Часть 1
4 сентября 2017 г., 15:58
Вспышка. Еще вспышка. Луи жмурится и зевает, уже зная, что ровно через тринадцать секунд Лиам тяжело вздохнет и скажет ему быть серьезнее.
— Луи, — тяжело вздыхает Лиам. — Ты должен относиться к съемкам серьезнее. — Луи улыбается и мысленно ставит галочку /Лиам говорит эту фразу в сто тридцать четвертый раз/.
— Окей, окей, папуля, я просто немного не выспался. — Томмо думает, что нехорошо так бесстыдно врать, но Лиам вряд ли погладит его по голове, узнав, что Луи спал всего лишь два с половиной часа, верно?
— На сегодня мы закончили, — внезапно говорит фотограф, выглядывая из-за объектива, — ты совершенно не хочешь работать, Луи. — Лиам просто кивает головой, но его глаза сверкающие и яростные, и Луи непроизвольно втягивает голову в плечи, потому что уже знает, что его ждет в машине.
— В чем дело, Луи? — грозно говорит Лиам. — От тебя уходит уже пятый фотограф за этот месяц, ты что, опять хочешь питаться хлопьями и спать, где придется? — Луи просто отворачивается к окну и пожимает плечами. Если честно, он и сам не понимает, что с ним происходит, возможно, дело в ледяной и жгучей пустоте у него под ребрами, а может, просто нужно съесть пару шоколадных батончиков, кто знает?
— Я могу немного прогуляться? — внезапно говорит Луи, когда они стоят в пробке на самой оживленной улице города, и Лиам недоуменно моргает и кивает. Луи путается в ремне безопасности, бьется лбом о дверь, и наконец вываливается из машины и пробирается к тротуару, услышав как минимум семь нелестных высказываний в свой адрес. Ноги сами несут его к миленькому кафе на углу, на вывеске нарисована то ли овечка, то ли огромное облако с глазами, и если это не гарант уюта и вкусного кофе с зефирками, то что тогда? Никто не попросил с ним фото по дороге, и вчера Луи бы расстроился, но прямо сейчас он радуется, что не так давно работает в модельной сфере, потому что лишнее внимание — не совсем то, что ему нужно.
В кафе и правда очень уютно, пушистые кремовые кресла, круглые столики и добродушная полненькая хозяйка. Луи заказывает огромную кружку кофе и клубничные кексы и скорее всего завтра он не влезет в супер-тесные джинсы, но сейчас это не имеет значения.
— Ваш кофе и кексы, мистер Томлинсон, — голос официанта так явственно дышит обожанием, что Луи вздрагивает. У официанта огромные руки, крепкая челюсть и обезоруживающая улыбка, и сердце Луи как будто снова начинает биться. Он готов взять номер телефона или предложить разделить с ним кексы, но шипит и вскакивает, когда Мистер-Глубокие-Глаза роняет чертов кофе прямо на новую футболку.
— Извини, извини, извини, — бормочет он, окаменев, и если бы этот мальчик не был таким симпатичным, то Луи наверняка бы разнес все кафе. Теперь, когда Луи стоит, оказывается, что официант выше его на целую голову, а еще на его бейджике написано Гарри.
— Ничего, Гарри, — Луи пытается говорить как можно менее ядовито, но Гарри испуганно морщится, и Луи думает, что у него вряд ли получается. — Все в порядке, правда, но теперь ты должен мне кофе. — Томмо улыбается и стреляет глазами, попутно думая, что он наверняка просто отвратительно флиртует. Гарри еще более испуганно вздыхает, краснеет и пятится на кухню.
— Черт. — Бормочет Луи себе под нос, нашаривая в кармане телефон. Он пишет короткое смс Лиаму, чтобы тот отправил ему шофера, и плюхается обратно в кресло, разочарованно откусывая кекс. Гарри не возвращается, вместо него приходит девушка с мышиным хвостиком, которая держит веник на манер шпаги, и Луи едва сдерживает смех.
— Ты вообще в курсе, сколько стоит эта футболка? — начинает Лиам, едва Луи подходит к машине. — Что произошло?
— Долгая история, — отмахивается Луи. Лиам неодобрительно хмурится и проверяет телефон.
