fire

Омега проснулся от того, что захлопнулась входная дверь. Он ушёл… *flashback* — Ты чего не спишь? — прошептал альфа, не открывая глаз. Омега вздрогнул от неожиданности, и щёки зардели от смущения. Теперь уже альфа всё слышал, что сказал омега. И тут Бэкхён понял, что теперь точно он просто так не отделается от Чанёля. И от его чувств. «Правильно ли это? Стоит ли мне впустить его в свою жизнь?» — пронеслось у омеги в голове. «Хотя он и так, блять, бесцеремонно в неё вошёл, пнув ногой дверь» — ухмыльнулся Бэкхён своим мыслям, и губы как-то неожиданно растянулись в широкую улыбку, а по телу разливалось нечто тёплое. — Я… Я, — омега не был уверен в том, что он должен ответить. — Тебе снова плохо? — пробасил Чанёль. — Не… Нет со мной всё хор… Бэкхён не успел договорить, как альфа прильнул своими тёплыми губами к его лбу. «Это лишь для того, чтобы проверить температуру» — успокаивал себя омега, но его не слабо лихорадило от нежных прикосновений губ Чанёля. Словно через омегу пропустили электрический разряд, словно молния прошибла его насквозь. — Ты… Ты что делаешь? — заикался Бэкхён. — Проверяю твою температуру, глупенький, — альфа улыбнулся и потрепал мягкие волосы омеги. — И как? — омеге было не интересно, но пришлось спросить для поддержания диалога. — Очень странно, температуры нет, но ты весь красный, как помидор. Ты точно в порядке? — спросил альфа поднимая одну бровь вверх. — Да в полном. Просто под одеялом жарковато, — как можно спокойней проговорил омега, лишь бы не выдать того, что он очень смущён. — Не смотря на это, я считаю, что тебе всё ещё необходим покой, а желательно сон. Так что закрывай глаза! Бегом! — Чанёль был определённо серьёзно настроен. Омега попытался возразить, но быстро понял, что это просто бесполезно. Омега сбросил одеяло себе в ноги, несмотря на то, что ему было холодно. Он пытался всем видом показать, что ему совсем не холодно, дабы не выставлять себя дураком перед альфой. Бэкхён медленно закрыл глаза чувствуя дыхание альфы совсем близко. По телу пробежалась стая мурашек, то ли от озноба, то ли от горячего потока воздуха.Такой странный, но такой, по не понятной причине, приятный запах бил в нос, что Бэкхён не заметил, как Морфей утянул его в сонное царство. *end of flashback* — И что мне теперь делать со всем этим?! — поднимаясь с кровати, бубнил омега. Теперь нужно было решить для себя: прильнуть к альфе, пасть в его объятья, стать только его или же просто избегать Чанёля? В голове Бэкхёна разразилась настоящая война «за» и «против». Инстинкты уже сдались этому альфе, но вот мозг продолжил бороться, убеждая, что омеге совсем не нужны все эти чувства. Инстинкты говорили, что его поглотит эйфория с головы до ног, что ощущение тепла больше никогда не покинет его, но мозг, упираясь, отвечал, что всё это один большой стресс. «Дилемма» — пронеслось в голове омеги. Бэк и сам не понимал, почему это он что-то решает, почему предоставляет себе выбор, почему думает дать шанс, тому кого ненавидит или… ненавидел. Влюбился? Влюбился и не хочет признаться или же боится. Эмоции вскипали внутри омеги. Бэкхён впервые не может обуздать свои эмоции, раньше такого никогда не было. Были альфы, были отношения, но привязанности и взрыва чувств — никогда. А сейчас всё как-то очень быстро закрутилось. Ещё 2 дня назад омега хотел прибить Чанёля, а сейчас хочет обнять. Этот парень вызывал странное чувство тепла и чего-то родного, что не хочется просто так отпускать. «Разве можно так быстро менять мнение о людях?» — размышлял Бэкхён. Но ему так и не удалось найти ответ на этот вопрос. — Наверное, нужно было быть вежливым с самого начала, а не быть кретином, — омега завёл монолог с собой. — Считал его кретином, а на самом деле им оказался я, — омега запустил пальцы в свои волосы и рухнул на кровать, продолжая в сотый раз думать об одном и том же. Гоняя вечный вопрос по кругу.

