Unexpected/ Неожиданность

      Учиха Сакура была на восьмом месяце беременности, когда их новый дом был, наконец, достроен.       Учитывая непредсказуемость её характера — как и характера её дочери — найти новый дом было проблематично. Большинство землевладельцев и банкиров давали дёру при виде приближающейся Учиха, и, в конце концов, лучшим выходом было просто построить новый.       Новый дом был значительно больше и крепче, чем прошлый, Сакура за этим внимательно проследила.       Не лично, разумеется.       Поскольку второй ребёнок был уже на подходе, Саске в нетипичной для себя манере настаивал, чтобы Сакура не волновалась по пустякам. Учитывая, что в последнее время она походила и чувствовала себя как кит, да и отличалась типичной китам поворотливостью, Сакура нехотя поддалась его просьбам.       И всё же, чтобы убедиться, в прочности конструкции, она мило поболтала с Ямато-сенсеем (или, скорее, подкупила его выпечкой своей мамы), чтобы тот тоже участвовал в процессе строительства. Благодаря его стилю Дерева, фундамент дома уходил так глубоко под землю что мог (возможно) выстоять любую внезапную вспышку гнева Сакуры.       Также, к радости Сарады и возмущению Саске, новый дом был куда более современный, нежели прошлый.       — Нам не нужна целая комната для еды, — заметил он, когда увидел планировку здания. — Это лишняя трата пространства.       — А в следующий раз ты мне скажешь, что ребёнку не нужна своя комната, и он будет спать с нами до десяти лет, — закатила глаза Сакура. Увидев, как её муж, было, открыл рот, чтобы, скорее всего, высказать именно это, она тут же его оборвала: — Есть у меня ребенок, или нет, но у меня все еще остаются срочные вызовы в госпиталь по ночам. Тогда я не буду бояться разбудить его, если мне придется уходить, это не есть хорошо для его развития. — Когда Саске снова открыл рот, чтобы возразить, она продолжила: — И даже не предлагай, чтобы он спал в комнате Сарады, потому что ей нужно отправляться на миссии. Я хочу, чтобы она отдыхала, а не страдала от недосыпа из-за детского плача.       — Ты еще не знаешь, будет ли он плаксой, — напомнил ей Саске с небольшой толикой раздражения в голосе. — Сарада никогда не плакала.       — Все дети разные. Может случиться, что у нас родится малыш, который будет кричать три года просто ради веселья.       — В таком случае, это будут точно гены твоей семьи.       — А если он будет ходить с таким выражением лица, будто все время страдает запором, это будут точно признаки твоей семьи.       Саске состроил гримасу, но не нашелся с новым аргументом, и на том их спор закончился.       Это было весомым доказательством того, как далеко они зашли в своих отношениях, что подобные комментарии больше не приводили его в ярость. Те годы, что он провел в поисках себя, как минимум дали ему возможность осмыслить собственное прошлое. Благодаря этому он твердо решил не возобновлять многие обычаи, присущие клану Учиха до той кровавой ночи.       Как бы то ни было, они очевидно не вписывались в жизнь современного Листа.       Про себя Сакура думала, что технологии нервировали её мужа, но она никогда не скажет этого вслух.       Саске вырос в куда более традиционных и Спартанских условиях, нежели Сакура. Большую часть своего детства он провел либо в подземных пещерах, либо скитаясь по свету без каких-либо современных удобств. Однако их дочь выросла окруженной множеством современных удобств и технологий, сколько Сакура могла себе позволить купить.       По большей части Саске очень правдиво старался выражать безразличие; до тех пор, пока Сарада не закатывала истерику, что её интернет был недостаточно быстрым. В таких случаях он либо поспешно удалялся, либо ворчал, что любую нужную ей информацию можно очень просто найти в библиотеке.       Или, ну, знаешь, поговорив с людьми.       Саске совершенно упускал из вида всю иронию этого аргумента, потому никогда не мог понять, почему Сакура так смеялась, когда он это говорил.       Сакура даже сейчас не могла удержаться от ухмылки, наблюдая через весь обеденный стол за тем, как её муж молча пил чай.       Если бы не его рост и молодое тело, Учиха Саске был бы олицетворением брюзжащего старого деда.       Она тихонько захихикала от представившейся картины.       — Что смешного? — спросила Сарада со своего места между ними, задержав палочки в сантиметре ото рта.       Саске тоже поднял глаза, изогнув бровь в подобии вопроса.       Последнее время это была редкость, чтобы они вот так всей семьей собирались за столом. Сакуру часто вызывали в госпиталь, поскольку она настояла, что будет работать до последней минуты («Я беременна, а не мертва, щаннаро!»), а Саске большую часть времени проводил на секретных совещаниях с Наруто («Если я расскажу тебе о них, тогда пропадет весь смысл „секретности“», - аргументировал он каждый раз, когда Сакура спрашивала его). Что касается Сарады, её всё чаще отправляли на миссии С и В-рангов за пределы Листа.       — Ничего, — тепло заверила их Сакура. — Просто подумала кое о чем смешном.       Саске хмыкнул, будто ожидая, что думала она в тот момент именно о нем, и сделал еще глоток чая.       — Да, точно, — насмешливым тоном сказала Сарада, закатив глаза. Она расправилась со своим онигири с лососем и подозрительно посмотрела на мать. — Готова поспорить, ты снова думала о чем-то неприличном…       Сакура от неожиданности брызнула слюной. Саске же чуть не удавился чаем.       — Эй! Не правда! — закричала она, её щеки, скорее по привычке, нежели по какой-то конкретной причине налились теплом. — Как ты можешь вечно обвинять меня в чем-то подобном?       Сарада многозначительно посмотрела на выпирающий живот матери, и, усмехнувшись, снова вернулась к еде. — Вообще нет причин тому, ага.       Сакура нахмурилась, заметив, что её муж успел не только оправиться от чайного удушья, но и нацепить едва различимую версию точно такой же ухмылки.       — Ну всё, — заявила она. — Вам больше не разрешается проводить время вдвоем. Это вообще не здорово — объединяться против кого-то.       Чем старше становилась Сарада, тем больше её поведение напоминало отца в её же годы. Сакура была не уверена, было ли это заложено генами, или же сказывалась потребность Сарады иметь хоть что-то общее с человеком, который отсутствовал большую часть её жизни.       В любом случае, если раньше это казалось ей очаровательным, последнее время такое поведение вызывало все больше раздражения.       — Только подумай, в каком ты окажешься меньшинстве, когда следующий научится говорить, — беспечно заметила Сарада.       — Нет, нет и нет! — настаивала Сакура. — Я не дам этому случиться. У меня будет человек на стороне, хочет он того, или нет. Этот ребенок уж точно будет маминым маленьким сыночком, так ведь, радость моя?       Она нежно погладила свой живот, а Саске одарил её слегка раздраженным взглядом. Она не была уверена, было ли это из-за её утверждения, что он не на её стороне, или же потому, что она, в конце концов, вернулась к глуповатым сюсюканьям.       

うちは

      Саске твёрдо придерживался мнения, что родители не должны сюсюкаться с детьми, и детей следует учить правильной речи с рождения. Он просто сходил с ума, когда Сарада была маленькая, а Сакура суетилась и мурлыкала вокруг их дочери.       — Ты просто не можешь не сюсюкаться с ребенком. Оно само слетает с языка, и ты уже не можешь остановиться, — возражала она, сильнее прижимая к себе Сараду и оставляя поцелуй на её лобике. — К тому же, мои родители тоже со мной так разговаривали, и я выросла нормальной, ведь так? И будь ой как осторожен, отвечая на это…       Хотя Саске и согласился, что из их прошлой команды генинов Сакура была самой уравновешенной, он сомневался, что неразборчивое кудахтанье её родителей было хоть как-то с этим связано.       Он также не рассчитывал услышать этот вялый аргумент еще долгое время. Хотя бы до тех пор, пока у Сарады не появятся дети.       И всё же, даже по прошествии стольких месяцев, беременность Сакуры время от времени заставляла его удивленно хлопать глазами.       Когда они расправились с последними Ооцуцуки, Саске, наконец, позволил потешить себя мыслью о будущем. Мечтой, которую он пронес через годы, пока скитался вдали от Конохи. В ней он вместе с Сакурой наблюдал, как расцветала их дочь, взрослея, и как однажды покидает дом в поисках собственного предназначения. Тогда они могли бы восполнить то время, которое он так лицемерно потратил в молодости.       Вместо этого, они готовились встретить еще одного ребенка, и следующие восемнадцать странных лет расплывчато вырисовывались пред ними поразительной неопределенностью.       Удивительно, или нет, но Саске приветствовал такую реальность.       Когда Сакура показала ему фотографию УЗИ и сообщила, что у них будет мальчик, Саске спалил картофель, который готовил к обеду. Вместе с рукавом своей рубашки и кухонным полотенцем, которое Сарада кинулась спасать, в то время как он притянул её мать в страстные объятия.       Сакура всегда хотела больше детей, да он и сам мечтал о такой возможности ещё с детства.       Однако это не унимало тот страх, временами беспокоивший его.       У Саске не было — а он верил, что нет до сих пор — ни малейшего представления о том, как быть отцом, тем более, хорошим. Не то, чтобы в его жизни было много примеров прекрасного отцовства.       Сколько бы он ни любил и ни уважал этого мужчину, но Саске понимал, что Учиха Фугаку не был образцом идеального отца. Ему было тяжело угодить, и он, очевидно, испытывал большую симпатию к старшему сыну.       Фугаку хвалил Итачи за всё, ведь он был его первенцем и тем, кто однажды пойдет по его стопам. Он тренировал его, поощрял его успехи, посещал все собрания, которые касались его сына. Тем временем, Саске рос в тени своего брата, и хотя он души ни чаял в Итачи, его, в то же время, терзала снедающая ревность.       Саске помнил, как ему не было нужно ничего, кроме отцовского признания, хоть какой-то намек, что отец гордился им не меньше, чем Итачи.       Нельзя сказать, что Саске завидовал брату; ни тогда, ни тем более сейчас, когда он знал правду о нем. Итачи был из тех бескорыстных людей, которые редко уживаются в обществе, тех, кто готов пожертвовать последней каплей собственного счастья ради других.       Временами Саске всё еще верил, что это он должен был умереть на войне. Что второй шанс должен был быть дан именно Итачи.       