Лапка любви

      Вот и Новый год — долгожданный, многообещающий, блестящий огнями витрин и запахом мандаринов. Я хотел отметить его скромно: дождаться полуночи, выпить бокал шампанского под всплески фейерверков и с чистой совестью упаковаться в кровать. Но, как говорится, мечтать не вредно. — Я хочу ёлку! — завопила Алиса так, будто требовала не дерево, а как минимум трон. — Купи! Ну купи! — Господи, за что мне это наказание? — простонал я, зажимая уши, и попытался ретироваться из комнаты подальше от этой ненормальной. — Сколько тебе лет вообще? Зачем тебе ёлка? — сдался я, встретившись с ней взглядом. — Мне двадцать четыре, но в душе я ребёнок! — топнула ногой нахалка. — Хочу ёлку. Это же Новый год!       Разговаривать с ней — всё равно что спорить с ураганом. Энергия улетучивается, аргументы рушатся, а ты стоишь посреди хаоса, чувствуя, как из тебя выкачивают последние жизненные силы.       И вот я — на улице. Конечно же, с ёлкой в руках. Смотрю на счастливые лица прохожих, и мне хочется спросить у них: «Вы тоже поддались на уговоры чёртовых фей?» Мимо витрины с женской одеждой взгляд сам собой скользнул на манекен в красном платье. Ах да, у неё ведь даже одежды нет, — мелькнуло в голове. — И что я вообще делаю? — пробормотал я, стоя на кассе и расплачиваясь за платье.       Снег крупными хлопьями ложился на город, превращая улицы в белое пушистое море. Дворовая детвора лепила снеговиков, ловила языком снежинки — всё как в детстве. Люблю зиму. Холодную, неприступную, волшебную. И, как ни странно, в глубине души рад, что встречаю Новый год не один. Даже хорошо, что эта отчаянная ведьма доконала меня купить ель. Всё-таки праздник.       Я не успел вставить ключ в замочную скважину, как дверь распахнулась, и на пороге возникла Алиса — глаза горят, как у ребёнка, которому пообещали целую коробку конфет. — Ура! Ёлочка! — с восторгом прокричала она на весь подъезд. — Можно хотя бы войти? — буркнул я, лавируя между её руками и иголками дерева. — Кстати, я купил тебе одежду. Не ходить же тебе вечно в моей рубашке.       Ошибка. Категорическая. Говорить о подарке на пороге — смертельно опасно. — Покажи! — взвизгнула она и, не давая мне шанса, выпихнула обратно в подъезд. — Дай! — Да дай же мне зайти, неугомонная женщина! — прошипел я сквозь зубы, удерживая ёлку и пакеты.       Но наши «тёплые» переговоры прервала местная страж бабушкиной морали — соседка Галина. — Эй, молодёжь! Я всё понимаю — возраст, кровь играет, но потише можно? Вы не одни тут живёте! — выстрелила она, не открывая дверь до конца. — Что за поколение, Боже-Боже… — Баб Галь, я… — начал я, но тщетно. Дверь хлопнула, оставив меня наедине с ехидным смехом Алисы. — Ахаха! — хохотала она, согнувшись пополам. — Тихо! Если она выйдет второй раз, её монолог автоматически удвоится, — предупредил я, но зря.       Алиса лишь рассмеялась ещё громче, и я, чтобы покончить с этим цирком, фактически пропихнул её внутрь вместе с ёлкой.       Со стороны, наверное, выглядело, будто я изгоняю демона. — Стасик, покажи! — подпрыгивала она, едва я поставил ель. — Отдай мой подарок!              Отдав платье, я с чувством выполненного долга занялся установкой ёлки. Зелёная, пушистая, чуть ниже Алисы, она наполнила комнату ароматом праздника.       Я уже собирался упасть на диван и отдохнуть, когда из спальни раздался крик, от которого, кажется, содрогнулись стены. — По-твоему, я такая жирная?! — визг, смешанный с писком, резанул слух, как новый мел по доске. — Оно большое! На два размера! — Ну… купил на вырост, — вырвалось у меня само. Зря. Очень зря. — Какой вырост?! Я не подросток! — швырнув платье, Алиса исчезла за дверью спальни.       Пока она дулa губы, я наконец позволил себе расслабиться. Глаза слипались, тело становилось лёгким, мысли ускользали. Всё… праздник удался.       Но недолго музыка играла. Что-то тяжёлое, объёмное и, черт побери, колючее, рухнуло прямо на меня. Проснулся я мгновенно — так быстро я не вскакивал даже на работу после трёх будильников. Открыв глаза, увидел, что нахожусь в объятиях зимней красавицы — той самой ёлки, которая теперь больше напоминала набор палок. — Ахаха! Недомастер! — залетела Алиса, сияя как новогодняя гирлянда, в моём балахоне. — Даже ёлку поставить не можешь! — Девочку в мешке я попросил бы помолчать, — съязвил я, отчаянно выбираясь из-под хвои.       Она подошла ближе, улыбаясь, и я уже собрался поблагодарить её за помощь… но зря расслабился. Алиса резко села на меня — да, именно туда, где недавно стояла ёлка — и, глядя в глаза с хитрым прищуром, натолкала мне в рот пригоршню мишуры. — Господи, что у тебя в голове… — пробормотал я, кашляя блестками.       Коварная женщина. Настоящая буря в человеческом теле.