your hand in mine (pt. iii)

Это будет интересно, думает доктор Грант, изучая сидящую перед ней пару. Они заметно – и в равной мере – взволнованы. Их руки сжаты на коленях, а ноги скрещены. Брюнетка выглядит спокойной, но доктор Грант имела дело с достаточным количеством пациентов, чтобы научиться читать знаки. Стиснутая челюсть и бегающий взгляд говорят ей больше, чем внешне расслабленная поза. Она наблюдает, как блондинка периодически украдкой бросает взгляды на брюнетку, и не нужно быть гением – или лучшим выпускником группы – чтобы понять, кто виноват. Или чувствует себя виноватым. Доктор Грант нередко сталкивалась со случаями психологической манипуляции среди своих клиентов. Но брюнетка не похожа на агрессора, и да, внешность может быть обманчива, но интуиция доктора Грант еще ни разу ее не подводила. Она еще раз бегло их осматривает. Блондинка закусывает нижнюю губу, и посылаемые в сторону брюнетки взгляды с каждым разом становятся все дольше. Тоскливее. Брюнетка смотрит преимущественно прямо или на лоб доктора Грант. Иногда, однако, ее глаза встречаются со взглядом партнерши, и губы растягиваются в едва заметной улыбке, заставляя блондинку нервно улыбнуться в ответ. Доктор Грант задумывается. Возможно, дело в измене; но ее нутро говорит, что здесь есть что-то еще. Что-то глубокое. – Так, – она сводит руки, тепло улыбаясь паре перед собой. Они неуверенно возвращают улыбку. – Мисс Вудс и мисс… Гриффин, верно? – она не пропускает, как блондинка дергается на своей фамилии. – Можно просто Кларк, – поправляет она. Доктор Грант кивает. – Конечно. – Она с ожиданием смотрит на мисс Вудс. – Лекса. Я, эм, Лекса. – Отлично, – еще раз кивает доктор Грант, позволяя улыбке стать шире. – Приятно с вами познакомиться, Кларк и Лекса. Мое имя Кэтрин. И раз уж теперь мы обращаемся друг к другу по именам, то давайте перейдем на «ты». Это поможет установить между нами доверительную атмосферу. Их расширяющиеся на слове «доверительная» глаза говорят ей все, что ей нужно знать. Не имеет значения, при каких именно обстоятельствах разрушилось их доверие. Все, что ее волнует – это как его восстановить. Она лишь надеется, что еще не слишком поздно. – Почему бы вам для начала не рассказать о себе? Лекса прямее садится на диване. – Хочешь начать первой? – тихо спрашивает она Кларк, которую, похоже, начинает немного подташнивать от этой мысли. – О, нет, все в порядке, можешь быть первой. – Ты уверена? То есть, я не буду против– – Да, я– Доктор Грант скрывает ухмылку, когда они резко замолкают, пытаясь подавить собственные улыбки. Кларк встречается взглядом с Лексой, и их улыбки постепенно меркнут, пока они смотрят друг другу в глаза; все, о чем сейчас может думать Кэтрин, это бедные дети. Перед собой она видит боль, отчаяние, вину и, под слоем всего остального, любовь, передаваемые одним только взглядом, и – она очень, очень надеется, что еще не слишком поздно. – Почему бы нам тогда не пойти по часовой стрелке? – она наблюдает, как обе женщины моргают и медленно переводят взгляды на нее. На секунду она почти что чувствует вину за то, что прервала их личный момент. Ей кажется, что между ними подобное происходит часто. – Лекса, давай начнем с тебя. – Я не очень хорошо умею рассказывать о себе, – тихо говорит Лекса. И – доктор Грант замечала это и раньше, но с каждой секундой это становится все более ясно. Мисс Вудс – удивительно красивая женщина, от изгиба ее челюсти до яркой зелени глаз. Как, собственно, и Кларк. Из них выходит красивая пара. – Я тоже, – соглашается Кларк. Кэтрин собирается им ответить, но Лекса ее опережает, одаривая собранным и холодным взглядом. – Если Вы не будете против, доктор Грант, я бы предпочла пропустить упражнения для растапливания льда. Она очень красивая, думает доктор Грант, изучая ее стоическое лицо. И холодная. Или, скорее, хочет казаться холодной, и доктор Грант