Сказочный страх

Сказки про принцесс двинули крышу не одному поколению, но почему-то современные (не)наследницы умирают так и не побывав ни на одном балу, безжалостно затраханные своими (не)принцами. А принцу-то Золушка вроде и не нужна. Ну, Акаши уж точно. Славные девочки так и живут с тряпкой в зубах перед волшебным зеркалом, незаметным движением поправляя бюстгальтер с пушапом, а свободной рукой дорисовывая почти идеальные стрелки. Они в общем почти идеальные, только вот одержимы общей верой в то, что в будущем их труды кто-нибудь да оценит. Акаши не нравятся эти архисексуальные шелковые маечки, но он все равно лениво запустит руку в очередной чрезмерно глубокий вырез, искусно имитируя заинтересованность в процессе. Интереса было бы больше, будь на ней его любимое черное платье. Он вообще мастерски может подделать что угодно, касающееся человеческих эмоций. Не совсем настоящий принц. Он такой один на миллиард, наравне со своими невообразимыми друзьями, занявшими эту нишу среди оставшихся шести. Вроде бы не так много, как могло быть, но для этого мира семерка гениев - перебор. Обаятельные, харизматичные, богатые и, что греха таить, чертовски привлекательные - они задают тенденцию почти всему миру, оккупировав все социально важные направления: медицину, экономику, правоохранительные органы, индустрию красоты, пищевую промышленность и даже благотворительность. Золотая мечта нашего времени в лице сногсшибательных молодых мужчин. Недосягаемые, но настолько желанные, что руки дрожат от одного только имени. Они были чем-то большим, чем просто людьми. Будто выдуманные. Можно даже подумать, что они сбежали со страниц Шарля Перро. Акаши своим положением пользуется умеренно - это не является необходимым, когда в таком юном возрасте прохожие узнают тебя в лицо. И ей это нравится. Да все в этом красноволосом садисте ей нравится просто до фантастического безумия. В жизни так не бывает. Он слишком воспитан, слишком сдержан и слишком...красив. Сейджуро всегда галантно подает руку, по-джентельменски открывает дверь машины и провожает до входной двери, так ненавязчиво заботится и внушает безграничное доверие. Ему только белого коня не хватает, но лоснящаяся алая иномарка полностью компенсирует отсутствие этого атрибута. Совершенно ненужного, как оказалось. Обычные смертные мужчины казались просто досадными недоразумениями каждой его знакомой, потому что его переплюнуть невозможно. Она это знала всегда, поэтому даже не пыталась переключиться на что-то более приземленное. Не такое... волшебное. Знала и то, что ему не нравятся откровенные наряды, но намеренно надевала подобное с какой-то периодичностью, которую он еще не вычислил. Слишком идеально, чтобы быть реальностью. Смотря в эти бесовские глаза уже очень давно, она в этот идеал и не верила. Человек жестких правил, ни в коем случае не сомневающийся в своей правоте, просто не может быть мечтой стольких женщин, запертых в своих башнях, ждущих героического спасения. Но он таковым для них и является - мчащимся к охраняемой драконом-мужем крепости героем в сверкающих доспехах. Все это вранье и он не совсем герой. Слишком для этого властный, слишком жадный до ее тела, временами до бардовых засосов и красных следов от веревок, спрятанных под блузкой с длинными рукавами. Внимательный и понимающий, держащий все под своим нерушимым контролем, главный герой современной сказки вовсе не такой безупречный, каким его видят незнающие читатели. А вот ее считают настоящей принцессой, но очень уж неканоничная получается история. Не было здесь ни волшебного пробуждения, ни спасения от крылатого монстра, ни наивысшей страшной угрозы. Только своеобразный принц с опасным характером. Неужели в ее истории Акаши и есть тот дракон? Впрочем, драконы здесь были другими, и те лишний раз близко не подходили к семи неизвестным тварям. Стоило бы задуматься, но в его присутствии как-то не получалось. Сейджуро давал ей все, поэтому жаловаться было не на что, но слабые отголоски животного страха перед ним не могли не отпечататься на отношении к нему. Он никогда не переходил