Стоппи кисс

— Ты никуда не поедешь! — я упорно перекладываю вещи, только что сложенные Максом в чемодан, обратно в шкаф. — Это еще почему? — он снова берет рубашку, но уже не складывая бросает ее к остальной одежде. Зачем ему там рубашка, я ума не приложу. Разве что в клуб, но в клубы он не ходит. — Потому что я тебя не отпускаю! — ну не хочу я, чтобы он ехал. Каждый раз миллион нервных клеток теряю, мне уже кажется, что у меня их и нет больше, но вот его новые соревнования — и опять. — Влад! — громко и зло. — Мне двадцать четыре, а не пять! Я сам себя отпускаю. К тому же, — выдыхает, видимо пытается успокоиться. — Это Чемпионат Европы! Я не могу не поехать! — Но… ты опять там будешь делать эти трюки! — я на мгновение вспомнил, как месяц назад на соревновании впервые увидел «крест»* в исполнении Макса и потом еще два дня выносил парню мозг, что не зря этот трюк так называется, ибо это явно крест на его могиле. От этих воспоминаний меня слегка передернуло. — Влад, я — стантрайдер*, трюки — это моя жизнь! — и в глазах черти пляшут. А я с трудом сдерживаю себя, чтобы не добавить «и смерть», потому что боюсь, что так оно и будет. — Или ты все еще обижаешься с сентября? Так я тебе объяснил: это был простой «стоппи кисс»*, я эту девушку даже не знаю! Это для шоу было! — Да причем тут это? — немного устало. Про это я уже давно забыл, хоть и не был в восторге от таких элементов в его шоу. К тому же, Макс пообещал больше никогда не делать этот трюк. — Просто… — я вздыхаю и сажусь на кровать, уже спокойнее говоря: — У меня каждый раз, когда я тебя на байке в исполнении трюков вижу, у самого «стоппи» случается. Стоппи сердца. — Ну, так не смотри! — бросает, пытаясь застегнуть чемодан, а я начинаю волноваться за сохранность «собачки». — Мы это уже сто раз обсуждали. Ты не обязан ехать со мной. Я вернусь через три дня с победой, и мы будем праздновать. — Ага, не ехать. А потом сидеть и ждать звонка ночью о том, что ты, в лучшем случае, в больнице? — я прикрыл лицо руками. Год. Это было год назад, а я до сих пор вспоминаю со страхом. Тогда Макс уехал на совсем небольшие соревнования, сказал, что позвонит, как только выступит. Я с девяти вечера медитировал над телефоном, но зазвонил он только в половине первого. Но вызов был не от Макса — позвонили из больницы и сказали, что Макс упал с байка. Я чуть ли не сразу сорвался из дома и помчался к нему на всех парах. Очень хотелось увидеть, что он жив. Поэтому теперь я его одного никуда не пущу! — Ну что вот ты вспоминаешь? — надулся Макс. — Было-то давно! Я просто немного с «хайчер вилли»* перестарался. — Немного перестарался? С защитой ты недостарался! Врач сказал, что ты неизвестным ему чудом спину не угробил и ходить можешь! А ты? Через три месяца опять на свой гроб на колесах сел. — Влад, — подходит и наклоняется ко мне так, что несколько его блондинистых прядей, которые он обычно собирает в хвост, выскальзывают из-за уха и касаются моей щеки. — Если ты за ночь спрячешь мой чемодан, — заискивающе, а я мысленно ругаюсь — как ему удалось меня так изучить за каких-то два года? Я вот до сих пор его действий отгадать не могу. — Я уеду на Чемпионат в одной только «черепахе»*, — представляю эту картину, вряд ли его не задержат за такой вид. — Ладно, — вздыхаю, обнимая за талию. — Мы поедем. Но только обещай не делать трюки, в которых не уверен. — Обещаю, — улыбается и целует, садясь мне на колени и зарываясь в волосы широкими ладонями. Отвечаю на его действия, почти сразу переводя нас в горизонтальное положение. Он всегда перед соревнованиями волнуется, хоть и пытается это скрыть, а секс — лучший способ снять стресс и расслабиться. --- Через сутки мы уже на площадке для соревнований, до начала — полчаса. Макс ушел готовиться, а я занял место в толпе зрителей, как всегда — одно из ближайших. — Pobol Maxim, 24 years, Russia, — объявляет комментатор и я сразу приковываю внимание к площадке. Он выезжает на байке на площадку и как только начинает делать трюки — меня уносит. Это одновременно и страшно, и завораживающе. Стоппи, валли, бернауты* — сколько же слов я пытался выучить, разбираясь во всех этих трюках, — так и не смог. Просто наблюдаю, восхищенно не сводя глаз. Сначала он проезжает несколько кругов по площадке, иногда делая агрессивные развороты. Пару трюков на заднем