Я тебя помню

Анна

Теплое одеяло не позволяло вылезти из постели, но стоило только подумать о том, что сегодня этот день, как силы моментально появляются. Встаю босыми ногами на белый ворсистый ковер, потягиваясь, и щурясь от солнца, которое, на удивление, в моем городе еще есть, в конце июля оно обычно уже скрывается за тучами. Фиолетовые стены радуют глаза, как и светлая мебель, которая была выбрана мной, во время такого ожидаемого ремонта. У стены, на теплом пледу лежит пушистый, серый и очень наглый комочек шерсти, именуемый… — Эй, Сладкий, — почесываю его за ухом, слыша довольно мурчанье. — доброе утро. — и видя его глазки, как-то по особенному полные благодарности и тепла, я понимаю, что действительно это утро доброе. Большое зеркало у шкафа открывает вид на худое тело, длинные русые волосы и разного цвета глаза. А вместо простого выражения лица, сонных глаз и усталой улыбки, видно то, как буквально блестят глаза от радости. Я так редко смотрю на свое отражение, что иногда забываю о том, как улыбаюсь, или как выглядят мои глаза, если их цвет становится более яркими от приятных эмоций. Я иду в ванную, по пути набирая номер, прикладывая телефон к уху, зажав плечом. — Доброе утро, бандитка! — смех подруги заставляет мне ухмыльнуться. — В четыре часа все будет готово, но тебе нужно приехать раньше, где-то через полтора, хорошо? — Через полтора прямо напротив тебя, честное слово! — прощаясь с ней, я включаю кран, параллельно с музыкой на телефоне. За все свои семнадцать лет я не ощущала такого ажиотажа от того, что сама готовлю. Сердце начинало биться быстрее, когда я только думала о том, как все это будет. Когда мне показали афишу:

«Егор Крид Премьера альбома „Что они знают?“ 30 июля 18.00»