уверена, что это работает. В большинстве случаев. – Конечно. Но это не просто для растапливания льда. Я хочу установить между всеми нами контакт. – Со временем он сформируется, – спокойно говорит Лекса, но ее тон не терпит возражений. Кэтрин смотрит на Кларк. Кларк смотрит в сторону. – Хорошо, – медленно говорит она. – Что ж, если вы сразу хотите перейти к сути дела, то мне нужно знать, в чем заключается проблема. Тихий, мрачный смешок Кларк пугает. – Что ж, – говорит она. – Об этом мы вам можем рассказать. // – Самым ужасным было то, что она и мускулом не дрогнула. – Лекса? – Нет, – Кларк на момент закрывает глаза. – Нет, Лекса – не Лекса. Я про доктора Грант. Она выглядела так, словно уже миллион раз слышала эту историю. Она просто слушала, кивала и делала заметки. – Ну, по правде говоря, – Рэйвен пожимает плечами, закидывая чипс в рот, – это ее работа. Ничему не удивляться. – Затем она делает глоток пива. – К слову, я тебе говорила, как я вами горжусь? Кларк вздыхает. – Да. Спасибо. – Она сказала это, как только узнала, что они пошли на семейную терапию. Что произошло полчаса назад. Теперь они сидят на диване Рэйвен и пьют ее любимое пиво – со слов Рэйвен, «все было прощено», когда она увидела, что именно было в пакете у Кларк. – Я просто надеюсь, что это поможет. Рэйвен тепло ей улыбается. – То, что она готова на это пойти, уже говорит о том, что еще не слишком поздно, – отмечает она, и Кларк не станет врать – после этих слов дышать становится немного проще. – Поэтому выше нос, малышка. Вы на верном пути к женатой жизни с детишками. И – Кларк знает, что Рэйвен говорит это с сарказмом, но она бы соврала, если бы сказала, что от этой мысли по ее спине не пробегают мурашки. Она трясет головой. – Не так быстро, – говорит она. Преимущественно для себя. – Нам предстоит проделать еще долгий путь просто для того, чтобы задуматься об отношениях. Никакого брака в обозримом будущем. Лексе уже немного не по себе от терапии. Легко заметить, насколько неуютно она себя чувствует. И по понятным причинам. Весь сегодняшний прием был посвящен рассказу о предательстве Кларк, и – если Кларк было так больно об этом вспоминать, то насколько плохо было ей? Она выглядела опустошенной, когда выходила из офиса доктора Грант. Кларк уверена, что с ней дела обстояли не лучше. И, после быстрого увидимся, она спешно ушла. Какая-то ее часть бы не удивилась, если бы больше она не увидела Лексу. – Я не знаю, – вздыхает Кларк, делая еще один глоток из бутылки. – Возможно, это была плохая идея. Рэйвен чуть не давится пивом. – Ты шутишь? Это была потрясающая идея! Пожалуй, твоя лучшая за последнее время. – Спасибо, – отрезает Кларк. – Только этого мне сегодня не хватало. – Ох, – виновато тянет Рэйвен, подсаживаясь ближе и опуская голову на ее плечо. Кларк неохотно ее гладит. – Извини. Ты отлично справилась. Знаешь, лечение – та еще сучка. Тебе станет хуже перед тем, как станет лучше. Но тебе станет лучше. Просто нужно над этим работать. – Ага. Рвать задницу за работой. – Твою отличную задницу. – Рэйвен смеется, когда Кларк пытается ущипнуть ее за щеку. – И не смей об этом забывать. – Да-да, ты здесь главная задница. – На несчастный взгляд Кларк Рэйвен хихикает. – Пойдем, ворчун, этого, – она кидает пустой пакет чипсов на стол, – мне недостаточно. Хочу китайскую еду. Ты за рулем. Кларк стонет. – Почему не ты? – Потому что ты в моей немилости! – раздается нахальный ответ из комнаты Рэйвен, где переодевается ее подруга. Она усмехается. – А бывает иначе? // Доктор Грант предлагает им записаться на двенадцать приемов и не торопиться. Кларк наивно полагала, что на этом она закончит, позволяя им самим додумать остальное. Но врач услужливо предоставила им детали. – Это значит, что никакого секса, – неожиданно прямо сказала она. – По крайней мере на ближайшее время. Вы с нуля восстанавливаете ваши отношения. Насколько