Но потом Саске смотрел на свою дочь и жену. И тогда его переполняла счастливая благодарность, и все подобные мысли отметались до следующей бессонной ночи.       Эти мысли отступали так легко, что Саске должен был стыдиться, учитывая всё, что он сделал.       С точно такой же невообразимой легкостью он отдавал себя каждому дню, стараясь восполнить каждое мгновение, упущенное с Сакурой.       Спустя столько лет его мозг все еще отказывался осознавать, как долго она его ждала.       Иногда он злился на это, ведь она заслуживала гораздо лучшего, чем то, что он когда-либо делал или сделает для нее.       — Это действительно так, — без сомнений ответила она, стоило ему однажды озвучить это вслух. Дни, когда они приукрашали правду, а он подавлял в себе чувства, были в прошлом. Его жена давным-давно решила говорить все, как есть — Саске полагал, что у нее всегда была эта черта, но ей было слишком неловко говорить прямо. — Но любовь нельзя контролировать. Ты и сам почувствовал это с Итачи. Ты ненавидел его лишь потому, что очень сильно любил.       Это был последний раз, когда они поднимали эту тему и когда они были так близки к ссоре. Потому что они не ссорились — и это действительно было так. Да, они дразнили друг друга или же отпускали саркастичные колкости, но Саске отказывался больше тратить их жизнь на ссоры.       Он прекрасно уяснил, что есть способы похуже, чтобы прожить свою жизнь. Теперь он знал, что по какой-то необъяснимой причине его присутствие делало Сакуру счастливой. За последние месяцы он, наконец, начал верить, что, возможно, даже он заслуживает хоть немного такого счастья.       — Это вовсе не значит, что я должен на этом успокоиться, — задумался он, рассматривая двух женщин своей жизни.       Сарада рассеянно ковырялась в своей тарелке, в то время, как Сакура с беспокойством смотрела на нее. Между ними читалось неуловимое напряжение; точно такое же, что висело над их небольшой семьей с недавних пор. Он не был уверен, был ли причиной переходный возраст или же что-то связанное с изменениями в их семейной жизни.       Саске бы не решился утверждать, что его дочь была не рада скорому появлению брата в её жизни, но она была далека от энтузиазма. И всё же, несмотря на все свои подозрения, он не был уверен, как ему стоит поговорить с ней. Если она действительно была похожа на него в этом возрасте (а с каждым днем он все больше и больше убеждался, что так оно и было), она плохо отнесется к прямому разговору.       Но, опять же, заходить издалека тоже не казалось ему действенным методом, о чем свидетельствовали ежедневные попытки Сакуры.       — Хорошо провели время у Какаши-сенсея прошлой ночью? — нежным голосом спрашивала её теперь Сакура. Саске уяснил, что с этим голосом надо быть очень осторожным.       — Мм-хм.       — Манако снова заказывала доставку, или же заставила готовить Какаши?       — Да, заказала доставку, — тихо ответила Сарада, всё также ковыряясь в своем ужине.       — Было хотя бы вкусно?       — Мм-хм.       — А что насчет мальчиков, как они?       — Близнецы были на миссии, был только Обито.       — Похоже, вы провели приятный тихий вечер.       — Ага. Поели, потом мы с Обито посидели в его комнате недолго…, — Саске выпрямился и прищурил глаза, — … и он показал мне свою коллекцию первого издания комикса «Принцесса Шторма». А потом Какаши отвел меня домой.       Саске снова расслабился, убедившись, что не произошло ничего неприемлемого, и кости счастливчика будут целы. Хотя и сделал мысленную заметку поговорить с Какаши на тему, как правильно вести себя с впечатлительными подростками.       Сакура была не совсем удовлетворена беседой.       — Ох. И это всё?       — Ну, мы планировали сбежать и стать международными преступниками, но это уже так избито, — скучно проговорила Сарада.       Оба родителя уставились на неё, не уверенные, как на это стоит реагировать. Они не особо скрывали свое прошлое от Сарады, и хотя Коноха больше не была сплоченной деревушкой, слухи все также быстро расползались по ней. И все же, её намеки на эти знания были несколько раздражающими. Перед Саске маячил непреклонный факт того, что подходит время, когда ему придется ей всё рассказать.       Сакура встретилась с ним взглядом, многозначительно указав головой в сторону Сарады, и он кивнул.       Он планировал этот разговор, как только уладит все формальности с Наруто, но, возможно, сейчас было лучшее время.       Он открыл было рот, чтобы предложить Сараде составить ему компанию в старый квартал Учиха, когда Сакура резко вдохнула.       — С тобой все в порядке? — быстро спросил он её уже будучи на ногах и подлетая к ней. Её уже две недели подряд мучили ложные приступы схваток. И хотя все уверяли его, что это нормально, Саске не хотел снова оказаться в неведении об очередном приступе.       — Всё хорошо, — отмахнулась Сакура. — Он просто кувыркается, — она усмехнулась, и Саске расслабился. — Может, он унаследовал любовь отца к акробатике.       Саске самодовольно улыбнулся и опустил руку на живот Сакуры — его пальцы слегка подрагивали вместе с движениями еще не родившегося дитя. Им овладело всеобъемлющее тепло — до тех пор, пока его дочь внезапно не спросила: — Я была ошибкой?       Оба родителя замерли. Тишина, наполнявшая кухню, перестала быть уютной и тёплой.       

