Тридцатилетние Ромео и Джульетта

      Горе посетило Винсмоуков в один из самых пронзительных весенних дней, когда в воздухе пахло клейкими листочками и без устали щебетали птицы. Семейство Винсмоук в его мужском почти полном составе могло сполна насладиться свежестью природы, так как собралось оно на лучшем городском кладбище у фамильного склепа. Под сенью деревьев отец говорил прощальную речь, провожая в последний путь единственную дочь. - …потеря для всех Винсмоуков… она могла принести нашей фамилии много славы… большой урон…       Слова долетали до Трафальгара Ло обрывками, ведь семейный склеп уже был запечатан и окутан большой витиеватой цепью со старинным замком, еще одна фамильная традиция Винсмоуков. Диковато все это, но если бы не все эти аристократические заморочки, их план никогда бы не сработал. Трафальгар выбрался из-под каменного стола, на который установили гроб, и сразу деловито стал раскладывать на него из походного медицинского чемоданчика шприцы и препараты. Только покончив с работой, он наконец снял крышку с гроба.       Рэйджу была прекрасна, Трафальгар хмыкнул — это все Нами и Виви постарались, любительницы его подначить, он один раз проболтался, что лилии — красивые цветы. Голова Рэйджу утопала в лилиях, на ней был легкий подчеркивающий ее красоту макияж и белое платье — символ того, что невеста так и не успела стать женой. Лучше уж из невест в покойницы, чем из жен — усмехнулся Ло, он любил черный юмор. И она любила. Он ласково приподнял рукой ее челку — вторая завитая бровь снова привела его в восторг. Как медика, которого чаруют загадки природы, конечно же. Он достал фотоаппарат и сделал несколько снимков в гробу, ей понравится.       Затем прислушался к ее сердцу, биения не ощущалось. Накануне она приняла переданный ей при помощи Чоппера препарат. Пацану пришлось даже по правде упасть с велосипеда прямо перед ее автомобилем, чтобы кровь из колена и взволнованная склонившаяся над ним Рэйджу смотрелись максимально натурально. Пустой пузырек из особого материала растворился в чашке горячего кофе, не оставив и улики об отравлении. Именно эту чашку она картинно уронит в гостиной на палас, когда ее пульс начнет редеть, а лицо бледнеть. Младший брат успеет поймать ее при падении, ведь Рэйджу будет достаточно умна, чтобы не становиться слишком далеко от него.       Звонок в скорую перехватит пеленгатор Фрэнки, команда фальшивых врачей уже будет резаться в карты в поддельной скорой, переделанной из «фургончика похитителя детей». Трафальгар знал, что все идет по плану, ведь молчавшая до самого последнего дня Рэйджу, не отвечавшая на его попытки поговорить с ней по связи откликов о том, что договорной брак с Крокодайлом приведет к ее смерти, все же отозвалась сегодня впервые за много лет: «Я выпью». И связь прервалась. Трафальгар поблагодарил про себя знатока женской натуры Нами за совет не отступать от плана даже без согласия Рэйджу, и прикрыл глаза, сложив ноги на семейного врача Винсмоуков, которого он вырубил снотворным полчаса назад. Его работой было сейчас удостовериться, что Винсмоуки позвонят в скорую, не дозвонившись до семейного эскулапа, жившего напротив.       Он услышал, как лихая команда на фальшивой скорой со скрежетом припарковалась у особняка Винсмоуков. Хорошо, что Луффи уговорили играть роль санитара с носилками, на доктора он никак не был похож. Лучше всех обдурила бы их Нами, но чертовы старшие братья знали ее в лицо. Благо Кайя с ее годами, проведенными на больничных койках, легко сыпала всяческими медицинскими терминами, иногда даже в тему. Он ухмыльнулся, а девчонка-то оказалась помужественнее своего отклика, влилась в их аферу легко и без страхов. Ассистировал ей Коза, принужденный женой, его «боже, что я тут делаю» лицо помогало создать ощущение, что это живая команда врачей со своими внутренними терками.       