— Завтра у тебя съемка с новым фотографом, — сообщает он. — Если и он испугается и убежит, то клянусь, Луи, ты об этом сильно пожалеешь. — В такие моменты Луи начинает действительно бояться Лиама, но потом вспоминает, что он до сих пор спит с плюшевым зайцем и обожает Тайру Бэнкс, и просто фыркает и кивает.
День не задается с самого утра, потому что у Луи закончился сахар и он плюется и морщится, выпивая обычную кружку кофе, на улице ужасные пробки, а визажист три раза попала ему в нос пудрой. Лиам входит в комнату отвратительно бодрый и жизнерадостный, громко здоровается и показывает морщинки у глаз.
— Луи, съемка начинается через семь минут, и наш новый фотограф уже готов, уж постарайся не подвести меня, — в голосе Лиама проскальзывают раскаты грома, так что Луи угрюмо кивает и послушно зажмуривает глаза, кашляя от едкого облака лака для волос. Он не совсем помнит, для какого журнала снимается сегодня, может быть для «Paper» или для «Vogue», но это совсем не важно, лишь бы поскорее пережить этот день. Он глубоко вздыхает, прежде чем толкнуть аккуратную блестящую дверь, и тут же застывает на пороге, не веря своим глазам.
— А что ты здесь забыл? — выпаливает Луи, даже не подумав о том, что это немного (много) грубо.
— Это наш новый фотограф, Гарри Стайлс, — Лиам врезается в спину Луи, заставляя того споткнуться о порог и ткнуться носом рядом с лакированным ботинком.
— Спасибо большое, Лиам, — как можно более ядовито говорит Луи, — ты решил угробить свою ведущую модель? — он чувствует на своем затылке взгляд, полный бесконечного восхищения, и ему даже немного неловко, а еще хочется купить шоколадного мороженого и посмотреть глупый фильм о любви.
Луи не понимает, в чем тут дело, но сегодня он послушно поднимает подбородок, встает боком и напрягает мышцы, когда его просят /зеленые глаза и медовый голос точно не причем/. Лиам одобрительно кивает, моргая в такт вспышкам, и уже через двадцать одну минуту и, кажется, тысячу фотографий, повелительно взмахивает рукой и объявляет о конце съемки.
— Ты молодец, Лу, — шепчет Лиам ему на ухо. — Пойдем посмотрим, что у нас получилось.
Гарри вставляет карту памяти в ноутбук и на экране тут же появляется добрая сотня снимков. Если честно, сейчас Стайлс с трудом может дышать, потому что Луи на экране сияет, улыбается глазами и взмахивает челкой, а Луи за его спиной оглушительно пахнет корицей и медовыми колечками и наваливается грудью на его плечо. Лиам что-то одобрительно мычит, листая фотографии, и наконец взъерошивает Луи волосы и смеется.
— Молодец, Томлинсон, — хмыкает он. — Вот как важно подобрать правильного фотографа, верно? — Луи подозрительно щурится, потому что Лиам как-то странно и мягко улыбается, будто сейчас начнет вязать шерстяные розовые носки, а потом что-то бормочет об улетающем молоке и кипящем самолете во Францию и пятится в дверь.
— Послушай, Луи, — неуверенно начинает Гарри, дрожащими пальцами закрывая ноутбук. — Мне очень жаль что так получилось, ну, тогда в кафе, и я…
— Да ладно тебе, — отмахивается Луи. — Не переживай.
— Нет, я просто обязан угостить тебя моим фирменным пирогом и подарить новый свитер. — Твердо заканчивает Гарри, и Луи удивленно косится, но пожимает плечами и накидывает куртку.
Сердце у Гарри бьется как бешеное, руки трясутся и перед глазами плывет, так что он с трудом попадает ключом в замочную скважину. Люди определенно не должны вызывать такую реакцию, но Луи, кажется, не человек, потому что он рассказывает незнакомому человеку истории про свою бабушку, пирожки и глупого кота, который застрял между окнами. Гарри кивает и утопает в высоком и звенящем голосе, а потом спотыкается в коридоре три раза и почти бьется носом о дверной косяк.
— Да что с тобой такое, — смеется Луи, запрокидывая голову. — Ты похож на новорожденного жирафа, такой же длинный и неуклюжий. — Гарри краснеет и обижается ровно на две с половиной минуты, пока Луи не обхватывает чашку с кофе двумя руками и не пачкается куском пирога.