うちは

      В тот же момент Сарада пожелала, чтобы она никогда не произносила этого вслух.       Они впервые за долгое время собрались всей семьей за столом, и Сараде не хотелось быть той, кто разрушит эту идиллию. Особенно если учесть, что через месяц-другой их семья больше никогда не будет состоять лишь из них троих.       Её родители стояли, склонившись друг над другом так, что Сарада не понимала, как она могла когда-то думать, что между ними нет любви. Они представляли собой идеальную счастливую семью, взволнованные в ожидании рождения их ребенка.       Совершенно позабыв о том, который у них уже есть.       К горлу подступил ком, и слова вырвались прежде, чем она успела остановиться.       Казалось, она унаследовала лишь худшее от родителей. И в этом действительно было некого винить, лишь себя саму. Она должна была поднять эту тему раньше. Сильно раньше — в тот же момент, когда они сказали ей о ребенке.       Сарада не хотела, чтобы родители думали, что она эгоистичная плакса на фоне их общего счастья.       Узнав о своем скором статусе старшей сестры, она делала то, что привыкла делать еще с детства –держать чувства в себе. Она улыбалась ради матери и отца, вежливо заверяя интересующихся и таких надоедливых прохожих, что она рада, и надеялась, что ситуация сама собой разрешится.       Однако, чем больше проходило времени, тем больше Сарада обращала внимание на то, как её родители готовились к появлению нового члена семьи. И как они, скорее всего, не могли себя вести, когда родилась она.       — Милая, как ты могла даже подумать об этом? — прошептала Сакура пораженно.       — Я-я-я… так не думаю… не обращайте внимания, — пролепетала Сарада, уставившись в стол. — То есть, разумеется, я не была ошибкой. Какаши и Седьмой говорили мне, что вы всегда хотели детей, так что да. Я просто… ну… вы же не делали всего этого, когда родилась я, верно? Не было всего этого планирования? — Она выдавила смешок. — Хах, конечно нет. Вы были в дороге. Как-то вылетело из головы. Это было бы крайне плохим планированием, если вы старались сделать ребенка во время путешествия. Думаю, я ответила на свой же вопрос…       — Сарада.       Её отцу всегда было достаточно лишь одного слова, чтобы призвать её к молчанию. Девочка вздрогнула. Взглянув на него из-под челки, Сарада заметила, что родители больше не прижимались с нежностью друг к другу. Отец смотрел на неё, слегка нахмурившись.       — Ты была сюрпризом, — прямо сказал он. — Но не ошибкой. Точно таким же сюрпризом, как и этот ребенок.       — Мы бы ни за что на свете не променяли тебя — вас обоих — на что-либо, — настаивала Сакура.       — Даже на то, чтобы я родилась мальчиком? — с вызовом спросила Сарада. — Тем, кто смог бы нести фамилию Учиха, как он сможет?       Она кивком указала на живот матери.       — Сарада! — Сакура выглядела так, будто её только что ударили, и Сарада действительно почувствовала укол совести за всё происходящее. Но что еще ей оставалось думать, наблюдая за всей их суетой?       Уже несколько месяцев их семья жила в новом доме на одинаковой удаленности от госпиталя и Резиденции Хокагэ. Сакура каждую неделю перекрашивала детскую, мучаясь в выборе цвета и стараясь добиться мнения Саске, хотя тот старательно делал вид абсолютной незаинтересованности. Он изредка пролистывал некоторые книги по детской психологии и родительским основам с той же внимательностью и решительностью, с коими видела его за прочтением свитков с описаниями миссий. А потом Ино, чья беременность случилась лишь на три месяца позже Сакуры, открыла тему детского сада.       Это был первый раз на памяти Сарады, когда её родители спорили.        — Учиха, — твердо заявил Саске, — не посещают детский сад.       — Ну, это, пожалуй, было потому, что женщины клана никогда не работали вне дома, — парировала Сакура.       — Сарада не ходила в детский сад.       — У нас, как бы, не было дома первые полгода, помнишь? А потом, когда мы вернулись, я отпросилась с работы на время.       — Не вижу никакой проблемы.       — Я не могу сидеть дома следующие шесть лет, ты же знаешь, что я нужна в госпитале. Ты будешь занят своей работой, о которой ты никому из нас не расскажешь, опять же. А Сарада будет все реже бывать дома с возрастом.       — Тогда я буду брать его с собой.       — Ты, — плоско повторила Сакура. — Ты собираешься бродить днями с привязанным к тебе ребенком?       — Не пойму, почему нет.       — Как бы очаровательно ты ни выглядел с переноской, но что ты планируешь делать, когда какой-нибудь очередной враг из другого мира нападет на тебя, пока ты будешь оттирать рвоту со своей рубашки? Ты собираешься с ребенком за спиной пересекать пространства? И не заставляй меня напоминать тебе про смену подгузников, ибо в прошлый раз…       — Прекрасно, — скорчился Саске. — Пусть будет детский сад. Но даже не думай вписывать его в программу детей-сирот Конохи.       С этим решением Сакура не стала спорить.       Иногда Сарада замечала, как её отец, проходя мимо холодильника, к которому была прикреплена фотография УЗИ ребенка, брал её и рассматривал с лёгкой улыбкой. Перед Экзаменом на Чунина ей хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать, сколько раз он улыбался, и меньше всего — глядя на неё. Но её брата еще даже не было в этом мире, но он уже очаровал её отца.       — С чего ты взяла, что это имеет значение? — теперь вмешался Саске, невыразительный тон которого говорил о неуверенности старшего Учиха в том, как реагировать на происходящее.       — Потому что, очевидно, имеет! — закричала Сарада. — Все те годы тебя не было дома — ты вернулся — и первое что ты сделал, это взял Боруто в ученики. Я твоя дочь, а ты ни разу не проявил интереса…       — Я был впечатлен тем, что ты выбрала иной путь — что ты хочешь стать Хокагэ. Или это больше не так?       Сарада остановилась и сощурилась. — Откуда ты…?       — Мы ведь твои родители, и мы знаем, о чем мечтает наша собственная дочь, — мягко сказала Сакура.       — И Боруто, не затыкаясь, твердил об этом.       — Это… это ничего не объясняет! Ты никогда даже не пробовал спросить меня!       — Я решил, что если бы ты захотела, ты бы рассказала мне об этом, — выдохнул Саске. — У тебя никогда раньше не было проблем с выражением мыслей.       — Твой отец пытается сказать, — вмешалась Сакура, наградив Саске предупреждающим взглядом, — почему ты просто не сказала нам, что тебя беспокоит? Тогда мы могли бы разобраться вместе.       — Правильно, ага, потому что последние несколько месяцев вы были заняты друг другом, — огрызнулась Сарада. — Я больше чувствовала себя частью семьи, когда Папы не было дома все то время, но теперь все по-другому, а вы, ребята, похоже, этого даже не замечаете!       Её родители обменялись взглядами, что разозлило её еще сильнее. Сараде казалось, будто они смеются над ней.       — Просто — просто посмотрите, как уже изменилась наша жизнь, а ведь ребёнок еще даже не родился! — закричала она. — На что она будет похожа, когда ребенок уже родится? Вы это вообще осознаете? Я о том, что у нас новый дом, и все эти детские вещи и книжки… и прочее… но будет ли оно всё так? И Мама и Папа, вы оба будете дома растить его? Наблюдать его первые шаги и первые слова, и …. Вы ведь оба будете здесь ради этого, так?       Сакура смутилась. — Разумеется, будем.       Желудок Сарады сжался.       — Тогда… почему вы не могли быть со мной всё то время? — прошептала она.       На глаза Сакуры стали наворачиваться слёзы, а лицо Саске приобрело одно из тех выражений осторожной пустоты, которое Сарада замечала, лишь когда отец сталкивался лицом к лицу с врагом. Что заставило желудок сжаться еще сильнее.       — Сарада, мы были с тобой всё то время, — настаивала Сакура. — И твои первые слова, и шаги…       — Первый день в Академии? — с вызовом спросила Сарада. — Потому что я уверена, что там была лишь ты, Мам. И даже тогда тебе пришлось бежать в госпиталь, так что у тебя даже не было времени встретиться с другими родителями.       — Но я выросла вместе с большинством из тех родителей!       — Это не имеет значения! Вы должны присутствовать на таких событиях. Таких как выпускной и День Рождения, потому что так поступают родители, — сокрушалась Сарада. — А что насчет обучения семейным техникам? Я узнала от одноклассника, что Учиха специализируются на огненных техниках, и потом мне пришлось учить их по книжкам. Но, думаю, в этот раз будет всё хорошо, ведь Папа будет здесь и лично научит моего маленького брата. И он будет здесь на каждом событии, и … и… это не честно!       — Ты хочешь, чтобы я ушел?       В этот раз замерли Сакура и Сарада, с ужасом уставившись на мрачное лицо Саске.       

