По острию ножа

Юнги умел быть благодарным. Отец устроил его на более-менее приличное место работы и по совместительству место обитания на ближайшие энцать лет, а потом нашёл ему отличного омегу из обеспеченной семьи. Чимин был милым и очень добрым, его глаза излучали безлимитное терпение и беспросветную наивность, поэтому Юнги особо не сопротивлялся, за косяки не хватался и полы носом не пропахивал. Юнги женился. Ему было 23 года, за плечами дебильный опыт с двумя омегами и даже одним бетой, но никто так и не смог пролезть в душу. А Чимин смог. Ну, почти. Спокойная улыбка, мягкий взгляд, лёгкая походка — Чимин излучал тепло сам. Вразумительный голос и наклон головы в сторону — Юнги слушали. После удачного брака (практически фиктивного) дела пошли в гору. Юнги открыл собственный бизнес-центр, а благодаря связям и отцу Чимина обустроил настоящую холдинговую компанию. Юнги был доволен своей жизнью. ⁃ Ты забыл галстук, Юнги, — из глубины комнат кричит Чимин, а Юнги вздыхает. Опять забыл. ⁃ Да, спасибо, — кивает он, а потом благодарно принимает из рук Чимина бордовый галстук. — Сегодня буду по… ⁃ Сегодня родители приедут, забыл? — перебивает Чимин, вскидывая бровь. Юнги опять вздыхает. — Мы должны были обсудить передачу акций, Юнги, — претензионным голосом оповещает муж. ⁃ А без меня никак нельзя? Ты же тоже хорошо разбираешься в этом деле, — поправляя галстук, спрашивает с надеждой Юнги. ⁃ Это нервно, а мне нервничать нельзя, Юнги, — с нажимом говорит Чимин. Юнги бросает многозначительный и очень страдальческий взгляд на свободную белую футболку Чимина, прикрывающую уже растущий живот. Вот же угораздило. - Да, хорошо, буду в 7. ⁃ Вот и отлично! — радостно вскрикивает Чимин: — а я что-нибудь вкусное приготовлю, даже сам! Юнги усмехается, глядя вслед стремительно покидающему прихожую мужу. А потом хватает портфель, поправляет волосы и смотрит на часы. Джихван должен был уже подъехать. На улице властвует лето: жаркое и знойное, с периодически приходящей сладостной прохладой дуновений ветра и тени деревьев. Юнги щурится, а потом прикуривает, сразу же стряхивая пепел на землю. В ухе звенит, а голова уже раскалывается, и жара вовсе не делает состояние лучше. Он думает о том, как бы выгоднее заключить сделку с тем автомобилестроительным заводом, чтобы не понести серьезных потерь и падений акций, если в итоге дело прогорит. Но в голову пока ничего особенного не лезет. Рубашка начинает липнуть к спине, поэтому Юнги выбрасывает скуренный бычок в бак и возвращается с балкона в веящий прохладой кабинет. Здесь, слава Богу, дизайном занимался сам Юнги, а не Чимин, хотя тот настаивал на этом. Но Юнги сразу сказал, что не готов видеть яркие кричащие обои и ядовито-желтое кресло в рабочем кабинете. Поэтому помещение оформлено в любимом Юнги стиле поздний хай-тек. Стоящий у входа черно-белый шкаф с выдвижными конструкциями, холодного стального цвета рабочий стол с кучей бумаг и канцелярских принадлежностей и уделённым местечком с компьютером, такого же цвета кресло. Единственное, к чему приложил здесь руку Чимин — стеклянные двери, выходящие на балкон из кабинета Юнги. «Чтобы проветривался, выходил иногда» — приговаривал Чимин, распахивая двери настежь. ⁃ Господин Мин, к вам посетитель, — от тяжёлых мыслей отвлекает звонок секретаря. ⁃ Я никого не ждал… — только и успевает сказать Юнги, как дверь раскрывается, являя взору Мина его лучшего друга, Намджуна. ⁃ У меня сюрприз, друг, — восклицает Намджун, а Юнги только и успевает приподнять брови, как тот сурово пригвождает его к месту крепкими дружескими объятиями. — Давно не виделись, хён, — улыбается Намджун, а Юнги неловко улыбается. ⁃ Отцепись, хватит. Намджун уезжал в командировку по распределению в Кванджу на месяц, поэтому да, они достаточно не виделись. Юнги не стоит говорить о том, как он чертовски рад видеть собственного друга в таком хорошем настроении после всего того, что на него навалилось. Перед самым отъездом любовь всей его жизни, Сокджин, бросил его, а родители разругались вновь, поэтому Намджун рвался уехать куда-нибудь.