— Ты отвратительный, Лу, — тянет Гарри, нашаривая тряпку. — Посмотри, что ты наделал.
— Я тебя уволю, — парирует Луи, но в глазах пляшут смешинки. — Разговаривай повежливее.
— Хорошо, засранец, — отвечает Гарри. — Тогда фотографировать тебя будет Лиам или твоя бабушка. — Луи долго и пронзительно смотрит на него, прежде чем глупо хихикнуть. Он не понимает, за что на него свалился очаровательный неуклюжий Гарри, который совершенно не умеет шутить, зато превосходно фотографирует, но он впервые не хочет ныть и жаловаться.
Следующим утром Луи просыпается за пятнадцать минут до будильника, бодро проглатывает резиновую овсянку, гладит соседского кота и появляется в студии одновременно с Лиамом, чего не случалось ни разу за его модельную карьеру.
— Да что с тобой такое, Лу? — Лиам удивленно хлопает глазами и морщит лоб. — Ты весь как будто светишься.
— Просто хорошо выспался. — бесстыдно врет Луи, пряча глаза.
— Ты случайно не влюбился? — внезапно и подозрительно говорит Лиам. — Например, в Гарри? — Луи так яростно фыркает, что Лиам выставляет руки перед собой и пятится назад. Луи чувствует, как где-то в животе ворочается чувство вины, а в ушах звенят слова, которые Лиам говорил ему, кажется, миллион тысяч лет назад:
— Послушай, Луи, — тихо и участливо говорит Лиам, хватая его за руку. — Это жестоко, но ты должен понять: в этом бизнесе чувствам нет места. Ты должен сконцентрироваться на работе, так что, друг, не сейчас. — Луи сглатывает злые слезы и выдергивает руку. Сердце неприятно саднит, но он послушно кивает головой. Урок усвоен.
***
Теперь Луи хмурится и огрызается, и кажется, будто солнце ушло за тучи. Он пьет третью чашку кофе с молоком и стучит пальцами по подоконнику, уже жалея, что пришел так рано, потому что Гарри должен появиться на студии только через семнадцать минут. Стрелки на часах будто пробиваются через плотный кисель, перед глазами плавают серые круги, а сочувствующий взгляд Лиама буквально прожигает футболку на спине. — Прекрати меня жалеть, Пейно, — зло и тихо говорит Луи. — Я уже не ребенок и сам могу разобраться со своей жизнью. — Лиам обиженно отворачивается, и Луи даже чувствует себя виноватым, хотя, может быть он просто хочет есть. Секундная стрелка испуганно замирает, прежде чем превратиться в одну из машин с Формулы-1, потому что Гарри заходит в дверь и громко роняет пакет. — А, привет, — небрежно говорит Луи, убирая трясущиеся руки с подоконника. — Я тоже пришел буквально минуту назад. — Гарри хихикает и кивает, тут же начиная что-то настраивать в фотоаппарате. Лиам тут же деловито достает ежедневник и телефон, так что комната наполняется визажистами, стилистами, дизайнерами и какими-то абсолютно незнакомыми людьми. День начался. Спустя час Луи все еще чувствует себя так легко, будто он сейчас не снимается для какого-то набирающего популярность журнала, а смотрит Золушку или печет пончики с друзьями. Гарри солнечный, уютный, теплый и такой всепоглощающе домашний, что у Луи слезятся глаза и щекочет в носу. — Перерыв пятнадцать минут, — кричит Лиам. — Кто-нибудь будет пиццу? Гарри мотает головой и счастливо вздыхает. Он абсолютно точно не должен влюбляться в Луи, мать его, Томлинсона, но острые скулы, морщинки у глаз, тонкие пальцы и округлые бедра, так что он проигрывает бой. Сейчас Лу оживленно спорит с кем-то насчет тонкостей обжаривания блинчиков, и Гарри просто смотрит на него влюбленными глазами, чувствуя, как в животе и груди разливается жар. — Хей, Гарольд, а ты как считаешь? — внезапно спрашивает Луи, невесомо касаясь его плеча. — Что, прости? — Гарри глупо краснеет, нет, пожалуйста, только не сейчас. — Я, кажется, не слушал. — Ты в порядке, Хаз? У тебя щеки горят, ты заболел? — в глазах у Луи столько заботы, что Гарри готов расплакаться. Внезапно