Конечно, лучший

Шерлок до последнего не верил, отрицал, несколько ночей думал только об этом. Он впервые за долгое время вновь испытывал такие нормальные, такие человеческие и совершенно несвойственные ему эмоции. Даже перед собственной смертью он волновался не так сильно. Повод волноваться сейчас действительно был веским. Свадьба Джона и Мэри на носу. Совсем скоро они вдвоем будут официально вместе. Никому, наверное, не нужно было знать, что Шерлок думает обо всех этих свадьбах и любовных отношениях в целом. В конце концов, это же не он женится, казалось бы, радуйся за лучшего друга и продолжай жить обычной жизнью. Раскрывай убийства, игнорируй намеки Молли Хупер, забывай благодарить миссис Хадсон за постоянную заботу (и совсем не важно, что эта ее забота постоянно сопровождалась напоминаниями о том, что она не домработница — серьезно, четырнадцатый раз за месяц!) и забывай убирать из холодильника неудавшиеся эксперименты. Так бы сделали все нормальные люди. Шерлока никто не считал нормальным. Слишком отстраненный от всего и всех, слишком безэмоциональный и саркастичный, слишком умный и внимательный для мира, в котором любят разговорчивых и обаятельных. Все считали Шерлока невозможным, премерзким, грубым, абсолютно асоциальным мудаком. Именно поэтому, когда Джон пришел к нему с серьезным разговором, Холмс подумал о чем угодно, начиная состоянием бедра миссис Хадсон и заканчивая пересказом глупого бульварного романа, но не о совместных рассуждениях о том, кем на самом деле является лучший друг Ватсона, в ходе которых выяснилось, что больше всего на свете Джон ценит свою будущую жену Мэри и… его. Шерлок в тот момент потерял дар речи. Без преувеличений, на самом деле потерял, хотя и не заметил этого. В его голове мысли разбегались в разные стороны, не оставляя ни малейшей возможности обдумать сказанное Джоном. Вообще-то, поразмыслив немного над этим позже, Шерлок понял, что его просили стать шафером на свадьбе, а не признавались в любви, но иногда даже великие консультирующие детективы могут ошибаться, верно? В конце концов гениальный и почему-то до сих пор работающий мозг Холмса решил, что будет лучше промолчать. Не стоит заикаться о том, как он польщен, о том, что он постарается сделать все, что в его силах, чтобы день свадьбы стал для Джона на самом деле лучшим. Даже в таком состоянии Шерлок здраво оценивал свои силы, Шерлок знал, что стоит ему сказать хоть слово, открыть Джону хоть малую часть того, как он дорожит им, как все полетит к чертям вместе с дружескими чувствами и остатками разума. Было решено молчать до последнего. Глубоко вздохнув, Шерлок смог выдавить из себя лишь пару слов. Спокойное «Значит… Я твой лучший… друг?» никак не могло отразить те чувства (смотрите, у нашего психопата есть сердце!), что он испытывал к Ватсону. Кажется, даже в состоянии шока Шерлок мог контролировать себя, не так хорошо, как обычно, но все же. И пусть тихо проговоренное Джоном «Конечно, лучший» почти разнесло это его умение, он не допустил всплеска эмоций. Чай с чьим-то глазом будто успокоил его, оседая в пустом желудке неприятной горечью. Что ж, лучший так лучший. Холмс кивнул Джону, и, совершенно забыв про эксперименты, удалился к себе в комнату, по пути забывая и про все эти джоновы попытки убедить окружающих в том, что они не пара, и про то, что его лучший друг женится через месяц, и про то, насколько близки они стали за несколько лет совместной работы, про то, что для Шерлока кто-то впервые стал действительно родным. Конечно, он ответственно подойдет и к составлению речи, и к организации свадьбы, к списку гостей и даже цвету салфеток на праздничном столе. Возможно, когда успокоится или хотя бы сможет отвлечься от желания умереть прямо на холодном полу. Самому Шерлоку казалось, что он давно переварил новость об отношениях Джона и Мэри, что его надежды на совместное светлое будущее с любимым блоггером не разбились вдребезги, а лишь слегка треснули. Вероятно, так и было, но каждое упоминание о женщине Ватсона делало эту трещину больше и больше, а чертово приглашение на свадьбу, не их с Джоном свадьбу, да еще и в качестве шафера, не оставило от теоретического счастья Шерлока даже мокрого места. Они все еще лучшие друзья. Лучшие друзья всегда так делают. Неожиданно появляются в жизни друг друга, влюбляются с первого взгляда, идут на неоправданные риски, умирают и возвращаются домой, где их спустя столько времени уже никто не ждет. С тех пор, как Шерлок снова стал жить один, когда его перестали ждать, никто не прятал от него сигареты, несмотря на то, что место, в котором они лежали, всегда было выбрано самим Шерлоком, он уже давно не курил, оставаясь верным никотиновым пластырям. Но сейчас он проигрывал в борьбе за сохранность легких дурацким чувствам с разгромным счетом. Обещая своим человеческим переживаниям отыграться, Шерлок достает из пачки сигарету и широко распахивает окно.