мне известно, секс был важной частью предыдущих; а те отношения были основаны на лжи. – Кларк сглатывает и заставляет себя посмотреть на Лексу, которая практически превратилась в камень. – Это одна из многих причин, почему вам стоит повременить с близостью. Кроме того, не стоит торопиться и в других планах. Советую вам ограничить количество проведенного вместе времени – на определенный период, – добавляет она, замечая взволнованное выражение лица Кларк. – Советую вам встречаться раз в неделю, не считая приемов. Конечно же, выбор за вами. Это просто рекомендации. Но мы все должны отдаться делу, чтобы это сработало. Они обе кивнули. Кларк помнила эти слова еще с того момента, когда они ставили себе цели. Тогда доктор Грант в основном напоминала им, что их отношения – это их ответственность. И затем, когда они покинули кабинет, Лекса сбежала. Прошло уже несколько дней, но она ни разу не пыталась с ней связаться. Кларк уже начинает привыкать к ее внезапным исчезновениям. Но это не значит, что переживать их становится проще. Она думает ей написать, когда замечает входящий звонок. Лекса. Она облегченно выдыхает и поднимает трубку. – Привет, – говорит Лекса, и ее голос звучит устало, но не неприветливо. – Привет, – выдыхает Кларк. – Извини, что пропала. Работы было… безумно много, – она слышит громкий вздох Лексы и какой-то шорох, похожий на перебирание бумаги. – Все в порядке. Я – я тоже с тобой не контактировала. Не хотела тебе мешать. – Кларк прокашливается. – И, эм – мы с тобой не спешим, так что я подумала… да. – Думаю, нам все еще можно переписываться, – говорит Лекса, и она слышит легкую улыбку в ее голосе. Ту едва заметную улыбку, когда уголки ее губ чуть поднимаются вверх, а зеленые глаза радостно сверкают. Боже, она так скучает по этой улыбке. – Да, – вместо этого говорит она. – И все же. Ты не, эм – ты не хочешь об этом поговорить? О своей работе? Голос Лексы звучит так, словно она морщится. – Я достаточно говорю о работе на самой работе, – говорит она. Кларк закрывает глаза, прижимая телефон к уху и позволяя голосу Лексы ее успокоить. Возможно, у неё действительно есть проблема. – Можешь поливать мне грязью своих работников. Или до отвращения богатых белых мужчин. Обещаю, я никому не расскажу. Обещаю. Ведь к этому все приводит, верно? Верить ее словам. Верить ей. Они когда-нибудь к этому придут? Тихий смех Лексы заставляет ее улыбнуться. – Заманчиво, – говорит она. – Возможно, я воспользуюсь твоим предложением. Кларк решает продолжить непринужденно. – Я сегодня свободна. – Она проваливается. Но Лекса снова смеется, и ей плевать. – Как раз из-за этого я звоню, – говорит она. – Спросить, свободна ли ты сегодня. Рядом с твоим домом открылся новый ресторан. – Оу, – говорит Кларк. – Или – можем остаться у меня? Я собираюсь готовить запеканку. Ту, что тебе нравится. Улыбка Лексы слышна в ее голосе. – Похоже, ты все спланировала. – И, Боже, она когда-нибудь перестанет приписывать скрытый смысл к каждой ее фразе? Она туго сглатывает и кивает. – Возможно. Или, возможно, мне просто тоже нравится эта запеканка. – Конечно. – Голос Лексы становится низким и серьезным. – Ты не – ну, эм, ничего, если мы будем у тебя дома? То есть – мы не будем таким образом торопить события? Кларк умиленно закатывает глаза. – Думаю, мы вполне способны держать себя в руках, – отмечает она. – Мы не раз это доказывали. В голосе Лексы все еще слышны сомнения, но она соглашается. – Ты права. Хорошо. Мне еще нужно доделать кое-какую работу, но я закончу через час. – Хорошо. – Она закусывает губу, представляя Лексу в ее офисе за столом с разбросанной по нему бумагой и с развязанным галстуком, свисающим с шеи. Она все еще не видела офис Лексы. – До скорого. – До скорого, – с улыбкой повторяет Лекса и кладет трубку. Отлично. Теперь ей пора срочно заняться этой запеканкой. // Пожалуй, она переоценила свой