В двенадцать двадцать Кайя трагически констатировала смерть и пригласила коллегу подтвердить. Для официального заключения потребовался полицейский наряд, тут даже врать никому не пришлось, Эйс и Коби с серьезными лицами, нет, правда, Эйс, как тебе удалось держать такую мину целых десять минут, когда твой братишка изображал санитара, сделали привычное дело — зафиксировали смерть, аневризма, будь она неладна.       Без пятнадцати час Луффи и Фрэнки загрузили носилки с Рэйджу в «скорую» и сообщили родственникам, что за телом можно будет прислать во второе крыло центрального госпиталя. То самое, которое только вчера закрыли на проверку отравления утечкой опасного газа, а потому реальных врачей в крыле было не встретить. Быть может, не стоило посылать на диверсию в больнице Зоро и Санджи, они, конечно, выгнали по ложной пожарной тревоге весь народ из крыла перед тем, как выпустить немного газа, но сами так увлеклись поиском нечаянно оставшихся в палате больных, что залипли там на целых два часа. Когда обеспокоенный, что они могут быть уже сильно отравлены и лежать без сознания, Трафальгар пробрался все же в корпус и нашел их, его рот открылся от удивления, благо за респираторной маской никто этого не увидел. Два извращенца занимались этим на одной из кроватей в вип-палате, наполовину голые, но зато в противогазах. Трафальгар не был ханжой и ему было бы даже любопытно увидеть Санджи в таком свете, но это было то еще зрелище даже для психики циничного хирурга.       Делом Нами было перехватить заказ похоронного бюро и перекупить его, поскольку Винсмоуки не скупились на похороны, сумма оказалась немаленькой. Но на нее скинулись все ребята со словами, что это свадебный подарок для Траффи и Рэйджу от всех них. Как мило, примерно о чем-то таком он всегда мечтал. Потому гроб с почившей остался под их присмотром до утра, там-то они и навели на девушку марафет, еще и цветы заранее прикупили…       Ло отправился на кладбище сразу из квартиры вырубленного им доктора, лучше не рисковать, вдруг Винсмоуки пошлют кого-то заранее все подготовить. Там его встретил с трясущимися поджилками Усопп, парень на внедрении проработал помощником смотрителя кладбища уже месяц, а все никак не мог привыкнуть к кладбищу по ночам. Когда он открыл Трафальгару склеп, то еще долго ныл, что ему теперь через кладбище возвращаться одному. — Не бойся так, может статься, ты будешь совсем не один, — мрачно отметил Ло, парнишка побелел. Зря он с ним так на самом деле, еще сердце прихватит, просто сам Ло не мог перестать волноваться. Препарат был редкий, сложный, он мог начать «капризничать» в теле Рэйджу, и тогда вывести ее известными способами из такой искусственной смерти не выйдет. И тогда получится, что он сам убил свой отклик, только чтобы она не выходила за другого. Какая дешевая драма, в свои тридцать лет Трафальгар терпеть не мог такой литературности.       В склепе, особенно ночью, было холодно, потому он укутался поглубже в тонкое пальто, устроился под столом, зажал замерзшие пальцы подмышками, и уснул — утром нужно быть с ясным сознанием. Проснулся он уже когда гроб с Рэйджу устанавливали на каменный стол, он чуть не вскочил от неожиданности и не испортил все дело. Потом прощание, закрытие склепа, и вот — они наконец вдвоем после стольких лет.       