***

Вернувшись на следующий день после «болезни» в институт, Бэкхён был решительно настроен насчёт Пак Чанёля, но в последний момент он струсил. Струсил и решил, что избегать его — всё же, лучшее решение. Решил просто отступить, так и не попробовав. И вот омега уже неделю всячески пытается избежать встречи с альфой. Один раз альфа кричал его имя через толпу студентов, но Бэкхён лишь сделал вид, что не замечает его и поспешил завязать разговор с преподавателем биологии, лишь бы не вступать в диалог с Чанёлем. Лишь бы волна эмоций не окатила его из ведра. Альфа неоднократно писал Бэкхёну сообщения: 12.11. — Привет. С тобой все хорошо? 13.11.  — Бэкхён, ты что, избегаешь меня, твою мать?! 14.11. — Серьёзно? Это уже не смешно! Не думал, что ты такой трус! 15.11. — Тебя забавляет это? Бэкхённи, ну ответь же ты мне! 16.11. — А хотя знаешь, я больше не буду тебе писать. Так же Чанёль раз сто позвонил. Бэкхён прочёл все сообщения, но не ответил не на одно и сбросил все входящие звонки. И даже когда альфа стучал в его входную дверь со словами «прекращай эту дурацкую игру, давай поговорим как взрослые люди. Ты только на словах такой смелый, а в действительности просто трус», омега же и звука не издал, пытаясь создать ощущение, что его нет дома. Как будто от того было кому-то лучше. Омега считал, что если создаст иллюзию того, что никогда и не было его в жизни Пак Чанёля, то он отвяжется от него. Но на удивление Бэкхёна, альфа оказался очень настырным и упёртым. Он отчаянно пытается добиться того, что хотел. Несмотря ни на что. Даже Минсок раз 5 пытался узнать, что происходит. Что за фигня творится между ним и Чанёлем, но Бэкхён ни разу не ответил ничего внятного. Лишь отнекиваясь, говорил, что всё хорошо и нечего не происходит, и то что с альфой у них просто небольшая перепалка. Как всегда. Минсок также говорил о том, что ему нравится новый парфюм омеги. Но Бэкхён лишь говорил, что не покупал новые духи. А пытаясь принюхаться — ничего не чувствовал. И как бы омега не пытался избежать встречи с альфой, в институт всё равно нужно ходить. От этого никуда не деться. И вероятность встретить там альфу лицом к лицу была равна ста двадцати процентам из ста. И вот сегодня один из таких дней, когда Бэкхёна нахально и без разрешения, хватая за запястье, выдернули из компании друзей, с которыми общался омега. Выдернули и с силой запихнули в пустую аудиторию, попутно закрывая дверь и прижимая сильными руками к стене. Скорей не грубо, а очень даже приятно. Словно тело само желало подобных ощущений. — Вот ты и попался. Хватит играть со мной! — фыркнул альфа. По венам омеги полетели Морфе аматонте* из-за того, что альфа был слишком близко, и его горячее дыхание опаляло кончик носа, вызывая эйфорию до судороги в ногах, до онемения кончиков пальцев, до алого румянца на щеках. — Я ни…никогда не играл с тобой, — сглотнув, ответил Бэкхён. Он тут же почувствовал, как во рту пересохло, а в лёгких не хватало кислорода, из-за чего грудь пылала синим пламенем. — Правда? Тогда что ты делал? Вот я одного не понимаю — почему ты то нежен, как сакура, то холоден, как лёд, что покрывает реку посреди января. Ты для меня словно снег, который падает на голову в июле. Такой же невероятный и невозможный. Такой холодный и сильный снаружи, но такой хрупкий внутри, — Чанёль, не прекращая говорить, медленно приближался своими пухлыми губами к губам омеги. Бэкхён зажмурился, закусил нижнюю губу и сильнее вжался в стену, думая о том, что навык проходить сквозь стены сейчас бы не помешал. Воздуха определённо не хватало, и грудь быстро вздымалась вверх. Ему было страшно. Впервые. Но это был не страх от которого сводит зубы и в жилах стынет кровь. Это был страх влюбиться и быть любимым. Альфа почти коснулся губ омеги, как неожиданно в аудиторию зашёл преподаватель английского. Чанёль резко отстранился от омеги, отскочив на метр. Бэкхён же, воспользовавшись моментом, извинился пред учителем и очень быстро ретировался из кабинета. И вот он уже стоит в уборной, прижавшись к раковине и обдавая лицо холодной водой, пытается привести себя в чувства. Голова идёт кругом и, одурманенный запахом альфы разум пытается понять, что же сейчас произошло или… почти произошло. Его слегка потрясывало, а кожу как будто обжигало изнутри.