известной только ему границы, никогда не причинял серьезного вреда, отчего же тогда это чувство? Смесь беспричинного ужаса и безграничного восхищения порождала такую бурю эмоций, что на пике можно было забыть, как дышать. Все внутри говорило относиться к нему с осторожностью, но тянуло к Акаши невообразимо и сопротивляться этому не было сил. Он это любил. Смотрел на душевные терзания и даже в какой-то степени наслаждался, хоть никогда и не хотел быть причиной ее расстройств. Абсолютным владельцем - да, источником огорчения - нет. Это была своя игра в этой истории, где Акаши играл множество ролей, а его избранница должна была с ним то бороться, то любить до смерти. Зависело все от того, кем в какой момент он являлся. Иногда ее задачей было выяснить, спасатель перед ней стоит или же палач. Эта любовь доставляла им какое-то особое извращенное удовольствие. Нестандартные особенности сюжета. Напряженный Акаши стоит напротив, прожигает взглядом, всем своим видом показывает недовольство. В таком состоянии глаза у него кровью не наливались, а лучше бы было так, чем появляющийся там угрожающий, маниакальный блеск. Она не совсем сама виновата, но его это мало интересует, потому что и получала она тоже давно. Как известно, периодические встряски очень часто несут профилактический характер, поэтому бесполезно сейчас смотреть так жалостливо и опасливо - толку все равно не будет. Эти ее фокусы давно не работают, и Сейджуро ей уже не поверит, глядя прямо в эти покорные глаза, полные раскаянья. Поэтому Акаши прочно связывает запястья своим же галстуком, толкает принцессу на кровать и абсолютно не по-королевски собирается продемонстрировать, чем нынче карается непослушание. Своими жесткими поцелуями, властными движениями он недвузначно дает понять, что от нее требуется - "Подчинись мне!". Она удовлетворяет это требование полностью, выгибаясь и захлебываясь стонами - совершенно не аристократично и крайне непристойно. Резким движением Акаши разводит в стороны ее ноги, и нарочито медленно входит, вынуждая переступить через себя и попросить о большем. Девушка знает, что с его выдержкой не потягаться, поэтому сбивчиво умоляет его войти во всю длину, обещая взамен что угодно. Сейджуро издевается полных полчаса с небольшим, наслаждаясь видом: под ним извивается желанное тело, сгорает от возбуждения его женщина и оба прекрасно понимают, что никто кроме него ей таких ощущений не подарит. Она нетерпеливо подается навстречу и тогда он сам снимает свои ограничения. Толкается резко и грубо, ловит губами каждый пошлый стон и крик, хаотично оставляет засосы на бархатной коже и упивается своей властью. Это похоже на изнасилование с полным и абсолютным согласием жертвы на любые действия. Как интересно с возрастом преобразилось желание венценосца обладать - оно выливается в неудержимую сексуальную активность. - Хотя бы раз....еще...увижу, - толкается резко, заставляя стонать еще громче - я...трахну тебя так...что неделю...пошевелиться не сможешь. Воспитательные работы на этом не заканчивались, потому что кончить он по-прежнему не давал. Сейджуро сбавил темп, вошел меньше, чем на половину, только головкой и этого было непростительно мало. Она едва не плакала, стараясь вывернуться так, чтобы снова почувствовать его в себе, но мужчина такой возможности не давал. - Акаши...п-пожалуйста... - Ты поняла? - Д-да!...Войди уже, чертов садист! Он усмехнулся, после чего сразу впился требовательным поцелуем, заглушая восторженный крик, руками чувствуя, как до хруста выгибается тело. Секс с ним был превосходным - ни в сказке сказать, ни пером описать. После таких бурных ночей невозможно было ни разговаривать, ни двигаться. Ни думать о жизни без невиданного чуда. Оно одним своим видом отгоняло потенциальных спасителей, рискнувших посягнуть на его сокровище. Ревнивый змей, заменяющий всех на свете, внушающий такой обворожительный и беспочвенный страх, лишающий возможности когда-либо жить без него. Глупо, обидно, но и в таких историях своя действительность, которая не обещает быть безупречной. Современная сказка - что с нее взять?