Во всем виноват резиновый член

      — У меня особый подарок для тебя, хен, - загадочно проговорил Чонгук после шумной вечеринки в честь дня рождения Чимина.       Пак угрюмо усмехнулся и одобрительно похлопал младшего по спине. Правда в том, что ничего Чонгук ему нормального не подарит. Ни разу такого не было, чтобы макнэ на кого-то раскошеливался. Да, они встречаются, но старший совершенно не чувствует себя особо привилегированным по отношению к другим мемберам. Чон динамит всех с одинаковым рвением.       Чонгук не любит выбирать подарки и тем более их дарить. Это известно каждому, но особенно Чимину. Младший даже платить за себя частенько не хочет и вешает эту задачу на хенов (в том числе и на своего парня). Чонгук младшенький, поэтому ему все-все можно. Пак просто закрывает на его неистовую бережливость глаза.       — Ну и что ты мне приготовил? – насмешливо спросил Чимин, оказавшись в комнате макнэ.       Чон сидел на заправленной кровати, а на его коленях покоилась прямоугольная черная коробка небольших размеров с ярко-розовым бантом. Что-то не очень празднично. Такое чувство, что упаковщик не мог определиться: на похороны или на день рождения.       — Можешь открыть, - вновь чрезмерно таинственно произнес Чон, протягивая презент старшему.       Чимин решил не тянуть с этим, тут же снял бант, открыл коробку и замер. Он минуту с небольшим внимательно разглядывал предмет и напряженно молчал. Чонгук тихонько усмехался на фоне, дожидаясь какого-нибудь эмоционального всплеска. Не дождался. Пак резко закрыл свой подарок и вернул Чону.       — Спасибо, не нуждаюсь.       Чимин не стал дожидаться, когда Чонгук возьмет коробку и пихнул ему ее на колени, а затем направился на выход, но не успел он коснуться металлической ручки, как заговорил младший:       — Хен, но это же мой подарок, - жалостливо начал он, открывая коробку, - я его так долго выбирал и…       — Чонгук, это резиновый член, - не выдержал Чимин.       — Правильно говорить «вибратор», - поправил хена Чонгук невинным голоском, - вообще-то это водонепроницаемый агрегат, изготовленный из реалистичного материала, похожего на кожу. Он плавно меняет скорости и, по словам довольных покупателей, в два счета может довести до оргазма.       — Это ты сейчас серьезно?       — Хен, порой мы не можем уединиться и я думаю, что эта штука поможет тебе скрасить одиночество.       — А себе такую игрушку купить не хочешь? – разозлился Чимин.       — Чимин-а, я хотел сделать тебе приятное и…       Пак и дослушивать не стал. Не сдались ему эти мерзкие игрушки! Чонгуку надо, так пусть он их и использует! А Чимин нормальный. То есть, ну, в каком-то смысле. Пользоваться игрушками – это разве не верх извращений?       Той ночью от пережитого волнения Чимину даже приснился сон с подаренной игрушкой. Парень лежал на кровати, а резиновая штука легко касалась его бедер и члена, изучая. Словно облизывала своим фантомным языком. Потом какая-то неведомая сила перевернула танцора на спину, фаллос прошел по ложбинке между ягодицами, а затем толкнулся головкой в сухую дырочку, пытаясь проникнуть в тугое нутро.       Чимин проснулся красным, как рак, так еще в придачу мокрым. Спасибо, что Хосок-хен ушел пораньше и Пак успел спрятать намокшее позорное белье в пакет и вынести за пределы комнаты, сполоснуть и закинуть в стиральную машинку.       Беда не приходит одна. Чонгук обиделся. Серьезно обиделся. Он даже не поздоровался с Чимином, когда тот зашел на кухню, просто продолжил жадно поглощать завтрак. А после окончания трапезы тут же удрал играть с Тэхеном в очередную тупую игру на приставке. Пак попытался ему что-то сказать, но мелкий сделал (именно сделал) вид, что не заметил его.       