Он аккуратно взял ее руку, чтобы вколоть препарат, в ладони оказалась записка: «Ты найдешь свое счастье у изголовья своей возлюбленной». Эти девчонки, зачем так рисковать, рассовывая пусть и зашифрованные, но все равно опасные записки в руки якобы покойной! Нами слишком подсела на риск. Ло хмыкнул, каким же еще мог быть отклик у Луффи. Он запустил руку в цветы у головы Рэйджу, так и есть — там пригрелся термос и коробка с обедом, заботливо уложенная Санджи, это как пить дать. Во рту потекли слюнки, но — потом! Лекарство быстро распространилось по вене, он сделал Рэйджу массаж и приоткрыл рот для лучшего дыхания — биение сердца не возвращалось. Холодный пот был очень некстати в свежести весеннего утра, но Ло ничего не мог поделать. Его отклик не приходил в себя. Вдруг он понял, каким неисправимым подлецом был, когда имитировал собственную смерть, чтобы Рэйджу смогла жить дальше без оглядки на прошлое. Сейчас он был готов отдать все — пусть они больше никогда не увидятся, пусть она выходит по договору замуж за кого угодно, но только пусть смеется, ходит, живет. Ее смерть убьет его морально, как он убил ее много лет назад.       А если она не придет в себя, то Трафальгар предаст ее дважды, оставив тогда и втянув в аферу сейчас. После такого он точно не сможет продолжать жить, врач не должен сам наносить вред тому, кого должен был излечить от горя и одиночества. Ло поймал себя на том, что прикидывает, что препаратов в его чемоданчике вполне хватит для смертельной инъекции для него, если она не очнется. Но тут же тряхнул головой, он что — впечатлительный подросток? Он не зря был не просто лучшим на курсе, он знал, что лучший во всей больнице, пока не ушел в подпольную жизнь. Проблема? Решай ее.       Вскинув и размяв замерзшие руки, он ввел Рэйджу еще один препарат для ускорения естественных процессов — ее тело просто слишком долго лежало недвижимо и впало в глубокое оцепенение. А сам он сделал ей гимнастику рук и ног, аккуратно сгибая и разгибая, а затем принялся за непрямой массаж сердца. Дыхание так и не стало явным, нужно было разогнать легкие. Он прильнул к ее губам, делая искусственное дыхание. Усмехнулся — весьма ожидаемая для него форма первого поцелуя. Вдох-выдох, снова работа с сердцем, ему уже было жарко, но Рэйджу никак не желала приходить в себя. — Давай же, — Трафальгар испытывал отчаяние всего два раза в жизни. И это был второй.       Раз за разом он вдыхал в нее воздух, сам уже почти задыхался и ничего не видел вокруг. Вдруг он осознал, что сердце под его ладонями бьется часто-часто, и при этом — довольно давно. Чертова паника заставила его позабыть врачебные навыки! Он с подозрением отстранился от ее лица. — Что ты делаешь? — спросил он строго.       Рэйджу расплылась в их общей с Санджи солнечной «сейчас треснет лицо» улыбке. — Мщу тебе немного. — У тебя получилось, — резюмировал Трафальгар. — Я знаю.       Элегантно, все же она наследница аристократического рода, Рэйджу оперлась на руку Трафальгара и села в гробу, с ее розовых волос посыпались белые цветы. Она обхватила руками лодыжки и внимательно и слегка задорно посмотрела на Ло. — Какие планы на вечность? — Слишком большой период планирования для того, кто дружит с мугиварами. Максимум планов — до обеда, еда от твоего брата прямо здесь. — О, у меня есть кое-что к обеду, — с этими словами Рэйджу начала аккуратно задирать подол своего платья. Ло даже замер от внезапного поворота событий, он точно знал, что они с Рэйджу далеко не из тех, кто предастся страсти только придя в себя в гробу в собственном склепе. Это по части ее братца и зеленоволосого… Хотя, яблочко от яблоньки. Потому что под платьем у Рэйджу оказалась подвязка, на которой надежно крепилась дорогая кожаная фляжка. — Немного рома, чтобы согреться. Запаслась им еще с вечера из отцовского бара, спасибо Нами, что не взяла себе в качестве подарка. Я так и знала, что в склепах чертовски холодно.       Ну конечно, он набрал кучу медицинских препаратов, но не взял для своего отклика теплой кофты. Трафальгар Ло, тебе еще тридцать лет как рано заводить девушку. Девушка, впрочем, пенять на него не стала, а щедро отхлебнула из фляжки рома, утерев губы рукой. Ло подумал, что зря боялся, что ей будет трудно привыкнуть к теневой жизни Гранд Лайна и мугиварам, быть может, она споется с ними еще быстрее, чем он.       