うちは

      — Что?       Ровный взгляд Саске встретился с глазами уставившейся на него дочери. Неуверенность и смущение вытеснили злость из её тона.       — Ты этого хочешь? — спокойно повторил он. — Чтобы я ушел?       От злости щеки Сарады покраснели.       — Нет! Конечно, нет…       — Если это сделает тебя счастливой, я сделаю это. Если ты думаешь, что так будет честно, чтобы твой брат тоже рос без отца…       — Я не о том! Я не это имела…       — … не сложно будет попросить у Наруто какую-нибудь долгосрочную миссию, — закончил он. Эти слова были словно грязью во рту, даже если Саске и сам решил их озвучить.       — Саске! — Сакура побелела, схватившись за свой живот, словно за спасительный якорь. Саске протянул руку к жене, чтобы успокоить, стараясь убедить в том, что не хотел её расстроить.       — Нет! Прекрати! — закричала Сарада, вскакивая на ноги. Её Шаринган с отчаянием загнанного зверя уставился в точно такой же Шаринган отца. — Как ты можешь говорить что-то подобное?       — Чтобы показать очевидное, — ответил он, стараясь держать тон ровным. — Мы не можем изменить прошлое, как бы того ни хотели. И бесполезно совершать одни и те же ошибки в бессмысленных поисках того, что есть честно. Мне тяжело дался этот урок, и я надеюсь, тебе никогда не придется его выучить.       — Это не то, что я…. Я просто хотела сказать…       — Ты заслуживала расти с заботливым отцом рядом, — продолжил Саске. — Я не буду этого отрицать или же оправдываться. Я неподходящий отец.       — Саске, прекрати!       — Сакура, просто дай мне сказать, — попросил Саске, подождав, пока она заставит себя успокоиться, прежде чем продолжить. — Сарада, когда ты родилась, твоя мама знала о тебе всё. В чём ты нуждалась и что было для тебя лучше. Единственное, что мог сделать для тебя я, это убедиться, что мир, в котором ты растешь, защищен.       — И ты ушел, — сказала Сарада. Она уже слышала эту часть истории.       — Да. И если бы мне пришлось принимать подобное решение сегодня, я бы сделал это снова, — сказал он ей, получив в ответ взгляд, полный удивления и толики обиды. — Потому что, это моя обязанность, как твоего отца — обеспечить твою безопасность.       — В твои обязанности не входит покидать собственного ребенка!       — Я знаю. В некотором роде, это лучшее, что я мог для тебя сделать, — продолжил он, разочарованно сжав челюсть. — Без меня, ты выросла в Конохе, окруженная людьми, которые любят тебя, и которых любишь ты. Ты для них своя и они будут защищать тебя. Ни мне, когда я был маленьким, ни кому-либо другому из моей семьи никогда не доводилось испытывать этого. Ты куда большая и важная часть этой деревни, чем я когда-либо был, или когда-либо стану.       — Это неправда, — вмешалась Сакура. — Большинство жителей приняли тебя, и таких людей становится всё больше, чем дольше ты находишься здесь.       — Но они всегда будут сомневаться, — ответил Саске. — И это нормально. Я заслужил это, и ты это знаешь.       Сакура изогнула губы, потому что не могла спорить с этим. Он снова перевел взгляд на дочь.       — Есть причина, по которой люди странно смотрят на тебя временами. И она никак не связана ни с тобой, ни с твоей матерью. Я сделал слишком много вещей в молодости, коими не могу гордиться. Я совершал поступки, которые ранили самых дорогих мне людей и жителей этой деревни.       — Но ты всё равно в итоге был героем, — слабо возразила Сарада. — Все так говорят.       — Вслух и перед Хокагэ — возможно, — сказал Саске, лицо которого исказила мрачная улыбка. — Но не всё так просто забыть, а у людей хорошая память. Когда ты подрастешь, я расскажу тебе что-нибудь из того, что произошло. — Сакура прочистила горло, и Саске, поразмыслив, кивнул. — Не всё, поскольку ты не должна обременять себя некоторыми моментами моего прошлого. Но до тех пор, ты должна понять — и ты должна будешь объяснить это своему брату — что вы не должны отвечать за ошибки моего прошлого, и оно не имеет к вам никого отношения.       — С чего он будет меня слушать? У него будете вы двое.       — Старшие братья и сестры должны оберегать младших от всего, что может им навредить, — сказала Сакура. — Иногда даже от их собственных родителей.       — Откуда тебе знать? У тебя нет ни братьев, ни сестер.       — У меня нет. Но я знаю человека, который прошел ужасный, сложный путь, чтобы спасти своего брата от тяжелой правды, — серьезно сказала она. — Твой Дядя Итачи тоже герой, несмотря на все, что ему пришлось совершить.       Саске вздрогнул, почувствовав как её пальцы сжали его ладонь; он даже не заметил, как она подошла к нему — настолько он был сосредоточен на меняющемся настроении дочери.       — Не вини во всем лишь отца, — продолжила Сакура. — Я должна была тебе рассказать больше. И я должна была догадаться, что ты чувствовала всё это время.       Даже если она и не могла ничего рассказать. Они обсуждали это, прежде чем Саске покинул деревню. Было лучше, чтобы жители Конохи думали, будто Саске оставил семью и отправился скитаться, нежели открыть им правду, что он путешествовал по миру, в поисках ответов. Если бы враги узнали его цель, тогда миссия могла быть под угрозой — и, как следствие, весь мир.       