колесе, пару на переднем, один раз он так быстро менял положения своего тела относительно байка, что я с трудом уловил, что теперь Макс сидит задом наперед и управляет байком при помощи ноги! Вот он делает ненавистный мне крест, и, немного подпрыгнув, резко возвращается в сидячее положение, приземляясь задницей на бак и перекинув ноги через руль. Немного дергаюсь, опасаясь за него. Заходит на очередной круг, опять поднимает мотоцикл на заднее колесо. Байк начинает склоняться влево, и я на мгновение думаю, что произойдет неизбежное. Но Макс лишь касается рукой земли и проезжает так несколько метров. Конец программы уже близок, и Макс начинает дрифтовать на бешенной скорости, создавая вокруг себя облако из дыма, а на выходе из дрифта уезжает в противоположную от меня сторону площадки. Когда через минуту я смог его рассмотреть, то с ужасом отметил, что он снял шлем! Наверно сейчас опять будет выпендриваться. Господи, хоть бы не «цунами»*. Разгоняясь, парень едет прямо на меня, а я наблюдаю не сводя глаз. 10 метров до меня — улыбается мне. Впервые понимаю, чего он хочет. Не успев обдумать действия, подхожу чуть ближе к площадке. 5 метров — Макс поднимает заднее колесо, одновременно посылая в толпу воздушный поцелуй. 2 метра — смотрит мне прямо в глаза, и я немного наклоняюсь вперед. 1 метр — шепчет губами «я люблю тебя». А после плавно останавливает и касается своими губами моих буквально на пару секунд. Сразу же опускает байк на два колеса и так и остается рядом со мной. Комментатор оглашает окончание программы, и толпа буквально взрывается овациями. Макс слазит с байка и под аплодисменты снова целует меня, на этот раз нормально и по-взрослому, а не детским «чмоком». Пока отвечаю ему взаимностью, думаю, что хорошо, что чемпионат в Риме. Отрываясь от меня, парень снова садится на мотоцикл, делает финальный круг и уезжает с площадки, предоставляя ее своим соперникам. Я сквозь толпу перемещаюсь к месту сбора участников, на выступления других мне уже не интересно смотреть. Макс стоит, опираясь на байк, и расстегивает «черепаху», видит меня и сразу улыбается. — Ну как тебе «стоппи кисс»? — смеется. — Я не планировал, но ты бы себя видел: так восхищенно на меня смотрел, что я не сдержался. — Заткнись, — произношу не грубо, потому что сам слегка смущаюсь того, что Макс все-таки увидел, как я на него на байке смотрю. Всегда был уверен, что когда он в защите и на своем «железном коне», его мысли исключительно о трюках. — А то сейчас я не сдержусь, — прижимаюсь вплотную, вдавливая Макса в байк сильнее, одной рукой упираюсь в руль, а второй — в пассажирское сидение. — Влад, тут люди, — кивает в сторону толпы. — Знаю, — спокойно, продолжая жаться, интересно, а он почувствует сквозь свои мотоштаны? — Ладно, поехали, — садится на байк. — Куда? — пытаюсь понять. — Просто заткнись и садись. У нас не больше часа, — заводит. --- От большой пустой парковки веяло холодом. — Это для тренировок, сюда вечером парни приедут, — Макс довольно ловко разворачивается ко мне лицом. — Здесь нас точно не побеспокоят, — тянется ко мне и целует, жестко и напористо. Это может вести только к одному. Тяну руки к «черепахе», чтобы ее расстегнуть, но Макс перехватывает их и отводит в сторону, сам расстегивает защиту. Куртка с громким звуком ударяется о землю, отдаваясь эхом по всей пустынной парковке. Перехожу на шею, сразу же начиная метить парня: засосы, царапины, укусы. Иногда Макс ругался, что это же все видят и так нельзя, но каждый раз от этих действий он так стонал, что было понятно — он не против. Поставив три засоса на шее, я опять присосаля к Максу, одновременно немного пододвигаясь на сидении, чтобы быть вплотную к парню. Байк заметно пошатнулся, и Макс, не сдерживаясь, ругается: — Блять, Влад! Потише, а то упадем, — напряженным голосом. Понимаю, целовать парня и при этом пытаться удержать байк ногами — далеко не легкая задача. Поцелуи, поцелуи, поцелуи, Макс уже стянул с меня футболку и, прижимаясь ко мне, водит пальцами по спине и пояснице. Я стараюсь шевелиться меньше, но тут Макс снова выругивается и, не меняя положения тела, подъезжает к одному из столбов на стоянке, останавливается и опирает байк на него, предварительно сказав мне перекинуть ноги на одну сторону. Теперь эта конструкция более устойчива, но меня клонит