Суровый Мин

***

      Когда твоя популярность растет с каждым днем в геометрической прогрессии, и в фандом нескончаемым потоком приходит все больше людей, нужно постоянно удивлять их и как-то поддерживать интерес к группе, причем не только красивыми клипами и офигенной музыкой.       — Так, я не понял, почему ты еще не готов? — из-под челки Шуге открылся вид на полосатый розовый кардиган, а затем и на самого Джина, когда рэпер все же удосужился поднять свою голову, бросая на старшего свой фирменный взгляд.       — Хён, я не буду надевать эти идиотские крылья, — недовольно пробурчал младший, сидя на спинке кресла, — они весят больше меня, ты же не хочешь, чтобы я переёбнулся на этом чертовом кресле?       — Юнги, не придуривайся, я хочу лишь, чтобы все прошло хорошо, — Ким недовольно сложил руки на груди и как обычно быстро заморгал, — это ведь не я ныл больше всех, что хочу титул лучших руммейтов.       Мин и правда хотел победить, можно даже сказать, что эту награду он ждал больше, чем что-либо.       Даже не так.       Да он, блять, просто был одержим этой мыслью, и наверное, если бы победили Тэхен с Намджуном, например, Мин скорее всего задушил бы одного из этих придурков ночью подушкой. Ну какие из них лучшие руммейты, бред какой-то.       И нет, он совсем не хотел что-то там доказывать всем, ему это не нужно.       Его интересовал лишь кое-кто конкретный.       — Но почему именно эта сцена со статуей? — Юнги прекрасно помнит, что было в клипе. И только лишь от одной мысли об этом мурашки бегут табунами по всему телу, а еще краснеют уши.       И не то, что он не хочет этого.       Очень хочет.       Просто он наперед знает, что из этого получится, ведь перед прекрасным и охуенным Кимом контролировать себя просто невозможно. А терять марку и показывать слабину уж очень не хочется. И Шуге остается лишь надееться на то, что хён не замечает его вечно розовый румянец на мёртвенно бледной коже.       — Потому что это единственная моя сцена в клипе, — вздохнул Джин, приземляясь на свою кровать, — но ты, конечно, можешь еще сыграть роль картины, на которую я смотрю,— отшучивается Ким, ожидая ответа соседа.       Шуге это показалось уж очень забавным, особенно надутые щёки хёна, после того как он это сказал.       — Ладно, но это только ради победы, — все же сдается Мин. И мысленно умоляет себя держаться при любых обстоятельствах, даже если Джин будет провоцировать.       А он будет, Юнги уверен в этом даже больше чем в том, что звуки разбитой посуды, доносящиеся сейчас с кухни, напрямую связаны с рукожопностью лидера.       Ведь Сокджин любитель такой херни, как всякие воздушные поцелуйчики и прочие заигрывания, причем не только с Мином, а со всеми, даже с незнакомыми, и Юнги это конкретно подбешивает. Хочется оторвать его кривые пальцы и запихать их куда-нибудь подальше, чтобы Шуге больше не приходилось ревновать. Хотя Ким и без них сможет изображать из себя не пойми что, теша свое чертово самолюбие.       — Разве тебе нужны какие-то доказательства? По-моему, и так все знают, что мы идеальные, — Джин делает паузу откидываясь намного на кровати, и смотрит пристально, поправляя свою гребанную челку, —...руммейты.       Юнги хочет разукрасить личико этого придурошного хёна, только лишь из-за этих махинаций рукой, но тепло все же разливается по всему телу, оставляя небольшой осадок от слова "руммейты".       Он бы хотел заменить это слово на какое-нибудь другое.       — Хорошо, давай уже снимем эту пародию, — одно слово, и старший уже помогает надеть белые крылья на спину Шуги, — надеюсь, ты не собираешься и правда меня целовать, как ту статую, — неожиданно даже для себя выпаливает Юнги, заливаясь краской по уши. Лучше бы он вообще молчал.       — Я так и знал, ты не читал сценарий? — старший вдруг опять оказался перед рэпером с недовольным видом.       — Да чего там читать-то... — Мин офигевает от догадливости Джина, что аж запинается в словах, — ну да, не читал, я занимался куда более важными делами.       — Ну и какими же, интересно знать? — все никак не унимается Ким.       "Улучшал свой вокал, чтобы хорошо спеть твою песню, идиот" — хочет сказать Юнги, но получается что-то типа: "не твое дело".       — Ладно, давай хотя бы порепетируем, — выдыхает старший, пытаясь настроиться.       Но стоит ему немного приблизиться к рэперу, как тот опускает голову, смущаясь как девочка, и Кима это уж очень забавляет.       — Юнги-чи, посмотри на меня, — почти шепчет Джин, пододвигаясь еще ближе. А Юнги готов провалиться на этом ебучем кресле куда угодно, лишь бы не видеть наглую и довольную морду соседа.       — Приблизишься хоть еще на сантиметр, и я тебе въебу, — все же поднимая голову, говорит младший.       Сюда, конечно, бы больше подошло "выебу", но Мину сейчас с трудом даются даже эти слова.       А еще ему гадко от того, что Ким с ним просто играет, а он краснеет как школьница от легких касаний по лицу. И ведь Джин даже не по мальчикам (Шуга почему-то в этом уверен на все сто), но как-то умудрился сделать из Юнги того самого пидора, которых рэпер раньше на дух не переносил.       — Ты такой милашка, — парирует Ким, заранее зная, что это существо с розовыми щеками и злым взглядом ему ничего не сделает, — тебе так идет голубой, — показывая на свитер соседа, говорит Джин и просто уходит, оставляя Юнги одного со своими мыслями и дергающимся левым глазом.

***

      Юнги держит долгожданную награду, смотря куда-то на дорогу выходящую из окна в их комнате, и чувствует себя как крестьяне, освобожденные от крепостного права - вроде и получил то, что хотел, а что делать дальше не знает.       В голове то и дело сменяются картинки этого вечера, и Мин невольно улыбается как дурак самому себе, делая заметку обязательно потом припомнить хёну эти его "3 секунды".       А еще проскальзывает мысль, что их объятия были слишком уж палевными, но ему честно говоря плевать на это, в тот момент он был слишком счастлив, ведь это их с Джином награда, с его любимым хёном, который слишком дурак, чтобы догадаться о чувствах Юнги.       — Ну что, ты счастлив? — сзади слышится знакомый голос, но Шуга не хочет оборачиваться, вдруг этот мистер, как он сам себя называет, мировой красавчик опять что-то вытворит, — я со стенкой что ли разговариваю? — рэпер чувствует спиной, что Ким уже слишком близко, даже волосы на затылке встают от его дыхания.       — Эй, мой идеальный руммейт, почему ты не отвечаешь? — на плечо Юнги приземляется что-то тяжелое, поэтому он сдается и поворачивается, спихивая с себя голову Джина.       — Что за странное обращение? — в привычном тоне говорит он, морщась.       — Может тогда, мой Юнги-чи? — голос вокалиста бархатный и слишком нежный. да он и сам весь слишком.       — Я же просил тебя больше не называть меня так, бесишь, — быстро тараторит рэпер, вновь чувствуя как горят его щеки, но перед тем, как это заметит хён, он успевает опять повернуться к окну.       А Джин тихо усмехается над милым поведением младшего и не собирается останавливаться.       — Тогда... — Мин чувствует теплые руки, которые обвивают его торс, — любимый? —Ким шепчет прямо возле уха, обжигая его своим горячим дыханием. А Шуга чувствует как его словарный запас стремительно уменьшается, да и вообще в голове одна грёбанная каша из непонятных мыслей.       Но через пару секунд все встает на место.       Ком обиды подкатывает к горлу, а слезы уже копятся где-то в уголках глаз.       