Жажда

Для всех, и для меня в первую очередь, стало громадной неожиданностью то, что Стайлз, который с виду казался таким хрупким и безобидным, оказался оборотнем, да еще и омегой; и к тому же не простым оборотнем, а рожденным тигрицей – мягко говоря, меня вообще с толку сбило. Однако, день за днем парнишка становился истинным омегой. Нежный, хрупкий, боязливый до неприличия и, как обычно, гипер-болтливый. Я постепенно начинал сомневаться в том, что моей волчьей выдержки хватит до конца срока беременности омеги. Стайлз везде и всюду совал свой нос, а когда я не выдерживал и срывался, тут же умудрялся строить глазки, да так, что любой котяра из фильма про ужасного кровожадного огра по имени Шрек просто будет сидеть и молчать в тряпочку. Такие глазенки он умудрялся строить… Ну, а еще, помимо всего прочего, Стайлз оказался весьма и весьма мурлыкающим, и черт бы меня побрал, если бы мне это не льстило! На каждое мое прикосновение, тигренок откликался громким, ровным, мурчащим звуком. Стайлз порой спрашивал о том, что теперь будет с Эрикой, куда она ушла, и прочие глупости, на что я отвечал весьма расплывчито. Не было желания волновать парнишку, да ему сейчас вообще полагался покой и тишина, а Бойд, Айзек, и даже Скотт, позаботятся о том, чтобы Эрика, если и явится, то подобраться к дому не сможет. Мера вынужденной предосторожности. Для меня, как для Альфы и будущего отца малышей, самым важным остается только покой Стилински, и, как тут ни крути, его нужно оберегать…. - А ты помнишь… Что было раньше? - внезапно отозвался Стайлз, не открывая глаз, положив голову на мои колени, – Всего за такой короткий срок все так поменялось... - Срок вовсе не короткий, уж ты мне поверь, - шумно вздохнул, невольно вспоминая все подробности того, что было ранее. И насилие, и боль и месть, и чувство вины, которое меня сжигает до сих пор. - Ну какая разница, сколько прошло… Не придирайся к словам, волчара, Я же не об этом спрашивал!.. - Я понял… Я помню, ты это хотел услышать? В комнате воцарилась тишина. Я слышал как сбилось дыхание мальчика, от чего насторожился. - Ты простишь меня? - неожиданно подал голос подросток, а у меня внутри все буквально перевернулось с ног на голову. Он извиняется? Наверное, это все гормоны, ведь ему-то извиняться вообще не за что… В отличие от меня-то. - За что ты просишь прощения? - Ты же сказал, что все помнишь? Тогда ты помнишь и тот вечер… Здесь… И аконит… И прочие ужасы, которые я сотворил с тобой… - его голос стал почти неслышным, а пальцы довольно ощутимо стискивали мое колено. - Эй… Прекрати извиняться, слышишь… Ты ни в чем не виноват… Это я у тебя прощение должен вымаливать, да и вообще стать ковриком под твоими ногами…. То, что я сделал, вообще не заслуживает прощения, а ты такие мелочи вспоминаешь… Прекрати волновать малышей… Слышишь меня? - грозно зарычал, скаля зубы. - А коврик из тебя отменный бы получился… - рассмеялся Стайлз, потягиваясь, выставляя на всеобщее обозрение слегка округлившийся животик, – Как думаешь, сколько их будет? - Шестеро… Или семеро… - отозвался, поглаживая теплый живот парнишки и улыбаясь, замечая, как улыбка на его лице застыла гримасой ужаса. - Ты шутишь? - Ну конечно шучу… Их будет девять.. – усмехнулся, закусив губу. - Дерек! Прекрати! - укоризненно прикрикнул омега, обиженно отворачиваясь и надув губки как маленький. - Ну не обижайся… Я же пошутил. Стайлз… - заурчал на ушко мальчику, теперь поглаживая спину, вдыхая сладковатый запах его тела, – Я шучу… Слышишь… Сколько бы малышей ни появилось на свет, я приму каждого из них… Ведь они от тебя… - Фу, прекрати, Дерек… - рассмеялся тот, - Меня коробит, когда ты говоришь такие сопливые речи! - Ну, на тебя не угодить, кошара, – усмехнулся, вставая со своего места и радуясь в душе тому, что Стайлз смог меня простить в душе за все пережитые ужасы, за всю боль и безумие, которое ему пришлось пережить, и теперь он со мной… Душой и телом. И так будет всегда, ведь пара создается раз и навсегда… Не важно, кто твоя вторая половина, главное - быть вместе по жизни…