самоконтроль. И, что неудивительно, она даже не ощущает вину, когда выгибается навстречу касаниям Лексы, выдыхая в ее губы. – Это, – произносит Лекса лихорадочным шепотом, касаясь ее губами и поглаживая талию Кларк, – это не попадает под категорию «не торопиться». – Совсем не попадает, – соглашается она и притягивает ее в очередной поцелуй, тяжелее, чем предыдущий. Язык Лексы чудесно горяч у нее во рту, и она посасывает его, мысленно давая себе пять, когда Лекса издает самый тихий возбуждающий вздох, что Кларк доводилось слышать. Она отвечает низким стоном, и Лекса толкается ей навстречу, заставляя прогнуться в спине, когда задевает своим бедром ее влажнеющий центр. – Черт, – выдыхает она, когда Лекса отрывает от нее свои губы, чтобы начать осыпать легкими поцелуями ее шею. Все, на что она способна, это прижаться к ней, впившись ногтями в спину, и раз за разом целовать ее плечо. – Лекса… – Скажи мне, – полу-шепчет, полу-умоляет Лекса, жадно массажируя внутренние стороны бедер Кларк и заставляя ее снова простонать. – Скажи мне, что тебе нужно. В ответ она всхлипывает, потому что– зрачки Лексы настолько широкие, что ее глаза практически черные, и ее припухшие от поцелуев губы никогда не выглядели так прекрасно, и– Ты не должна этого делать, и ты это знаешь. – Я… – Кларк, – шепчет Лекса, целуя кожу за ее ухом, и она дрожит от резкой волны удовольствия, разрывающей ее от этого простого действия. Прошло уже – сколько уже прошло времени? Недостаточно. Не совершай эту ошибку. – Скажи мне. – Я – я думаю, нам стоит остановиться. – Это почти забавно, думает она – насколько ей физически больно произносить эти слова. В то же время, однако, с ними приходит облегчение. – Извини, – говорит она, когда Лекса практически сдувается в ее руках, опускаясь на нее приятным весом. – Нет, – ответ Лексы невнятен из-за того, что был произнесен в шею Кларк, и она ерзает, потому что она все еще мокрая, и с каждой секундой это становится все более некомфортно, и дыхание Лексы на ее коже слишком приятное. – Не извиняйся. Ты права. – Она лежит на ней еще секунду, и Кларк слишком занята отпечатыванием этого момента в памяти, чтобы поймать ее, когда она садится. Без Лексы слишком холодно. – Это мне стоит извиняться, – тихо говорит она, пытаясь восстановить дыхание. – Что ж, – ухмылка Кларк кривая, но теплая. – Давай просто согласимся, что мы обе виноваты, и забудем. – Она даже не знает, как это произошло. В один момент она открывала дверь и неловко приветствовала такую же неловкую Лексу, а затем они оказались на диване, забыв о фильме и заново изучая друг друга. Касания. Это все те легкие, нежные, невесомые касания – и затем их глаза встретились, и все остальное не требует пояснений. Пожалуй, Лекса была права. На какое-то время им стоит ограничиться общественными местами. По крайней мере на тот период, когда секс для них под запретом. Боже. Сейчас она не думает головой. Им нужен этот запрет, если они хотят спасти отношения. Доктор Грант права. Они как свет и мотылек. Если возможно быть двумя вещами одновременно, потому что друг для друга они и то, и другое. Она думает, что начинает понимать. Секс проще разговоров. Но разговоры – куда более эффективная помощь, чем секс. И ей постоянно нужно напоминать себе об этом. Лекса еще раз громко вздыхает. Ее дыхание почти выравнивается. – Да. Хорошо. Я, эм – в будущем я буду стараться лучше. – Я тоже, – говорит Кларк, улыбаясь. – Так… – она бросает взгляд на экран. – Хочешь продолжить смотреть, или предпочтешь все же полить грязью неугодных? Растущая улыбка Лексы немного неуверенная, но она кивает. – Ты заснешь в обоих случаях, так что почему бы и нет? Они разговаривают несколько часов, и переваливает далеко за полночь, когда Лекса уходит, и она не отстраняется от медленного прощального поцелуя, инициируемого Кларк. Она думает, что это хороший знак. Они справятся.