***

⁃ Как ты? — хрипло спрашивает Юнги, когда они чуть позже выходят из холодного здания компании Sirce в рядом расположенную кофейню. Юнги заказывает двойной капучино, а Намджун просит один американо. ⁃ Неплохо, думаю, я справился, — улыбается до своих ямочек Намджун, а Юнги кивает. Врет. Но лезть в душу другу он не собирается. Не в его компетенции, да и на роль жилетки он не очень хорошо подходит. Они молча попивают кофе, пока Намджун оглядывается и изучает чуть изменившийся интерьер помещения. ⁃ Стиль баухауз, — бросает Юнги, а Намджун хмыкает. — Терпеть такой не могу. - Ты переквалифицировался в дизайнера-интерьериста? — с насмешкой спрашивает Намджун, а Юнги закатывает глаза. — Ты сам как? Выглядишь не очень. Как Чимин? - Нормально он, как он может ещё быть, — чуть раздраженно бросает Мин. В последнее время его все сильнее начинают доставать вопросы в таком тоне. — Ему тяжело и тошнит все также по утрам, а по вечерам по немного ноет, — говорит Юнги, откладывая в сторону чашку с горячим кофе. Он не замечает, как меняется взгляд Намджуна, поэтому просто заканчивает: — достало это уже. ⁃ Ну, думать надо было, когда во время течки не пользовался резинкой, — смеётся Джун, а альфа злобно зыркает на него. ⁃ Ты знаешь, что я не о ребёнке, а об его состоянии. ⁃ Да понял я, — примирительно поднимает руки Ким: — только вот…все равно ты выглядишь хреново. Словно и не Чимин беременный ходит, а ты, — Юнги фыркает в стакан, разгоняя дымок вокруг него. — Я серьёзно, Юнги, — хмуря брови, говорит Намджун. — Как насчёт сходить в честь моего приезда куда-нибудь в бар, выпить соджу? М? ⁃ Сегодня не получится, — прикидывая в уме, произносит Юнги. Идея сама неплохая. Юнги уже серьёзно заебался, поэтому ему очень хочется до чертиков напиться, чтобы хотя бы на ночь забыть, что он женат, что у него холдинг, что у него муж беременный на четвёртом месяце, что у него секса нормального уже четвёртый ебучий месяц нет. ⁃ Родители Чимина приедут сегодня, — говорит Юнги, а потом хмурится: — давай созвонимся просто. Если что, я слиняю оттуда. ⁃ Ай, как несерьёзно, друг мой! — потирая ладони улыбается Намджун: — бессовестный Мин Юнги. ⁃ Иди-ка ты нахуй, — скалится Юнги.