Он знал, что Сакура делала всё возможное, чтобы возместить его отсутствие, но ничто не могло вернуть те годы.       — Сарада, даже если ты не можешь простить нас за то… за то что мы неправильно поступили с тобой, — заговорила Сакура, — пожалуйста, не вини во всем своего брата. Он никогда не просил прийти в этот мир. И у него будут свои проблемы с нами, я уверена. У всех детей так.       Сарада шмыгнула носом и отвернулась, однако Саске успел заметить её глаза: Шаринган исчез.       — То, что у нас появится еще один ребенок, не значит, что мы о тебе меньше заботимся или же, что ты не так важна, — подытожил Саске.       Сакура кивнула. — Ты есть и всегда будешь нашим первенцем. И, как и это дитя, ты была рождена в любви.       — Уфф, Мам, можно без таких откровений, — возмутилась Сарада скорее из привычки, чем из-за подлинного отвращения. — Я уже приняла тот факт, что у вас, ребята, был секс, но мне не нужны подробности.       Сакура пораженно рассмеялась. После чего она протянула руку и схватила Сараду, крепко прижав к себе. Прежде, чем Саске успел уклониться, он тоже был затянут в её объятия, и вот они уже стояли и обнимались в очень неудобной позе, перегнувшись через обеденный стол.       — Ай! Мам, ты меня раздавишь! — возмутилась Сарада. — А еще, меня ребенок пинает.       — Не дерись с братом, он ведь даже еще не родился, — беспечно ответила Сакура, всё же отпуская их. Саске потряс рукой, практически уверенный, что жена могла вывихнуть ему пару пальцев. — И с этого дня, юная леди, ты будешь рассказывать нам всё, что тебя гложет. Я когда-то тоже нагнетала себе всяких мыслей, и что я тебе скажу. Вот вообще мне не понравилось. Больше никаких секретов между нами. Между каждым из нас. Договорились?       — Договорились, — пообещала Сарада.       — На этой ноте, — подал голос Саске, — есть кое-что, что я хотел сказать вам обеим. С тех самых пор, как я вернулся.       — Ты, наконец, расскажешь о чем были все те тайные встречи с Наруто? — заинтересовалась Сакура. — Потому что он отказывался говорить, даже под угрозами, что я выбью информацию из него. Что-то о древних законах и юридических вопросах, в которых он не мог разобраться.       — Да. И я прошу прощения за это, — Саске склонил голову, извиняясь. –Дело в том, что клан Учиха слишком долго не принимал участия в официальных делах Конохи. Ему требуется представитель, иначе прошлое может повториться. Я обсуждал законность этого с Наруто и Шикамару, и они нашли несколько лазеек, позволяющих это сделать.       — О чем ты говоришь? — спросила Сарада, взглянув на мать, которая выглядела так же сконфуженно, как и она сама.       — Обычно, для этого должно быть назначение совета двенадцати старейшин и официальная церемония после, — продолжил Саске. — Но, учитывая обстоятельства, нам придется опустить некоторые формальности. — На его губах появилась легкая сдержанная улыбка. — И, честно сказать, я всегда не переносил церемонии.        — Дорогой, ты говоришь загадками, — пожаловалась Сакура, описывая нервные круги на своем животе. — Это вызывает у меня изжогу.       — Хм. — Саске кивнул в подобии извинения и встретился глазами со взглядом дочери. — Сарада, сейчас ты единственная истинная представительница клана Учиха в Конохе. Есть люди — даже те, кто сейчас у власти — которые не доверяют мне. А твоя мама, в их глазах, Учиха лишь по браку.       — И…?       — И я решил, что с этого момента, ты станешь главой клана Учиха.       На какое-то мгновение кухня погрузилась в кромешную тишину.       — Что?! — хором прокричали его жена и дочь, отражая всеобщий шок.       

うちは

      За время, проведенное вместе, муж Сакуры временами говорил и совершал достаточно шокирующие вещи. И хотя многие из них были куда более неожиданными, нежели его последнее откровение, Сакура не могла избавиться от чувства, что это как-то неправильно.       Это последнее, что она ожидала в завершение сегодняшнего разговора.       — Ты будешь принимать участие во всех официальных делах деревни. То есть, тебе придется общаться с другими главами кланов и принимать решения, лучше всего подходящие для будущего клана Учиха, — закончил Саске, как само собой разумеющееся.       — Ты… ты спятил? — закричала Сарада. — Я…Я не могу сейчас возглавить клан, мне всего тринадцать!       — Возраст не имеет ничего общего со способностями.       — Твой… твой Дядя Итачи в тринадцать был капитаном АНБУ, — заметила Сакура, стараясь преодолеть собственное удивление и поддержать решение мужа. Обдумав всё самостоятельно, она понимала, из какой логики он исходил, но всё же… это было большой новостью. — И… и Гаара уже был Казэкагэ к пятнадцати годам.       — А твоя мама к семнадцати годам овладела Силой Ста Печати Леди Цунадэ, — подытожил Саске.       Гордая собой Сакура поборола желание поправить волосы. — Ты справишься, милая.       — Мы с мамой всегда будем рядом, чтобы помочь советом, если потребуется, — продолжал Саске. Но теперь ты должна быть связующим звеном между Конохой и кланом. Ты лучше всего подходишь на эту роль. И это даст тебе нужный опыт, чтобы стать Хокагэ.       