***

Бэкхён сидел на последней паре и, честно говоря, совсем не слушал то, что говорил преподаватель. Ему было не интересно, он витал где-то в облаках. В который раз взвешивал все «за» и все «против». В который раз пытался убедить себя в абсурдности происходящего, но с каждым разом выходило всё менее убедительно. Последняя пара закончилась, и омега был уже готов был покинуть кабинет, но его остановил тот самый учитель английского. Он сказал, что Бэкхёну придётся перетаскать все учебники английского, что лежали у него на столе, в библиотеку. Оправдав это тем, что хочет отучить омегу обжиматься с альфами по углам аудиторий. Вроде бы не школьник, а всё так же отчитывают, словно ему опять 15 лет. Провозившись с книгами, омега и не заметил, как уже почти стемнело. Осень. Поздняя осень. Ещё и дождь льёт как из ведра, а зонтик как назло остался дома. Это определённо не его день. И вот Бэкхён стоит на крыльце института и смотрит, как солнце почти зашло за горизонт, и как дождь льёт беспросветной стеной. И понимает, что деваться ему особо некуда, придётся прийти домой промокшим до нитки. Лишь бы не заболеть. — Ты что-то долго, — донеслось откуда-то сбоку. Омегу передёрнуло от неожиданности и страха. Он резко повернулся в сторону звука. Там стоял он. Такой красивый, такой живой. — Мне из-за тебя пришлось таскать учебники в библиотеку, — фыркнул Бэкхён, пытаясь сделать вид, что очень зол. — В смысле? — Чанёль недоумевая, поднял бровь. — В прямом. Учителю видите ли, не понравилось, что я обнимаюсь с альфами по углам, вместо того, чтобы учиться, — хихикнул Бэкхён. — Ладно, я пошёл домой. До завтра, — пробубнил омега, пытаясь сделать как можно более спокойный вид. Вид, будто они были просто лучшими друзьями детства. — Ты куда в такой дождь собрался? Давай я вызову тебе такси, — затараторил альфа. — Нет, не нужно, — договорил омега и быстрым шагом спустился по лестнице, оказываясь под дождём. — Подожди, — крикнул Ёль. Омега не хотел ждать. Или хотел, но всё равно зашагал как можно быстрее, будучи уже мокрым. Но альфа не собирался останавливаться. Он догнал омегу и развернул его в свою сторону. — Я сегодня не завершил одно дело. Как я после такого должен идти домой? Нужно закончить начатое, — громко сказал альфа, чтобы шум дождя не заглушил его слова. Альфа резко прильнул своими горячими губами к сладким и медовым губам Бэкхёна. Омега не хотел этого или же хотел. Он не был уверен. Он хотел оттолкнуть Чанёля. Он не хотел отвечать. Не хотел сдаваться. Ровно до того момента, пока альфа бесцеремонно не стал пытаться углубить поцелуй. И в этот момент вся оборона Бэка пала. Омега сдался. Бэкхён стал понемногу отвечать на этот до безумия мокрый из-за дождя, чьи капли словно раскаленная лава опускались на кожу, поцелуй. Он с настороженностью впустил язык Чанёля в свои владения. Альфа обхватил руками талию омеги, сильнее притянул его к своей груди. Омега же неловко попытался обхватить ладонями шею альфы. И поцелуй стал ещё жарче несмотря на то, что погода на улице была прохладной и неуютной, в руках альфы было уютней, чем под тёплым одеялом с горячей кружкой кофе. Поцелуй был как полёт на виражах, как зона турбулентности, как самый сладкий торт на этой планете. Лил сильный дождь, но они похоже его не замечали, пока один не отстранился, чтобы лёгкие наполнились воздухом. Чанёль концом пальца коснулся подбородка омеги, как бы прося его не прожигать асфальт своим взглядом, а взглянуть на него. Бэкхён покорно поднимает голову вверх. Альфа, убрав мокрые пряди со лба, обхватил горячими ладонями лицо омеги, чувствуя всю нежность его кожи. Кожа была нежнее, чем самый лучший шёлк. Они оба смотрели друг другу в глаза. Смотрели так, будто в них был ответ на все вопросы этой жизни, будто глаза были самым глубоким океаном. Альфа ещё раз медленно, робко и чуть касаясь, поцеловал омегу в губы, а после, прикоснувшись губами к ушной раковине, горячо шепнул: — Пошли ко мне, ты весь промок до нитки. Не хочу, чтобы ты заболел, малыш. А для того, чтобы согреться у меня есть тёплые объятья и чай. Чай с сахаром или тебе больше по душе с солью…