Резонанс в научном обществе

Он сам это сказал: «Пациенты — это не более, чем отбросы общества. Единственная польза, которую они могут принести, — это помочь нам зарабатывать на жизнь и предоставить материал для изучения. В любом случае, мы не можем помочь им.» Зигмунд Фрейд Глава 3 Шерлок, будучи истинным психонавтом, не мог спокойно отнестись к тому, что какой-то хренов доктор отказывается выписывать ему кокаин. В то время, когда раздавал его направо и налево тупицам-пациентам. Они же даже не понимали, какая полезная для человеческой реакции вещь находится перед их бестолковыми носами! Но дело считалось бы пропащим, если бы гениальный Холмс не являлся истинным психонавтом. И химиком в придачу. Ночь уже подходила к концу, и кожа на его лице взмокла от длительного контакта с противогазом. В своих стремлениях он был совершенно безобиден. Все, что Шерлок от себя требовал — это изобрести искусственный стимулятор ЦНС. С достоинством пережив каждую пробу и ошибку, ему все же удалось синтезировать аллилбензол с соляной кислотой. В итоге он получил образование 2-хлор-1-фенилпропана и подверг его воздействию раствора аммиака в метаноле. Вонь заполняла импровизированную лабораторию, и дым стоял такой, что можно было устраивать метание топоров. Но только что Шерлок плюнул в глаза румынскому химику Эделеано, который скрывал подобный шедевр наркологического искусства под видом рацемической смеси для лечения астмы. — Я назову его — метилфенилэтиламин! — эпично промычал Холмс в противогазе, вознося пробирку над головой. Невнятно выругавшись, он сорвал защитную маску с лица, — Нет. Слишком длинное название. Нарекаю тебя амфетамином, о, чудо и дитя моего гениальн… На этом месте Шерлок обычно вырубался под действием ядовитых паров.

***

Добрый доктор бросил ситцевую тряпку, пропитанную уксусом, на лицо спящего и недавно госпитализированного детектива. Тот пришел в себя мгновенно, резко поднявшись в постели и отфыркиваясь от неприятного кислого запаха. — Неймется вам, майн фройнд, где-то между «Оно», «Я» и «Сверх-Я», — очень проникновенно начал разговор Зигмунд, — бессознательным, предсознательным и сознательным. — Скорее между дофамином и норадреналином, — выпалил Шерлок, довольно отметив, как брови доктора поползи далеко за оправу очков, — я приготовил кое-что особенное, ваши майонезы и рядом не стояли! — Майонез так… — улыбнулся доктор, но его выражение застыло. — Похож на сперму, знаю! — взбесился пациент. — Но меня это совершенно не волнует, в отличии от вас — сексуального маньяка, который каждому это же и приписывает. — Четвертая стадия психосексуального развития личности, — вернулся на свою дискуссионную позицию Фрейд, теперь была его очередь вводить Холмса в недоумение, — вы остановились на латентной. Дальнейший период полового созревания прошел мимо вас стороной. Не стоит огорчаться, некоторые остались на первой — оральной. Кроме еды их более нечем заинтересовать. Впрочем, в последнее время вы также зациклились на однообразном потреблении… С другой стороны, все это лечится. Доктор довольно поджал губы и пошевелил серыми усами. Шерлок смотрел на него со смесью сочувствия и умиления. Надо же психопату настолько убедить весь мир в том, что он, мир, ненормальный. В то время, когда гениальный детектив с точным, как часы, разумом, находился под наблюдением психиатрической лечебницы. — Знаете с каких пор я обратил на вас внимание? — спросил Холмс, натягивая одеяло под горло, — Есть в Скотланд-Ярде один инспектор - Лестрейд. К слову, лютый ваш поклонник. Однажды, когда я сравнивал фотоснимки с места преступления, он рассказал мне печальную историю из своей жизни. Приходит, значит, домой, а на постели сидит его жена с констеблем Андерсоном. В очень недвусмысленной позе и в чем мать родила, соответственно. Вот и задумался наш инспектор: какое бы объяснение сему дал сам Фрейд — зрелая женщина и юный помощник. Увидел ли он в ней свою мать, страдая от Эдипова комплекса? Либо же самоутверждался, мучаясь нарциссизмом? И до сих пор инспектор ищет ответ в одной из фрейдистских теорий, а ведь он совершенно очевиден и находится просто перед его глазами все то время, что женские ноги сдвигаются и раздвигаются, подобно ножницам портнихи! Хохотал только Шерлок. Зигмунд же с зубным скрипом подавлял в себе разнообразные желания. Безрассудство Холмса относительно этой тончайшей науки способно было ввести в фрустрацию любого, кто относился к учению Фрейда именно как к науке, а не к заметкам эротомана. Его даже не столько раздражал Эрих Фромм со своей теорией радикального гуманизма, как этот проклятый асексуальный ублюдок с удивительной тягой к разнообразным лечебным и химическим веществам. Тем не менее, Шерлок был очень особенным пациентом. Что-то в нем было определенно не так, и отцу психоанализа предстояло это выяснить, доказать и обезвредить.