Чимин сразу смекнул, что это такая своеобразная месть младшего. Сначала он негодовал: почему это Чон обижается? Тут пострадала другая сторона! Но через некоторое время, после долгих обдумываний и лицезрения широкой спины обиженного макнэ, Чимину вдруг стало стыдно, что он так резко отверг подарок. Может младший действительно думал, что Пак оценит. А ведь он специально купил водонепроницаемый, чтобы им можно было в ванной пользоваться, где раньше (до отношений с Чонгуком) частенько мастурбировал Чимин. Разве это не забота? Пускай весьма своеобразная.       Чувство вины заебало и съело с потрохами. Пак еще пару дней пытался поправить отношения со своим парнем, завязать примирительный разговор, но Чонгук не очень-то был на это настроен. Он отвечал монотонно и предпочитал обществу Чимина Тэхена.       Особенно было заметно, что что-то не так, когда ребята начинали практику в танцевальном зале. Чонгук приклеивался намертво к Тэхену и Хосоку, они пели и дурачились, пританцовывая, а Чимин оставался сидеть у стены, глотая обиду и воду из бутылки. Что «что-то тут не так» сразу же заметил Джин:       — Вы с Чонгуком поссорились?       Чимин кивнул, но когда Ким спросил причину, ничего не ответил. «Во всем виноват резиновый член, хен» - ну, не скажешь же ты такое старшему.       Чимин собрал волю в кулак и вломился в комнату Чонгука вечером следующего дня. Чон сидел на кровати и слушал музыку в наушниках, что-то листая в телефоне. Он был совершенно не удивлен вторжению старшего и несколько минут даже не снимал наушников, демонстрируя, как ему все равно. Но потом он все же удосужился уделить своему парню внимание.       — Ладно, Чонгук-а, я приму твой подарок. Давай мириться.       Чонгук улыбнулся привычно, сунулся под кровать и достал коробку, передав ее старшему.       — Теперь все хорошо? – спросил Чимин, глядя в глаза макнэ.       — Будет, когда ты извинишься.       — Прости меня, Чонгук, - не раздумывая и секунды, выпалил хен.       — Не у меня надо прощение просить, - еще сильнее повеселел Чон, - а у подарка.       У Чимина аж глаза на лоб полезли. Похоже у младшенького началась шизофрения. Но выглядел Чонгук очень серьезным, и слова его точно не были шуткой. Пак сглотнул скопившуюся слюну. По спине пробежал табун мурашек, но старший нашел в себе силы не дать волнению поработить себя и даже состроил что-то вроде улыбки.       — И как я это буду делать? – невинно поинтересовался Пак.       Чонгук сел на край кровати и удовлетворенно вздохнул; он долго ждал этого, пускай прошло всего каких-то пару дней. Чимин должен был прийти раньше.       — Для начала смажь его своей слюной.       «Ты серьезно?» - хотел спросить Чимин, но проглотил свой вопрос, увидев дьявольский огонек в глазах младшего. Младший очень серьезен.       Чимин достал фаллос из коробки и неуверенно сжал у основания, внимательно разглядывая розовый предмет. Вибратор с выраженной головкой и реалистичным венозным рисунком. Наощупь действительно приятный, но не очень-то похожий на кожу. Сосать вот его не хочется совсем. Чимин уговаривает себя. Это всего лишь резиновый продолговатый предмет. Ничего нет страшного в том, чтобы его сосать. Это как безвкусный леденец больших размеров.       — Хватит рассматривать, малыш.       Последнее слово, произнесённое низко и властно, словно хлыстом ударило, и Чимин прикусил губу. Ни стыда, ни совести, только разврат и еще раз разврат. И до чего они докатились спустя полгода отношений.       Сосать имитацию члена как-то странно. Пак зажмурил глаза и для начала просто поцеловал рельефную головку. В принципе, не так уж страшно, поэтому Чимин широко мазнул языком по гладкой поверхности. Он хорошо облизал головку, а затем, открыв пошире рот, взял в себя четверть резиновой плоти. Старший решил, что абстрагируется от мысли, что это фаллоимитатор, и будет представлять на его месте Чонгука.       