Томмо встает на цыпочки и прислоняется губами к наверняка покрасневшему лбу, и сердце Гарри пропускает удар. — Что ты делаешь? — едва слышно спрашивает он, пытаясь снова научиться дышать, потому что ваниль, шоколад и дорогой одеколон с нотками табака. — Проверяю твою температуру, конечно, — почему-то язвительно отвечает Луи. — Может, ты возьмешь выходной? — Я в порядке, честно, — пугается Гарри. — О, кажется пиццу принесли. — Он поспешно пятится к Лиаму, который держит в руках целую стопку коробок, и Луи хмыкает и пожимает плечами. Пятнадцать минут каким-то образом превратились в сорок, вся команда сидит среди пустых коробок из-под пиццы и сыто икает, а Луи обнаружил себя в кресле-мешке, прижатым к груди Гарри. — Пора начинать съемку, — зевает Лиам. — Давайте, ребята, подъем, мы итак отстаем от графика. — М-м-м-м, — лениво мурчит Луи, — еще пять минуточек, мам. — Гарри хрипло смеется ему в затылок, и Луи чувствует, как по спине бегут мурашки. Он хочет провести всю свою жизнь вот так, обнимаясь и разговаривая о диснеевских мультфильмах, но перед глазами всплывает Лиам, и Луи тяжело вздыхает и поднимается на ноги. Когда Луи выходит из студии, застегивая куртку, его внезапно хватают за руку и тянут за собой. — Послушай, Луи, — решительно говорит Гарри. — Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел, и… — Гарри начинает наклоняться, и внутренности Луи делают тройное сальто назад, но у него определенно возникнут проблемы с Лиамом, так что он жмурится и подается назад. — Извини, Гарри, — тихо и натянуто говорит он. — Я просто не могу. луи отдал бы все на свете, лишь бы никогда больше не видеть, как в глазах гарри разбиваются корабли. Гарри больше не излучает тепло и свет, лишь отрешенно прячется за объективом и изредка отдает бесцветные указания. Лиам смотрит на ленту фото на экране и разочарованно вздыхает, а Луи пожимает плечами и натягивает капюшон до самого носа. — Луи Уильям Томлинсон, — грозно шевелит бровями Лиам. — Это одна из худших съемок за всю твою карьеру, и либо ты говоришь мне, что происходит, либо я больше никогда не позволю тебе есть пиццу и смотреть Сплетницу в рабочее время. — Ничего такого, — Луи морщит нос и краем глаза пытается уловить выражение лица Гарри. — Это пройдет. — Дело в Гарри? — спрашивает Лиам. — Я могу уволить его, ничего, найдем нового фотографа, их сейчас навалом. — Нет, нет, нет, Гарри тут не при чем. — Луи испуганно и слишком уж яростно машет руками, так что Лиам подозрительно хмыкает и достает из кармана вибрирующий телефон. — Мы еще вернемся к этому разговору, — одними губами говорит Лиам.***
Луи подходит к Гарри, когда тот убирает фотоаппарат в чехол, и неловко топчется на месте, прежде чем закашляться и глубоко вздохнуть. — Привет, — мямлит он. — Как дела? — Все отлично, спасибо, что спросил. — Кажется, что в голосе Гарри наступила вечная зима и арктический холод завоевал его сердце. — Я хотел угостить тебя чашечкой кофе и клубничными кексами в качестве извинения, — на одном дыхании выпаливает Луи, сердце бешено колотится и колени слабеют. Гарри пожимает плечами и надевает рюкзак. Над столиком висит тяжелая неловкость, Луи нервно щипает кекс и несет всякую чушь о котятах и соленых огурцах, а Гарри просто молча пьет кофе. — Послушай, Луи, — Гарри перебивает его прямо на середине предложения. — Что я сделал не так? Луи недоуменно пялится на него, а груда крошек рядом с его чашкой растет. — Я был милым, и мы обнимались, и я гладил твои волосы, и слушал рецепты пончиков с черникой, и ты улыбался мне, а потом просто… — Гарри прячется за огромным свитером и чашкой с зефирками. Луи долго и тягуче молчит, тогда Гарри просто отодвигает стул и встает, а Луи глупо позволяет ему уйти. На следующий день в студии стоит Лиам вместе с татуированным