RUSSLAND

— Не «эээ», а мои губы — здесь, — приподнявшись на локтях, старший показал пальцем на необходимую цель До, и обратно распластался по мягкой постели. И Кенсу, принимая вызов, аккуратно снимая блестящие туфли невесты, немного приподняв подол платья с пола, решительно направился к Елю, который только и делал, что разглядывал потолок. Руки по обе стороны от победителя, колено угрожающе находится между ног, а на место рассматриваемому потолку приходит решительный и слегка затуманенный взгляд. Играть, так играть. Лёгкие прикосновения губ к ключицам, слабые укусы на шее, и вся решительность сходит на нет до тех пор, пока чужие губы не утаскивают в поцелуй, который полностью подчиняет неумелого До, отдаёт всего во власть Пака. Младший начинает тонуть в одних только прикосновениях, когда руки Чанёля всё же пробираются под платье, начинают оглаживать бёдра, пробираться чуть выше, он даже не успевает заметить, как все завязки были развязаны, а платье гордо отправлено в полёт, не замечает и того, как сам успел раздеть партнёра, оставив пару укусов на торсе и засос на шее. Небольшое отрезвление приходит лишь когда пара костяшек немного сгибается внутри Кенсу; он медленно плавится, медленно умирает: слишком горячо внутри, слишком душно кругом, слишком приятны прикосновения и поцелуи. Перенимая ход игры, Су, оставляя лёгкий поцелуй на губах Пака, приподнимается, упираясь руками в торс старшего, оставляя алые дорожки от ногтей. Привстав на коленях, младший сам начал насаживаться на пальцы, чем долго довольствоваться ему все — таки не дали. Кенсу насаживался аккуратно, стерпивая всю боль, заставляя мучаться и Чанеля, но постепенно все равно достигая своей цели. Болезненную гримасу заменила, хоть и натянутая, но все — таки та же хитрая улыбка. Начиная двигаться, дыша через раз, каждый раз судорожно выдыхая, младший начинал снова и снова вести руками по излюбленному торсу, который уже представлял из себя ало — красное полотно. Взамен Пак осторожно касался Су, проходился пальцами вдоль бедер, торса, дотягиваясь до губ, он лишь слабо проводил по ним подушечками, но и этого действия хватало, чтобы Кенсу наклонился к Чанелю и захватив в очередной поцелуй, все переменилось. Старший приобнял его, прижимая к себе и оставляя случайные следы на его спине, поцелуй напоминал скорее голодный укус, который пропускал пошлые стоны и гортанные рыки, а толчки стали более жесткими и быстрыми, До снова потерял власть, но он был только «за». Ещё пара ритмичных звуков и памятью о поцелуе осталась только тонкая нить слюны между губами, оба потеряли дар к ощущению реальности, оставаясь во власти эйфории и белой пелены, застилавшей глаза. «Алкоголь бил в голову», именно так отмазывают свои спонтанные поступки главные герои книг, но этими управляли лишь страсть, желание вкупе с таинственным действие сорокаградусной российской жидкости.

//И жили наши герои долго и счастливо, раз два года посещая Россию, Бэкхёну были вставлены отличные пиздюля за всё хорошее, а автор умер 26 августа от проёба всех дедлайнов.