С таким настроем Чимин обрабатывает игрушку тщательно, раскрепощается и не стесняется практически целиком брать ее в рот. Этот член все же весьма похож на член Чонгука по ширине и длине, но он все же не такой классный. Эта мысль вдруг сильно смущает Чимина, он уверен, что густо покраснел, и, чтобы скрыть румянец, слегка опускает голову.       — Хен, может, на колени встанешь?       «Нет, не встану» - твердо про себя решает Чимин, а ноги уже сгибаются, и он становится в эту чертовски развратную позу, которой место только в порнухе и комнате Чонгука.       Десять минут царит прелестная тишина, которую нарушают лишь вздохи и влажные чмокающие звуки, исходящие от Чимина, который с завидным усердием обрабатывает свой подарок, словно домашнее задание выполняет. Чонгук доволен.       — Думаю, хватит, давай дальше, - вдруг говорит Чон, пододвигается к тумбочке и достает какой-то тюбик, кидая его к ногам Чимина.       — Что это? – удивляется старший, не отпуская вибратор и беря в руки очередной загадочный предмет.       «Массажный лубрикант на водной основе с ароматом клубники»       — Не говори мне, что…       — Да-да, хен, растяни себя и поиграй со своим подарком.       Чонгук точно больной и поехавший извращенец, которого по-хорошему надо изолировать, но Чимин с этим повременит, потому что ему придется с ним делить камеру, ведь он уже открывает колпачок и вдыхает приторно-сладкий запах клубники, выливая вязкую бесцветную жидкость себе на руки.       Прохладная. Чимин закусывает губы и готовится…       — Черт, я забыл…       Чонгук ухмыляется: Чимин забыл снять джинсы и теперь находится в весьма смешном положении.       — Хен, я думаю, будет справедливо, если ты останешься в них. Приспусти только так, чтобы тебе и мне было удобно.       — Тебе? – взволнованно переспросил Чимин.       — Конечно же, я очень хочу посмотреть, как ты будешь трахать себя этой штукой.       Теперь румянец не скрыть. Но останавливаться нельзя. Чимин дышит сбивчиво и, положив вибратор на пол, одной рукой расстегивает молнию и пуговицу, затем спускает с себя очень обтягивающие джинсы, которые клянется больше никогда на себя не надевать.       — Повернись ко мне боком, - просит Чонгук.       Чимин повинуется и, взяв в руки лубрикант, вновь выдавливает на руку на этот раз в большем количестве. Глубокий вдох и Пак приставляет хорошо смазанные пальцы к тугому отверстию и пытается войти. Чем-то напоминает тот странный сон с вибратором. Чимин бы посмеялся, если бы не неловкость, окутывающая с ног до головы.       Не так страшно проталкивать в себя пальцы, разрабатывая анус, как делать это при Чонгуке, который сидит в паре шагов и внимательно наблюдает за каждым твоим движением. Чимина радует только одно: младший молчит и не рвется комментировать то, что видит.       Разрабатывать себя Чимин все же умеет, поэтому достаточно легко справляется с поставленной задачей.       Когда два пальца без проблем вторгаются внутрь, Пак решает, что можно уже опробовать подарок макнэ. Он берет его в руки и хорошо смазывает на этот раз лубрикантом, ведет по стволу и чувствует какое-то странное, совершенно непривычное возбуждение, не такое, как когда он с Чонгуком. Вибратор блестит, и с него слетают жирные капли смазки, прямо на пол. Пахнет это все дело клубникой, причем так сильно, что уже хочется открыть окно (и желательно в него выйти).       — Какой ты быстрый, - решает прокомментировать Чонгук.       Чимин не реагирует, чуть наклоняется вперед и, заведя руку за спину, сначала проводит влажным фаллосом по ягодице, давит на растянутое отверстие головкой резинового члена. Пак делает очередной глубокий вдох, закрывает глаза, вспоминает, как они делают это с Чонгуком, и вбирает в себя головку вибратора. Идет неплохо. Старший глубоко дышит и сгибается, локтями упираясь в пол. Далеко не самая удобная поза. Мешаются джинсы, но Чонгук попросил их оставить, так что придется потерпеть.       