loose my mind Like a maniac And cross that line Never looking back он опустился перед Томми на колени, прекратив исполнение песни и во всеуслышание произнеся: «Ladies and gentelmen, I’m gonna loose my mind», картинно обмахиваясь рукой, с неприкрытой любовью в глазах, глядя на Томми Джо. А во время исполнения песни Pick you up на словах This is how I live, This is what I give, You’re the one I want to know Адам и вовсе выкрикнул «I love you, boy», обращаясь непосредственно к Томми Джо, и это взорвало зал похлеще их фансервисных поцелуев, и только кое-кому из бэнда еще до сих пор было невдомёк, что эти поцелуи уже давно перестали быть фансервисными. Концерт глэмили завершили на высочайшей ноте, как уже было принято, песней «Nirvana». И снова Адам пел её для Томми Джо, в этот раз стоящим со своей гитарой прямо рядом со стулом, на котором сидел Адам. К слову, гитара была та самая, что подарил ему Ламберт еще в самом начале. Теперь Томми Джо с ней практически не расставался. Фанаты долго не хотели отпускать их со сцены, а на афтепати журналисты дошли даже до того, чтобы расспрашивать их о дате их свадьбы. В ответ на это музыканты сообщили, что для освещения данного события в прессе они устроят отдельную пресс-конференцию, и громко посмеялись. Но этого смеха кажется никто даже не заметил, все видели только их обнажённые чувства, которые прятать они уже даже не стремились. В отель все вернулись за полночь, просто валящимися с ног. Утром они уезжали в Вашингтон, откуда сразу после концерта улетали обратно в Лос-Анжелес. Айзек, у которого номер располагался на том же этаже, что и у Томми с Адамом, заметил их, держащихся за руки, направлявшихся в номер Адама, и быстро перекрыл им дорогу, возникнув как из-под земли. — Ребятишки, я так смотрю, я что-то пропустил?! — начал Карпентер, лукаво взглянув на своего шефа и друга — гитариста. — Айзек, если нам надо будет подержать свечку, мы тебя позовём, обещаю, — рассмеялся Адам. — Адам, ну с тобой-то всё ясно давно, а вот от Рэтлиффа я такого не ожидал. Котёночек, а как же твоя натуральная натуральность? Куда она подевалась? Адам, как тебе удалось? — Она жива и здравствует. Передаёт тебе привет, — Томми шутливо толкнул Айзека в плечо. А Адам добавил, отвечая на обращенный к нему вопрос, — Уметь надо, Карпентер. Учись, пока я жив. И вообще, я не понял, что за сцены ревности на ночь глядя? — Адам смерил Айзека недобрым взглядом. — Да нет… я просто несколько в шоке от вас, ребятишки. Могли бы посвятить старого друга в свои сердечные дела, я бы за вас выпил. Ну почему я всё последним узнаю, а? — Суслик, иди спать. Если завтра проспишь, останешься в Нью-Йорке. Мы будить тебя не будем. Good night! — Томми шлёпнул Айзека по плечу и затащил Адама в номер, закрыв дверь сразу на ключ. — Думаешь, нам нужно всем официально объявить, что мы вместе? — Все и так уже догадались, малыш. Только Айзек похоже обижен, что не первым об этом узнал, — Адам заразительно рассмеялся и, притянув к себе котёнка, пылко поцеловал его. — Ты устал, мой маленький. Наверное, опять плечи болят от этого ремешка. Гитара-то тяжёлая. Давай, я помогу тебе расслабиться, помассирую в душе. — Всё хочу спросить, Адам… ты всегда такой был? Или это только мне так повезло? — Томми сидел на коленях у Адама, лениво растёгивая его концертную рубашку. — Какой такой? — Адам целовал руку гитариста, порхающую по его одежде, вытаскивая пуговицы из петель. — Такой заботливый. — Я всегда забочусь о тех, кого люблю, малыш. Я получаю гораздо больше удовольствия, отдавая, чем получая. И вот как раз сейчас я вижу, что тебе очень нужна моя забота, родной, — Адам на руках унёс Томми в душ, удовлетворив там, в рамках дозволенного ему на текущий момент, по-полной душу и тело своего Kitty. А утром они сидели в гастрольном автобусе в комнате Адама, где Томми позволил себе ещё немного поспать в крепких объятьях своего мужчины.