назад. Опираюсь спиной о столб и просто надеюсь, что все это не развалится. Макс уже слез с байка и устроился у меня между ног, которые я едва развел в неудобном положении. Он хватает меня за бедра и плавно стаскивает вниз так, что я лишь лопатками упираюсь в столб, а спиной нахожусь на сиденье. Хотя больше меня волновало, что все мое тело ниже пояса находилось в воздухе и не падал я исключительно благодаря рукам Макса. Я обеими руками схватился за байк, боясь, что упаду. — Можешь скрестить ноги у меня на шее? — и еще немного дергает на себя. Я чувствую, как сползаю ниже и начинаю орать. — Стой! Я сейчас упаду! Макс послушно останавливается и снова повторяет вопрос. — Я тебе что, акробат? — возмущаюсь, но все же выполняю просьбу, с трудом и почти упав, но выполняю. Если он хоть немного разогнется, я точно стукнусь головой об асфальт. Макс, напряженно дыша, стаскивает мои штаны до середины бедра — а больше и не получится. Поступает так же и со своими. — У тебя хоть что-нибудь есть? — спрашивает, имея в виду презервативы и смазку. — В левом кармане, — отвечаю и жду пока он сам достанет, отпускать руки я элементарно боюсь. — А смазка? — открывает презерватив зубами. — Они с ней, — да, я часто ношу с собой такое, потому что с Максом секс может случиться всегда и везде. А как показал опыт, хотя бы без малейших вспомогательных средств, это занятие приносит отнюдь не удовольствие. Надевает на себя презик, начинает растягивать меня пальцами, второй рукой лаская мой член. Из-за этих извращений с моим телом на байке, у меня уже начал падать, но пальцы Макса как спереди, так и сзади творили чудеса. Я прикрыл глаза и тихо простонал, побуждая его действовать дальше. Парень мягко надавил рукой на левую голень, показывая, что я могу больше не строить из себя обезьяну, повисшую на его шее. Я убираю ноги с его плеч и чуть опускаюсь. Макс хватает меня под колени, почти прижимает их к моей груди и медленно начинает входить в меня. — Ты как? — спрашивает, войдя на половину. Просто киваю головой, показывая, что можно двигаться дальше. Макс резко входит до конца, и мой стон проходит по всем углам парковки. Он делает пару аккуратных толчков, а я стону при каждом: парковка же пустая, зачем сдерживаться? Когда парень начинает немного набирать скорость, вся наша небольшая конструкция из меня и байка слегка пошатывается. — Макс! — вскрикиваю, и он сразу останавливается. — Что? — Я сейчас упаду… Я сполза-а-аю! — на последних словах резко кричу, так как он отпускает мои ноги. Но, к счастью, плавно, тянет меня за руку на себя и я полностью поднимаюсь. — Что ж ты такой нервный? Не упал бы ты, — вздыхает, разворачивая меня. — Так будет удобнее, — шепчет мне в ухо, а потом надавливает ладонью меж лопаток, заставляя нагнуться. Я упираюсь локтями в сиденье, а макушкой в столб, так немного удобнее, хотя бы потому, что мои ноги стоят на земле. Он обнимает меня, полностью соприкасается грудью с моей спиной, и снова входит, на этот раз чуть быстрее. Мой мозг наконец-то не занят мыслями «Как бы не навернуться?» и я полностью отдаюсь процессу. Толчки Макса быстрые и одновременно плавные, заставляющие удовольствие разливаться по всему телу. Он целует мою спину, шею, а я неистово хочу поцеловать его, но выгибать спиралью плохая идея. Прикрываю глаза, кладу свою руку себе на член и начинаю надрачивать в темпе Макса. Его движения становятся более резкими, стоны — более рычащими. Через пару секунд он кончает, благо в презервативе, и замирает, так и оставшись во мне. Я ускоряюсь рукой, чувствуя, что тоже скоро. Макс зарывается рукой мне в волосы и, сжав пальцы, оттягивает назад, а после до боли кусает шею. Именно в этот момент я кончаю, слегка дрожа телом. Немного переведя дыхание, поднимаюсь, разворачиваюсь и, наконец, целую его. Стоим так минуты три, пока Макс не бросает взгляд на байк. — Твою мать, Влад, прямо на сиденье! — смеюсь в ответ, только потому, что, кажется, счастлив. Минут пять мы потратили на собирания и поехали обратно — час явно уже прошел. Вернулись аккурат на оглашения результатов. Ни я, ни Макс абсолютно не удивились, когда победителем объявили Макса — он заслужил. — Ну, — усмехнулся Макс, любовно поглаживая кубок. — Мне все еще нельзя делать «стоппи кисс»? — Можно, — довольно улыбаюсь. — Но только со мной и только не при всех.