Сарада выглядела ошеломленной.       — Я научу тебя всему, что ты должна знать — всему, что я помню, чему учил мой отец моего брата. Ты же, в свою очередь, уже решишь, нужно ли передавать эти знания следующему главе клана. Будет ли им твой брат, или же один из твоих собственных будущих детей, это всё зависит лишь от тебя. Также, — Саске внезапно, стал неуверенным, — Нам с тобой придется провести много времени вместе. Если ты не против.       — Я-я-я… но разве ты не тренируешь Боруто?       — Не 24 часа в сутки. К тому же, это дела клана, так что это в приоритете.       — Правда? — спросила Сарада, и на её лице отразилось нечто похожее на восторг. Сакура почувствовала угрызения совести, ведь это выражение так редко появлялось на лице её дочери. Она знала, что это, в первую очередь, из-за того, что к Сараде впервые относились, как кому-то более важному, в её понимании.       — Мы исправимся, — тихонько пообещала она, бережно обхватив руками живот. — Я обещаю сделать всё в своих силах, чтобы, ни ты ни Сарада никогда не чувствовали себя ненужными.        — Через несколько месяцев будет Экзамен на Чунина, так что ты будешь занята тренировками. Но как только ты закончишь…       — Ты ведь придешь, да? — прервала его Сарада. — Посмотреть на экзамен? Потому что в этот раз мы точно сдадим, я в этом уверена, и…. ам… я работала тут кое-над чем, что я хотела бы тебе показать.       Теперь была очередь Саске удивляться, хотя он смог быстро это скрыть.       — Я приду, — пообещал он.       — Прекрасно! В смысле — эм, круто, — исправилась Сарада, пытаясь подрожать равнодушию отца, но тут же оставив эту затею и бросившись к нему в объятия. — Спасибо тебе большое! В смысле — это же полное щаннароо! — Она сжала его достаточно сильно, что Сакура услышала, как затрещали кости мужа, прежде чем Сарада отпустила его. — Всё в порядке, я прощена? Мне просто нужно узнать у Конохамару-сенсея дни, когда у нас нет тренировок, чтобы мы с тобой могли сразу приступить. Хорошо?       — Иди, милая, — сказала ей Сакура, заметив, что пораженный Саске стоял в молчании.       — Спасибо, Мам!       Розово-черной молнией их дочь вскочила из-за стола и промчалась в свою комнату. Саске и Сакура уставились в точку, где она была несколько мгновений назад, прежде чем Сакура нарушила тишину.       — Так мне показалось, или она только что сломала тебе пару ребер?       — Тебе не показалось, — глухо ответил Саске.       — Моя девочка, — счастливо вздохнула Сакура протянув к спине мужа ладонь, обрамленную зеленым свечением.       Чакра легко проходила сквозь её пальцы, залечивая повреждения.       — Саске, дорогой? — сказала она.       — Хм?       — Даю тебе высший балл за попытку быть родителем.       — Хм.       — Но если ты еще раз — еще хоть раз — примешь решение о будущем наших детей не посоветовавшись со мной, я выпотрошу все твои внутренности и впихну их тебе в глотку, — пообещала Сакура тоном столь же острым, как кунай. — И нет, за меня говорят вовсе не гормоны.       Саске нахмурил брови. — Сакура…       — Нет, — прервала она его. — Я понимаю, что в данном случае тебе пришлось придерживаться особых процедур и прочего вороха юридической документации касательно клана. Это я поняла. Но это теперь и мой клан тоже. Уже практически четырнадцать лет как. И если твоя мать — господь упокой её душу — не задавала вопросов о решениях твоего отца, я буду. И так будут поступать все будущие женщины или жены, принадлежащие к этой семье.       — Я согласен со всем вышеперечисленным.       — Хорошо. Потому что, несмотря на то, что ты просто дьявольски сексуален даже с одной рукой, вряд ли у меня будет тот же восторг, если я превращу тебя в кровавый труп.       — Я прошу прощения, что не обсудил это с тобой до того, как объявить. И что вообще не обсудил.       — Да, что ж, нам не приходилось с этим сталкиваться, потому что тебя не было в деревне. И нет, я не виню тебя в этом, — она быстро спохватилась, чтобы заверить его. — Но ты прав, времена меняются, и если уж мы строим новый клан Учиха с нуля, некоторые моменты тоже изменятся. Особенно если учесть, что ты назначил нашу тринадцатилетнюю дочь разбираться с кучкой дряхлых грузных стариков, возглавляющих другие кланы.       — Я в ней абсолютно уверен. Она твоя дочь. А ты самый упрямый человек из всех, что я знаю.       — Я думала, это Наруто?       — Наруто не заговорил меня до такой степени, чтобы я на нем женился, — сказал Саске, оставляя поцелуй на её виске.       — И это крайне хорошо, иначе у меня были бы проблемы.       Саске остановился. — И что это должно значить?       Она захихикала. — Ничего.       Саске отстранился, хмурый вид его лица был таким же, как в двенадцать. — Нет, серьезно, что ты имеешь в виду?       — Ох, знаешь что? — Сакура сделала вид, что зевает. — Меня это всё так вымотало. Мне нужно вздремнуть…       — Сакура…       — Ты же не против прибраться на кухне, да, дорогой? — невинно уточнила она, стараясь покинуть кухню настолько быстро, насколько позволяло её неуклюжее тело. — Спасибо!       — Сакура!