Они очень вкусно перекусили любимыми блюдами Ло и Рэйджу, та даже чуть не всплакнула, так соскучилась по готовке брата, она все еще чувствовала себя виноватой в его трагедии. — Ах да, — Ло полез в карман, извлекая оттуда красную коробку, — они сказали, что передать тебе это — беспроигрышный вариант извинения за мой поступок.       Рэйджу подняла в удивлении завитую бровь и открыла коробочку. Там, сверкая даже в полумраке сырого склепа, лежало мамино колье. То самое колье, с которым ей пришлось расстаться восемь лет назад. Она счастливо зарыдала. Трафальгар Ло мысленно поблагодарил Санджи за то, что он натренировался на нем за несколько лет нормально воспринимать у человека несколько противоречивых эмоций одновременно. В первые встречи много лет назад это вводило его в ступор. Но не этого Ло, тридцатилетний Ло просто обнял свой отклик за плечи и аккуратно прислонился. Чувствуй, что пожелаешь, я в любом случае буду рядом, что бы ты ни выкинула. Вдруг Рэйджу улыбнулась. — А ты вырос. — Судя по твоей выходке в гробу, не могу сказать о тебе того же самого, — парировал Ло, блаженно прикрывший глаза. Пикник в лилиях в гробу в склепе казался ему дикостью и вместе с тем все было правильно, вечный парадокс всех планов мугивар. — Молода душою, что есть, то есть. — Никаких брачных ночей в склепе. — Ну не настолько я молода! Я бы не отказалась от горячей ароматической ванны в дорогом отеле, где есть панорамное окно… Все же ближе к тридцати ничто не возбуждает девушку так, как возможность качественно выспаться на специальном матрасе. Я знаешь ли, знаю толк в плюсах жизни. — Я запомню, правда я спустил все средства тебе на поддельные документы, твоя прежняя личность все-таки мертва, — сам Трафальгар больше разбирался в смерти. — О, я же тебе не сказала. Я перевела свободные активы фармакологического концерна Винсмоук, которым управляла, в акции другой страны. Потом прогоним их еще раз по анонимке и вуаля — я снова богата. Короче говоря, я обчистила собственное предприятие. Не даром же я так на нем убивалась. — Так ты все же готовилась заранее, — ухмыльнулся Ло, опираясь на нее чуть увереннее. Его Рэйджу оказалась совсем не хрупким цветочком. — Говорю же тебе, я собираюсь прожить новую жизнь ну очень счастливой. Для этого мне нужно отстроить ресторан для брата, оплатить его… — Прибереги деньги для себя, у него уже нашелся спонсор. — Да кто это! Никто не смеет покупать любовь моего младшего брата подарками и деньгами, кроме меня!       Ло хмыкнул и вспомнил, как ее брат говорил восторженно о своих друзьях, когда Ло удивился, что у Луффи отклик — такая роскошная, умная и циничная девушка: «Отклики не должны быть похожими, отклик должен быть тем, в ком человек нуждается». Ло только что понял, что определенно нуждался в своей жизни в толике невероятно продуманной расчетливой безрасчетливости в лице Рэйджу.       Шли часы, а их все никто не шел вызволять. Ло решил больше никогда не терять самообладания, это же команда Луффи, хорошо, что они накосячили в финале плана, а не в начале. Ром из фляжки Рэйджу и правда пришелся очень кстати, постоянно хотелось согреться.       В три часа дня снаружи на кладбище послышались раздраженные голоса. — Если бы ты не сказал: «Доверься мне, я знаю, куда идти», мы бы никогда не вляпались в то озеро. Откуда оно там вообще!? За мной гнались разъяренные утки, Зоро. Утки! Они хотели отомстить мне за все те утки по-пекински, что я готовил! — Да не зуди, Завитушка, мы же почти нашлись. И зачем ты вообще всю дорогу прешь с собой лопату, к твоему сведению, твою сестрицу не закопали, а положили в фамильный склеп. — Лопата — чтобы не выглядеть подозрительно на кладбище, Маримо! — Но с ней мы выглядим в точности как расхитители могил!       