***

Родители Чимина начинают издалека, раскладывают договоры и счета, ручаются за человека, и Юнги чувствует жжение в виске и тупую пульсирующую боль в затылке. Он уже почти не вникает, на автомате кивает, а потом поднимает случайно взгляд на Чимина, который буквально прожигает его насквозь своим ледяным и холодным. Чимин сильно изменился за время их совместной жизни. Да, он все такой же добрый и заботливый, но Юнги порой видел эту проскальзывающую режущую сталь в глазах в моменты, которые Паку не нравились. Но Юнги его мог понять. Особой добротой и невинностью жив не будешь. А то, что он был единственным ребёнком у богатых родителей во многом предопределило отношение и характер Чимина по жизни в целом. Юнги и сам порой не мог понять, насколько сильно понимает и, что немаловажно, любит он Чимина. У них не было мозговыносящего конфетно-букетного периода, они не проводили ночи за разговорами и занятиями любовью, их отношения были размеренными и спокойными, как тихая гавань. Но Юнги это нравилось. Он не был безумно до сноса крыши влюблён в Чимина, но тот вызывал такую теплоту и нежность одним своим взглядом и видом, поэтому Юнги нравился Чимин настолько, насколько Юнги мог себе позволить любить человека. Он никогда не был особенно эмоциональным и сентиментальным, поэтому его предел был достигнут на отношениях с Чимином, который стал ему другом, который действительно смог его понять и прочувствовать, как думал Юнги. Который стал ему впоследствии омегой, а затем и мужем на радость родителям. Юнги знает, что Чимин сейчас недоволен, знает, что Чимин видит, что Юнги не слушает их, но молчит, потому что здесь родители, потому что он младший муж, потому что он омега, а ещё он знает, как жесток и деспотичен бывает Юнги в гневе. Юнги искренне пытается сосредоточиться, но вскоре дело забрасывает, просто отмечая в голове, что завтра надо будет на свежих мыслях разобраться самому. ⁃ Намджун вернулся, — говорит Юнги после того, как родители мужа уезжают. Чимин сидит в кресле, закинув одну ногу на другую, пролистывая какую-то книгу, не читая ее. Он поднимает внимательный взгляд на Юнги, который подходит к гардеробу. ⁃ Уходишь? ⁃ Я в бар с Джуном и Хосоком, — кивает Юнги. ⁃ Не предупредив? — сводит брови к переносице Чимин, откладывая книгу в сторону. ⁃ Я же говорю сейчас, — хмыкает Мин, а потом достаёт оттуда льняную бежевую рубашку. — Ложись спать, я буду поздно, — он натягивает одежду, а потом надевает часы на руку. Подходит к Чимину, целуя того в лоб. — Не беспокойся, пить сильно не буду. Мы просто давно не виделись. ⁃ Да, я знаю, — удрученно кивает Чимин: — наберёшь Джихвана если что, не езжай сам. Юнги кивает, а потом поправляет воротник рубашки и выходит из комнаты. Чимин тяжело смотрит ему вслед. Яркие неоновые вспышки бьют по глазам, когда Юнги неудачно поворачивается в сторону танцпола. Он опять разворачивается к Хосоку, который вопит о несовершенстве этого мира, а потом заливает своё философское глубокое горе стаканом соджу. Юнги искренне хочется напиться также, чтобы единственной проблемой, интересующей его, было глобальное потепление. Намджун замечает, что это отстойно, что мысли о такой ненормальной пьянке посещают его. «Значит, ты несчастен» — ворочает языком Хосок, закидывая руку на плечо Юнги. Юнги ржёт со слов Хо, а потом наливает себе ещё соджу. - Принесите Грант, — просит он чуть позже, когда соджу уже оседает мерзким налётом на языке, не пьяня. Пол ещё не плывёт, а Намджун напротив не раздваивается, значит, ещё можно. Юнги помнит, что обещал Чимину не пить много. Хоть и хочется пить, но не хочется потом опять выслушивать истерики о том, как он безответственен и хоть бы ребёнок не был похож на него. ⁃ Принесите ещё мартини, — добавляет Намджун чуть позже, глядя на лицо Юнги. Юнги не нравится этот взгляд Намджуна. Взгляд сочувственный и немного глуповатый. ⁃ Тебе нужен омега на ночь! — вопит на ухо Хосок. Юнги хмурится и отпихивает от себя Хо. Но тот не отстаёт, банным листом оседая на теле старшего. ⁃ Я серьёзно, хён, ты на себя глянь. Работаешь сутками напролёт, беременный муж уже как четыре месяца ходит, а ты же уж точно за это время ни с кем… ⁃ Хватит, Хо, — зло бросает Юнги, тихо ненавидя Чона. Но у Хосока есть одна дико раздражающая привычка — он не знает слова «нет». ⁃ Только не говори, что не хочется, я же вижу, как ты на омег у стойки смотришь. Я вас сюда за этим и притащил, — орет на ухо Хосок под биты музыки в баре, и Юнги вливает в себя ещё стакан Гранта со льдом, перекатывая холодные кусочки языком во рту. ⁃ Хватит, Хоуп, — повторяет громко также Намджун, а потом встаёт и вытаскивает того из-за стола. — Пойдём выйдешь на улицу, проветришься. Хён? - Сейчас выйду, — кивает Юнги, глядя, как Джун тащит через толпу Хосока. Стробоскоп крутится, ослепляет, а Юнги напряжённо вслушивается в громкие биты r’n'b. Слова Хосока не понравились ему, даже немного взбесили. Но, блять, где-то он был прав. ⁃ Ваш мартини, — раздаётся сверху над ним, а перед ним приземляется гранёный фигурный графин с тёмной жидкостью внутри. Юнги кивает и цепляет взглядом красивые длинные пальцы. Он поднимает взгляд на официанта и, кажется, Грант все-таки взял. Потому что официант пиздецки красивый. Юнги умел быть благодарным. Но не благородным.