from the beginning

Смотреть на горы у Максвелла становится одним из любимых развлечений в последнее время. Устроиться на крепостной стене, неподалеку от своих окон - на случай, если он срочно кому-то понадобится - сесть, скрестив ноги, на самый край стены, и смотреть на обледенелые вершины гор. Иногда где-то вдалеке, за ними, видны вспышки разрыров, от которых обжигающей болью тянет ладонь левой руки, но чаще - это просто ледяное спокойствие. Не то, чтобы у Инквизитора было много времени, чтобы предаваться подобному... “хобби”, но чаще всего, возвращаясь после очередной сверх-важной дипломатической миссии или стычки с демонами, он обнаруживал себя именно там, разглядывая Морозные горы. Иногда накатывали воспоминания о том, как он шел через эти самые горы от Убежища, и Максвелл потирал руки, пытаясь согреться от холода, который с тех пор никуда не уходил, что бы он ни делал. *** “Мне просто интересно, каким героем будешь ты” - слова Соласа все еще крутятся в голове, и Максвелл трет глаза, устало разглядывая Якорь, пульсирующий на ладони. Как доказать людям, что ты не герой, если тебя уже таковым сделали? Все, что он делал с момента появления Бреши - пытался выжить, с переменным успехом, и уж точно он не хотел жертвовать собой, управлять людьми и совершать другие геройские поступки. А сейчас все смотрят на него и ждут от него решения, и Максвелл совсем не уверен, что он примет правильное, такое, которого от него ожидают. Выживать - этому он научился, а вести войну с архидемоном - это не к нему. Впрочем, он не хочет признаваться даже себе в одной предательской мысли - иногда ему хочется, чтобы эта война никогда не заканчивалась. - Я знал, что найду Вас здесь. Можно? Каллен замирает на стене, устало опираясь о нее, и Максвелл убирает автоматически вскинутый посох - рефлексы срабатывают раньше разума, должно быть - это одна из причин, почему он все еще жив. Это - и упрямство. - Разумеется, Командор, я не забрал эту стену себе в личное пользование. Он звучит резче, чем собирался, и качает головой, еще раз потирая глаза - Каллен устает не меньше него самого, учитывая… обстоятельства, а срываться на людей, которые ни в чем не виноваты - плохая идея. - Извините мою резкость. Если хотите можете составить мне компанию. Тревельян двигается, освобождая Каллену место рядом с собой, и подтягивает колени к груди, устраивая на них скрещенные руки. У Командора темные тени под чуть запавшими глазами и немного нервные движения - Максвелл не поддерживает его под локоть, пока Каллен устраивается рядом с ним, только потому, что прекрасно представляет, что такое показать слабость для главы армии Инквизиции. - Что-то произошло? Он не смотрит на Каллена, возвращаясь к созерцанию гор, но тепло чужого тела рядом кажется… комфортным. Он чувствует, как Каллен пожимает плечами, вытягивая ноги так, что ступни в кожаных ботинках свисают с края стены, и чуть улыбается, когда слышит ответ. - Что-то всегда происходит, Инквизитор. - Просто Максвелл, Командор. Мы не в ставке командования. Тревельян улыбается уголками губ, глядя на то, как с одной из горных вершин сходит небольшая лавина - интересно, сейчас, когда его магия так обострилась под влиянием метки, он мог бы остановить ее? Мысль завораживает настолько, что ему приходится прижать руку к колену, чтобы не попробовать. Вряд ли бывший Рыцарь Командор храмовников благосклонно отнесется к таким проявлениям магии. - Тогда просто Каллен. Тревельян наконец отводит глаза от хребтов гор и ловит внимательный, сосредоточенный и безумно усталый взгляд Каллена - он отлично знает это выражение, потому что ловил его у себя несколько раз.Это “я-больше-не-могу-но-у-меня-нет-выбора”. Они сидят в тишине еще какое-то время, и Максвелл вспоминает тот единственный раз, когда он попробовал… хм, применить свои неуклюжие навыки флирта на Каллене. У него была не то, чтобы богатая практика в этой сфере, но Каллен показался ему… тем, о ком он будет безумно жалеть, если хотя бы не попробует. Посреди хаоса, открытых Брешей, собственных весьма туманных перспектив на будущее… Выбрал же он тогда момент! Впрочем, и Каллен был хорош, с этим его “большего предложить не мог”, Максвеллу тогда хотелось взять его за отороченный мехом плащ и хорошенько встряхнуть, завопив: “большего я у Вас вообще-то еще и не просил!”. - Я бы хотел извиниться, Максвелл. Каллен словно читает его мысли, и Тревельян зябко поводит плечами, глядя на Командора вопросительно и ожидая продолжения. - Тогда… В Убежище я был резок с Вами, и я прошу за это прощения. Я просто не привык к тому, чтобы ко мне проявляли интерес вот так. К завершению фразы у Каллена на щеках появляется легкий румянец, и Тревельян ловит себя на том, что зачарован этим зрелищем не меньше, чем вершинами Морозных гор. Тем, как краска медленно начинает проступать под светлой кожей, придавая ей розовато-красный оттенок, тем, как чуть напрягаются уголки губ и подрагивают ресницы. Инквизитор заставляет себя отвести взгляд и снова пожать плечами, чуть улыбаясь - губы начинает сводить от холода, но Тревельян умело это игнорирует. - Все в порядке. Это мне стоило бы извиниться за этот неуместный флирт. Он медлит, поднося к губам правую руку. чтобы немного согреть ее дыханием, а потом улыбается шире. - Предлагаю начать заново. Я обещаю не проявлять свой интерес так активно, а Вы - не быть столь резким в высказываниях. Максвелл злится на себя за то, что все-таки краснеет сам - великий и страшный Инквизитор, ну да, сейчас это особенно заметно - и касается пальцами щеки. Удивительно, что при такой температуре кровь вообще может приливать к коже. Каллен молчит, и Максвелл уже успевает мысленно дать себе по голове оглушающим заклятьем пару раз за то, что все-таки не смог держать язык за зубами - вот никогда у него не получается с флиртом, не стоило и начинать. Тем более, сейчас! Он сосредотачивает свое внимание на дальнем морозном пике, а потом вздрагивает, когда на его плечи ложится теплая меховая накидка, и удивленно оборачивается к Каллену. - Вы абсолютно правы, Максвелл, я согласен начать заново. Буду рад составить Вам компанию за обедом, если Вы не возражаете. Каллен встает на ноги, совершенно не выглядя замерзшим, и Тревельян только кивает, плотнее кутаясь в накидку и глядя Каллену вслед, когда тот легко спрыгивает со стены на лестницу, пригибаясь, чтобы проскользнуть в широкое окно. Накидка пахнет чем-то свежим и таким приятным, что Тревельян ненадолго прикрывает глаза, не сдерживая улыбку. Ему все еще холодно - вряд ли этот холод можно прогнать просто с помощью теплой одежды, но сейчас к этому холоду примешивается теплое чувство, очень похожее на… С одного из пиков срывается глыба льда, сметая мелкие кустарники и деревья на своем пути, и Максвелл вскидывает руку с Якорем не задумываясь, глядя, как обломки льда и снега останавливаются по его команде, а потом поднимаются вверх, измельчаясь, превращаясь в мелкий-мелкий снег и оседая на землю. Инквизитор смотрит на снег еще несколько секунд, а потом убирает руку в полы накидки, грея ее о тепло чужого тела, все еще сохранившееся на меху.