Рэйджу подняла голову, прислушиваясь. — Зоро, Санджи, это вы! На улице так холодно, Санджи, ты тепло оделся? Зоро, скажи мне, он тепло одет, ему нельзя простудиться перед операцией! — А вот и нашлись! Сейчас проверю, Рэйджу.       За стеной склепа послышалась возня, затем раздался голос Санджи. — Эй, стой, куда ты лезешь, Зоро. Зоро! — Да не вырывайся ты, проверяю, сколько на тебе слоев одежды! Слышишь — сестра волнуется. — Она будет еще больше волноваться, что меня лапают на кладбище! — Ой ли! Она там между прочим с утра со своим откликом. Думаешь, они не отметили воссоединение? Рэйджу, успокойся, он тепло одет, черт бы его побрал, не заберешься! — Но, но! Трафальгар — джентльмен, и ничего такого не учудит, — и Санджи добавил с надеждой, — ведь так, Трафальгар?       Ло уронил голову, он не собирался обсуждать через стену склепа с ее братом, спал ли он с Рэйджу в ее гробу. Сама постановка вопроса казалась абсурдной здесь видимо только ему. Глас вопиющего разума в пустыне психов. — Давай сюда усоппов ключ, — скрежет, ругательства, — нет, давай ты.       Снова скрежет и ругательства, а потом потрясенное молчание. — Они сменили замок. — Давай кусачки, — деловито сказал Зоро. — Какие кусачки?! — Ты не взял кусачки?! — Откуда я должен был знать! В общем так, Зоро. Вот старая кладка, вот лопата, а вот это у тебя — гора мускул, сообрази из этого что-нибудь! Я не могу лопатой, у меня скоро операция.       Зоро зарычал, а потом вдруг успокоился: «Ловлю тебя на слове, больше от операции не отвертишься». «Черт!».       Послышались удары, скрежетание лопаты о неровные камни, снова удары, склеп наполнился пылью. Через полчаса перед взмокшим как рысак после скачек Зоро и выглядящим с иголочки Санджи предстала такая картина в новопроделанном проеме склепа:       Гроб был снят с каменного стола, на нем же теперь лежала куча одежды. Ее полуголые владельцы сидели на гробе, как на скамейке, и передавали друг другу по очереди уже почти пустую фляжку с ромом. — Санджи, иди сюда. Смотри! — оставшаяся в нижнем платье-сорочке Рэйджу упала роскошной грудью на кипу одежды, в которой виднелось пальто Ло, его свитшот и даже шапка. Сам хирург сидел на гробу в одних джинсах, удивляя всех растатуированной черепом спиной. — Это все я выиграла! Я богата! Ура! — Рэйджу оне-сама, что случилось, почему ты полуголая! — Санджи бросился накидывать на сестру свой пиджак. Она хохотала и делилась с ним в ответ «богатствами» — гардеробом Ло. Когда на Санджи начали напяливать вещи Трафальгара, бровь у Зоро нервически дернулась. — Что тут творится? — шикнул он сидящему спокойно Ло. — Мы выпили, заскучали. Решили поиграть в игры. Вот играли в «города» с анатомическими терминами. На столе — ее выигрыш. — Что, уел тебя отклик, до трусов раздел? — ухмыльнулся Зоро.       Ло пожал плечами. — Я практикующий хирург, Зоро-я, неужели ты думаешь, что фармаколог обойдет меня в анатомии? Просто я боялся, что она замерзнет.       Зоро с удивлением посмотрел на полуголого Ло и решил больше не ревновать к нему Завитушку. Вместе они уставились на то, как Санджи пытается справиться со своей захмелевшей от рома сестрой. — Она опьянела с третьего глотка, — задумчиво проговорил Ло. Зоро хлопнул его по плечу. — Да она просто крепкий орешек по сравнению с братцем. Сначала кажется, что пьяные Завитушки — это стихийное бедствие, но я научу тебя, сколько из этого можно извлечь удовольствия.       И Трафальгар, меланхолично наблюдая за нацепившей его шляпу розоволосой, про себя обкатал на языке это слово — «удовольствие». Какое непривычное, не из его словаря. И вместе с тем, если бы Рэйджу была иностранкой, то ее имя переводилось бы на его родной язык именно так.