Пак начинает с медленных поступательных движений. Крутит фаллос, растягивая стенки ануса. Непривычно ужасно. Не то чтобы Чимину совсем не нравилось, но с Чонгуком куда лучше. То, что старшему увеселительные игры с резиновым дилдо не особо по вкусу, отлично иллюстрирует его лежащий до сих пор член.       — Чимин-а, ты же знаешь, где та точка? – спрашивает Чонгук.       Старший кивает. Когда-то он находил ее сам.       Первая попытка - неудача. Вторая тоже. Руки влажные и дрожат, что-то не выходит. А еще больно стоять на коленях и тело затекло от такого неудобного положения.       — Хен, что не так?       Чимин поворачивает голову и смотрит на Чонгука, тот выглядит каким-то невероятно восторженным и довольным, мелкий садист.       — У меня не выходит, - шепотом говорит Пак, - помоги.       Старший был готов к очередной насмешке и чему-то вроде «делай сам», но Чон тут же встает и подходит к Чимину.       — Ничего-то ты без меня не можешь, ложись на спину, тебе же неудобно.       Чимин кивает и ложится, как просит Чонгук, расставляет ноги пошире и поглядывает с подозрением на макнэ, устроившегося на коленях перед ним.       — Мне нравится этот вид, - сообщает томно Чон, поглаживая острую коленку и перехватывая игрушку.       Ему удается найти нужную точку буквально за несколько секунд. На теле Чимина словно разгораются сотни пожаров. Он не сдерживает высокого стона и скребет паркет. Его член, наконец, встает и становится влажным. Старший в очередной раз осознает, что Чон знает о нем и его теле абсолютно все.       Толчки медленные, но очень точные. Чимин стонет постоянно, кусает губы и двигает в нетерпении бедрами навстречу. Чон же смеется, забавляясь терзаниями Пака, и как назло двигает игрушкой медленней, а то и вовсе вытаскивает и вновь глубоко загоняет, наблюдая за реакцией любовника. Пак ничего не просит, понимая, что это его наказание.       — Сейчас будет еще лучше, - вдруг говорит Чон, встает и поворачивается к кровати.       Чимин не разбирает его слов от пелены возбуждения и стоящего члена, который очень хочется потрогать. Он приподнимается на локтях и уже хочет спросить, что мелкий задумал на этот раз, но слова выцвели, растаяли, остались только приглушенным фа на сухих ободранных губах: вибратор заработал с нереальной силой.       — Я сразу на максимум врубил, - комментирует Чон, демонстрируя небольшой черный пульт, - ну, к чему нам прелюдия, верно, хен?       Чимин не смог бы ответить, даже если бы ему было что сказать. Это просто нереально. Пак прекрасно чувствует, как эта штука двигается в нем, как давит на чувствительную точку. Старший стонет в голос и обхватывает член, пытаясь снять подступившее невероятное возбуждение. Он двигает тазом, чтобы как-то облегчить свои страдания, но ничего не выходит. Становится только хуже.       Чонгук вернулся к хену и встал, как вкопанный, разглядывая дерганья старшего. Особенно жадно его взгляд вцепляется в пульсирующий член, который Чимин остервенело надрачивает. Лицо Чона неожиданно становится ужасно серьезным.       — Хен, он лучше меня?       Чимин слышит и сразу понимает. Он прекращает все свои манипуляции и переводит взгляд на Чона, который ждет ответа.       — Чон Чонгук, ты совсем дурак? – спрашивает с придыханием старший. – Конечно, эта штука тебя не заменит.       Чонгук вдруг нереально довольно улыбается. Пару секунд он еще внимательно глядит в лицо Чимина, что-то анализируя, а затем хватает Пака за локоть, помогая встать. Игрушка не удерживается в отвоеванной плоти и гулко ударяется об пол. Хен тут же хочет ее поднять, но Чонгук уже тащит его к кровати, не принимая возражений. Пара секунд и Чимин уже лежит на животе с разведенными ногами, а Чон наваливается сверху, прижимается плотно, кусает покрытую испариной шею и трется вставшим членом о влажные ягодицы.       — Испачкаешься, - бубнит Чимин, понимая, что Чон трется об него через белье.       — Плевать, - рычит макнэ, давя на поясницу Чимина одной рукой, а другой спускаясь к влажной дырочке и проникая в нее без препятствий.       Чонгук ждал этого момента с самого начала. Сколько они уже не трахались? Неделю? Две? Ему надоела дрочка в туалете и ежедневные эротические сны. Чимин должен был прийти раньше. Почему он его так долго мучал? Цифры плывут, запахи и звуки тают, единственным четким образом остается спина, обтянутая белой футболкой и темная макушка.       Чон достает свой эрегированный член и полностью заполняет Пака под его красочный стон в подушку. Чимин хорошо растянут. Он горячий и чертовски влажный внутри. А еще сжимается при каждом толчке, плотно обхватывая член своего парня. Восхитительно. Как же Чонгук долго этого ждал.       — О, боже, Чонгук, двигайся, - хрипло молит Чимин, выставляя задницу и толкаясь навстречу, он хочет еще быстрее и сильнее.       Дважды Чона просить не надо: он тут же срывает тормоза, давит на выпирающие лопатки старшего и вдалбливается в горячее тело, измазанное противной клубничной смазкой. Слишком удушающе пахнет, больше Чон ее никогда не купит.       Чонгук хватает Пака за волосы и дергает на себя, жадно кусая в приоткрытые губы, втягивая хена в агрессивный поцелуй с металлическим привкусом, не прекращая при этом вдалбливаться.       — Тебе помочь? – оторвавшись от губ, спрашивает Чон, грубовато лаская бедра любовника.       — Я сам, - уверенно отвечает Пак, цепляясь за нижнюю губу Чонгука.       Скрип кровати. Влажные звуки. Затекшие колени Пака. Сильные руки Чонгука, ласкающие упорно всюду. Свежие царапины на упругих ягодицах. Два языка в безумном танце. Пот на висках и кончике носа. Запах клубники и двух тел. Мир остановился, словно дал возможность им в полной мере насладиться друг другом.       Чимин кончает, впиваясь тонкими ногтями в подушку, после очередного резкого и глубокого толчка. Чон кончает за ним, больно кусая его в плечо через футболку.       Они не торопятся вставать. Чимин восстанавливает дыхание, разминает пальцы и растирает затекшие мышцы, а Чонгук помогает, массируя чужие плечи и поясницу.       — Все, выходи, - требует Пак, собираясь встать, - мне срочно нужно в душ.       — Я тоже от него не откажусь, - Чонгук послушно встает, застегивает штаны и смотрит на то, как забавно поднимается хорошенько оттраханный Чимин.       Пак сначала встал на колени. Джинсы держались на щиколотках. Он выпрямился, решив натянуть на себя трусы и вдруг с ужасом осознал: из него течет.       — Чонгук! – Пак поворачивается к младшему, - ты что, презерватив не надел?       — Упс, - строит глупую мину макнэ, будто бы сильно этому удивлен, - с днем рождения тебя, Чимин-хен.       — Чон Чонгук, - шипит Чимин, - ты с головой дружишь? Мне срочно нужны салфетки.       Пока Чимин начал разыскивает необходимые ему салфетки, Чон поднимает все еще вибрирующий резиновый фаллос и смазку и запихивает назад в коробку.       — Надо будет выкинуть ее, - вслух говорит он.       — Разве это не мой подарок? Как я без тебя-то развлекаться буду? – возмущается Чимин, он уже успел смириться с таким подарком и, опробовав его, был в принципе не против использовать дальше. Это не Чонгук, но кончить с ним можно.       — Глупый Чимин, как же я могу бросить своего любимого нимфомана? – Чон треплет Чимина за щеку и садится рядом с ним на кровати.       — А вдруг мы не сможем встретиться?       — Ну, чего ты, Чимин, я тогда шутил; не сомневайся, всякий раз, когда ты меня захочешь, я буду рядом.       — Малолетний провокатор, - продолжает шипеть Чимин, дуя губы, - ты это специально?       Чонгук хитро улыбается и ничего не отвечает.       — О, вот, кстати, твои салфетки.       Больше сдерживать себя Чимин не может, макнэ что-то обнаглел в край, да еще и подарка лишил, поэтому на общежитие бантан обрушивается оглушительный рев:       — ЧОН ЧОНГУК!