Августовские легенды

      Жил-был в одном дворе у доброго хозяина лохматый-прелохматый пёс. Ничего примечательного: обычный двортерьер. Имел собственную будку, миску с похлёбкой, ну и хозяйство, которое следовало охранять. Да только речь сейчас не о псе.       В густой шерсти барбоса вольготно себе жили другие, более мелкие представители фауны: блоха и вошь. Хорошо жили, надо сказать.       Вошь была уже матёрой и немолодой. Она медленно и важно ползала по шерсти, сосала собачью кровь, откладывала яйца, из которых в скором времени вылуплялись новые поколения. В общем, чувствовала себя счастливой.       Она уже и забыла, как впервые перебралась в это удобное место, которое приняло её так радушно. А помышлять о том, чтобы покинуть его… об этом не было и речи.       Блоха же тоже была частой гостьей на теле собаки, но оставаться надолго у такого гостеприимного хозяина она не решалась. Насосавшись вдоволь тёплой свежей крови, насекомое спрыгивало с шерсти и устремлялось в своё удобное гнёздышко: обрывок грязной тряпки, который давным-давно лежал в уголке будки. До него никогда не доходили руки хозяина барбоса, как и противный запах полыни, которым тот иногда покрывал пол конуры своего питомца.       — Слушай, блоха, — сказала однажды своей подруге сытая и устроившаяся на покой вошь, — зачем ты покидаешь такое тёплое и уютное убежище? Тут же так хорошо в шерсти, а ты прыгаешь, словно ненормальная, укрываясь в своей нелепой холодной тряпице. Я вот себе насосалась и лежу — балдею, наслаждаюсь, — она почесала своё сытое, твёрдое, ставшее тёмным от крови брюхо.       — Ничего-то ты не понимаешь, вошь, я привыкла держать себя в тонусе, чему способствуют мои прыжковые упражнения. Да и зависеть от кого-то как-то не хочется. Шерсть собачья — дело хорошее, но я предпочитаю частную собственность.       Сказала так и прыгнула себе, убравшись восвояси.       — Вот дура, — лениво подумала себе вошь. — Живи себе и ничего не делай, а ей всё неймётся.       Так и жили они дальше. Долго ли, коротко ли, но однажды приключились лютые морозы, и решил хозяин забрать своего пса в дом. А чтобы под одну крышу к себе забрать, стал он барбоса мыть да от сожителей ненужных избавлять. Намазал специальным вонючим раствором шерсть да и закутал в тряпицу.       Блоха сразу учуяла неладное, тут же прыгнула да и поскакала себе, благо в доме был укромный уголок с завалявшимся мусором, покрывшимся пылью.       А вошь к тому времени так разжирела, что и ползать по шерсти ей было лень, лапками пошевелить, а когда учуяла она неладное, то поздно было. Дышать нечем и ползти тяжко, а ведь дышала она брюхом, которое за собой еле волочила. Так и пропала почём зря… от хорошей сытой жизни…