и бородатым клише из боевиков и гордо представляет ему Луи Томлинсона, наша маленькая звездочка, наша модель. — Послушай, Лиам, — недоуменно спрашивает Луи. — А где же Гарри? — Он больше не хочет с нами работать, — осторожно подбирает слова Лиам. — Боюсь, Лу, ты выжил и его. Вселенная крутится и плывет, так что Луи приходится схватиться за стул, чтобы не упасть. — В смысле… Насовсем? Ушел? — пищит Лу, и взгляд Лиама такой пронзительный и понимающий, что ему хочется плакать. — Беги за ним, Луи, — вдруг спокойно говорит Пейн. — Если ты готов поставить все на кон, и Гарри действительно тебе нужен, беги. — И Луи бежит. Его последняя надежда — дурацкое кафе с овечкой на вывеске, и если Гарри там нет, то ему придется обыскать весь город, чтобы найти его. Он громко открывает дверь, даже, кажется, разбивает колокольчик о стену, и несется к барной стойке, где добродушная хозяйка расплывается в улыбке. — Гарри Стайлс, — выдыхает Луи, падая на столешницу, и она понимающе вздыхает и поворачивается на кухню. Гарри такой же кудрявый и неуклюжий, но в глазах что-то погибло, и Луи ломается пятьдесят миллионов раз. Он хватает Гарри за руку и тащит к черному выходу, и когда они оказываются в тесном, но чистеньком кирпичном закоулке, просто останавливается и поворачивается лицом. — Послушай, Хаз, — начинает Луи. — Ты самый чудесный новорожденный жираф на этой планете, и ты пахнешь детскими духами и шоколадом, и твои шутки очень дурацкие, но почему-то мне все равно смешно, и… — Ты придурок, Лу, ты самый настоящий придурок, — перебивает Гарри. — Хватит болтать, просто дай мне себя поцеловать. — И в следующее мгновение Луи прижат к стене, и он тонет и рассыпается на созвездия и галактики, потому что Гарри медово-сладкий и похож на мятный чай или последнюю песню Вивальди. — Я хочу быть с тобой, — шепчет Луи, пока Гарри целует его шею. — Я хочу быть твоим.***
Лиам просто хмурится и отдает десять долларов Зейну, тому самому бородатому клише. — И ты совсем не злишься на меня? — удивленно спрашивает Луи, ожидая чего угодно, кроме этого. — Я ведь наплевал на все, что ты мне говорил. — Луи, мальчик мой, — говорит Лиам, — не спорю, я немного разочарован, но послушай, пока ты с Гарри, ты делаешь просто чудесные снимки, так что держись за него обеими руками. — Луи нервно смеется, а Лиам добавляет еще что-то вроде «если он хоть раз сделает тебе больно, я ему яйца оторву», и Луи думает, что лучшего друга и быть не может.***
— Привет, сладкий, — Гарри жмурится, как котенок, и подставляет щеку для поцелуя. Месяц назад он даже мечтать не мог о том, чтобы глянцевый Луи Томлинсон красил ему ногти или целовал родинки, а сейчас он идет рядом, живой и настоящий, и громко жалуется на неудобные туфли. — Я люблю тебя, — ошеломительно ясно говорит Гарри, время и Луи замирают на месте. — Я тоже тебя люблю, — говорит Луи через сорок семь секунд, тщательно взвешивая слова. Уже давно цветущая пустота под его ребрами делает прыжок с обрыва, потому что он буквально никогда не говорил эти слова. — Спасибо, — абсолютно серьезно говорит Гарри, и Луи заливается смехом. — Ты что, серьезно только что сказал «спасибо» на признание в любви? — хохочет он. — Хей, Лу, прекрати надо мной смеяться, — дует губы Гарри, но во взгляде пляшут искры. Луи моментально замолкает, а потом пронзительно-долго смотрит на него, пытаясь навсегда запомнить веснушки на кончике носа и длинные ресницы. Гарри, наверное, не выдерживает, так что они целуются прямо под деревом в парке, хихикая, как влюбленные подростки. Луи готов безоговорочно согласиться со всеми этими глупостями про соулмейтов, потому что прямо сейчас, сдаваясь лавине поцелуев, он чувствует себя целым и правильным. больше никогда в зеленых глазах не крушились кораблиyou make me feel like home