Так паршиво ему еще не было никогда, причем не только из-за Джина, но и из-за своей же никчемности. Он просто ненавидит это все и дает наконец-то волю эмоциям, копившимся долгое время в нем, отталкивая от себя старшего.       — Что? Что за хуйню ты несешь? — Джин конкретно офигевает от реакции соседа и смотрит, округлив глаза, — Любимый? Ха, самому-то не смешно? Да ты же любишь только себя, о чем ты, блять, вообще говоришь? — у Юнги горят глаза и он заливается истерическим смехом как ненормальный, — Весело, наверное, насмехаться надо мной, над моими чувствами, да? Но я не позволю тебе больше играть со мной, — в голове у Шуги полный пиздец, адреналин хлещет через край, и единственное что он может, так это вспомнить ближайший к их дому бар. Хотя сейчас подойдет даже дешёвый соджу из круглосуточного, лишь бы хоть на время выбросить из головы Джина, который слишком плотно там засел, да и не только там. И Мина уже даже воротит от этого.       Джин оказывается не таким слабым каким кажется на первый взгляд, поэтому ему не составляет труда вернуть хрупкого Мина, схватив за запястье, когда тот направляется к выходу.       — Я и не играл, — всего одна фраза старшего заставляет Юнги перестать вырываться и застыть на месте, — и почему ты такой придурок?       Мин уже хотел было что-то возразить, но губы Джина накрывают его в легком и нежном поцелуе.       Он нехотя отстраняется, заглядывая в глаза, в которых, кажется, ничего нельзя прочесть, да и вообще все эмоции младшего куда-то исчезли. Наверное, единственное о чем он думает так это, где он, блять, успел так просчитаться.       — Этого достаточно, чтобы ты поверил? — Джин продолжает смотреть в глаза Шуги, поглаживая большим пальцем по щеке, а на лице Мина появляется подозрительная ухмылка.       — Нет, хён, не достаточно, вообще не достаточно, — облизывается шатен и притягивает к себе старшего за затылок, — теперь ты от меня вообще не отделаешься, — Мин шепчет в губы старшего, а тот лишь глупо улыбается.       Язык рэпера врывается в чужой рот, сталкиваясь с горячим и влажным языком парня.       Он нежно проводит по нёбу, задыхаясь от нехватки воздуха и нарастающего возбуждения, но отстраняться не собирается и тянет Джина в сторону кровати, попутно запинаясь обо что-то.       Шатен стягивает со старшего такую мешающую сейчас футболку, наслаждаясь видом прекрасных плеч, и вновь притягивает ближе впиваясь в выступающие ключицы, слегка покусывая их. Затем переходит к шее, к кадыку, россыпью оставляя краснеющие засосы, не щадя кожу хёна, от которого, наверняка, завтра получит за это по полной. Но сейчас ему на это абсолютно плевать, особенно когда Джин так охуенно стонет и трется своим стояком об его. Кажется, Мина конкретно уносит с этого, и он вновь впивается в пухлые губы вокалиста, терзая их до крови.       "Эти губы просто созданы для минета" — проносится в голове у Юнги, когда старший заглатывает почти до конца, обводя набухшие вены языком и отстранившись с громким чмоком, вновь вбирает член в свой горячий рот.       Теперь уже Шуга не сдерживается и громко стонет от удовольствия, закатывая глаза и зарываясь рукой в коричневые волосы хёна.       Джин выглядит слишком эстетично сейчас, надрачивая себе в такт своих же движений ртом.       А младший ловит себя на мысли, что тоже хочет прикоснуться к Киму, доставить ему удовольствие, но у него еще определенно будет время для этого.       — Теперь-то ты мне веришь, любимый? — с ухмылкой говорит Джин, сгребая в своих объятиях Юнги, который все еще не может отдышаться.       — Верю, но все равно, не называй меня так больше, — надувает щёки Мин, щелкая Джина по лбу и вновь целует его распухшие губы, пока тот не начал своих лекций об уважении к старшим.       Кажется, теперь-то уж точно все знают, кому принадлежит титул лучших руммейтов: стены в общежитии уж больно тонкие.