И место проведения — самая большая площадка в нашем захолустье. Мне не нужно было просить самое центральное место на первом ряду, но купить билет как можно ближе было просто… нужно, чтобы видеть его глаза и эмоции в них, юбилейный пятый год, как он в моем сердце, и уже который раз такое желание снова ощутить аромат его духов, услышать голос, увидеть эти голубые омуты, просто… просто видеть то, что рядом, прямо рядом со мной. Именно поэтому, в тот вечер я позвонила подруге и слезно умоляла ее устроить мне встречу с начальством, что вышло. Я не зря раньше хотела поступать на актерское, ведь как только закончился честный рассказ о том, почему мне «безумно нужно перестроить в этом зале очень многое!», женщина-бухгалтер едва не расплакалась, шепча о том, «какая же она искренняя девочка!», что и вправду так, но… не всегда мне на руку, ведь искренних, добрых и доверчивых часто… предают и делают больно, хотя не об этом, после проделанного, я забуду об этом на долгое время. Спустя пару недель все было сделано, при чем в лучшем виде. Я проводила на площадке больше двадцати часов, подготавливая все и следя за всем в буквальном смысле. — Сколько ты скинула? — Аня, моя самая-самая, пыталась отдать мне контейнер с едой. — Всего пять килограмм, — я хмыкнула, закрепляя светодиодную ленту. — и мне это на пользу, Нют! — девушка щелкнула меня по носу, а я крепко обняла ее. — Я так счастлива, что ты ко мне приехала… — она улыбнулась, спрыгнув со сцены. — Пошли, Булаткина! — только она может так сказать, моя-моя. — Будем доделывать вместе, а то ты тут от усталости помрешь! — я смеюсь, отпивая чай из термо-кружки. — Зато счастливой! — и снова смех, громкий, затягивающий, и снова понятие того, что я ночую здесь. Одеваясь, я складывала все нужное на вечер в сумку, понимая, как я хочу выглядеть и что хочу делать с внешностью, и нет, мне не хотелось быть «на уровне», мне хотелось показать свою манеру, навеянную этим блондином, то, что я не боюсь быть собой, благодаря этому парню. Я помню, как представляла все проделанное и рисовала на бумаге, могла сутками просидеть за альбомами, исписывая их, а теперь… буквально пару часов, и я надеюсь, что все получится именно так, как предполагалось. Здороваясь со всеми, кого встречаю, я довольно улыбаюсь, идя ко входу в зал, осматривая дверь, через которую буду заходить зрители. — Наша бандитка приехала! — и это прозвище гуляет среди местных Кридоманок после того, как я создала наш фан-клуб. — Ну как? — вокруг погас свет и заиграли светодиоды. Сказать, что вышло волшебно — ничего не сказать. Сами светодиоды — сюрприз для «Зажигалок», то есть — вся конструкция именно на задней стене, красного цвета, вперемешку с белым. А остальное мы будем еще и дополнять сами, с помощью телефонов, делать на остальных песнях, которые не меньше заслуживают такого. Впереди, вместо «партера» танцпол, о котором всегда так мечтает Егор, и мне удалось сделать это для него. Все «мечты» по поводу сцены, гримерок, и прочего — выполнены, но… Егор и его EKteam еще не знают об этом. Тем временем стрелка подошла к четырем часам, и многие девушки пошли делать все, для еще пары небольших сюрпризов. Сердца, красные и черные шары, и розы для Кати, Маши и Даши, а так же… нашей внезапно-приятной гостьи, девушки Равиля, о приезде которой мы с трудом узнали. — Вот скажи мне, Булаткина, — я усмехнулась, налив чай Ане. — как мы вообще все это провернули и вообще… как тебе в голову это пришло? — она заулыбалась, а я отпила горячую жидкость с привкусом меда и имбиря, заглядывая в гримерку, находящуюся напротив. — Ты же знаешь, как я… люблю его. — девушка заправила за ухо меллированную прядь. — Я не могла поступить иначе, просто… просто потом бы не простила себе. — она согласно кивнула, а я смотрела на нее, чувствуя еще большее счастье от того, что именно эта прелесть здесь. Эта девушка — ураган, она просто королева моих мыслей, и мы общаемся уже три года, если не четыре, а познакомились благодаря Егору Николаевичу и штуке, под названием социальная сеть. Возможно, я никогда не ощущала настоящей, крепкой душевной связи с человеком, до появления этой мадам, если мы говорим о том дружбе и близких, уютных отношениях… а не о слиянии душ с тем, кого ты даже коснуться был не в силах. Может, я слишком прозрачно говорю о своих дурацких чувствах к этому… артисту. Вообще, я первые прослушанные его песни были… просто атмосферной музыкой, молодого и весьма амбициозного парня, чей голос, а не привлекательную внешность, я заметила первым, ведь даже не стала искать его фото, а через год я поняла, что просто после той «атмосферной музыки», я попала, очень сильно и жестко. Я просто утонула в этом всем, и когда было слишком тяжело, его музыка помогла больше всех этих… «слов и поддержки». И по сей день я просто влюблена, даже не так… я безумно люблю его и все, что он делает. Мало кто поверит, но… я считаю, что мы похожи. Доверчивые, вспыльчивые, сентиментальные, принимаем все слишком близко к сердце и очень долго отходим от каких бы то ни было ситуаций, люди со старой душой… и я не искала эти факты, дабы говорить — «о, да, мы похожи!», они как-то… сами собой давали о себе знать в разные моменты времени, я узнавала все больше, и порой была шокирована сходствами. — Подъезжают, — девочки заглянули ко мне, а я шире открыла двери, впуская всех, наслаждаясь суматохой. — я волнуюсь. — донеслось из толпы дрожащим голосом. — Кто там волнуется? — я отложила тушь в сторону, повернувшись к ним. — Идите-ка ко мне, я помогу справится с нервами! — из компании вышла худышка, такое солнце… в веснушках. — И вправду, солнышко. — я обняла ее, крепко, слыша умиление ребят, видя то, как они обнимаются вместе с нами. — Так, зайцы, — я услышала голос подруги, которая настойчива пробиралась через толпу. — дайте вашей мамаше привести себя в порядок и она выйдет! — все поспешили выйти, а я рассмеялась. — Мамаше? — Аня подошла ближе, расправив на себе верх. — Ну, а кто ты? — ее серьезность еще больше смешила меня. — Мамаша, самая натуральная… Через пару минут я была готова идти в зал, расставлять всю аппаратуру и договариваться об окончательном плане действий. Пальцы холодели от волнения, мне хотелось, чтобы все это стало чем-то безумно волшебным. Цветы моим обожаемым девочкам были уже наготове, и каждая радость с нашего фан-клуба просила себе по букету, мы просто и без скандалов выбрали по человечку для подарка, ну, а я сама… — Нет, ну ты больная! — Ню всплеснула руками, выдохнув. — Ань, тебе надо вперед выйти, а не наверху стоять и смотреть! — девушка едва не топала ногами, забирая светлые волосы в хвост. — И эта женщина говорит, что я криданутая! — я смеюсь, обнимая ее со спины. — Если ты не выйдешь, я проору, что мы стоим тут. — я согласно промычала, улыбаясь. Телефон прогудел, показал пару строк от ребят снаружи: Они в шоке от гримерок, говорят, что это очень подозрительно, но довольны дико. Пять минут и на саунд, мы как рыбы, все в тайне. Основные светодиоды подключили, зажигалок видно не будет. Держим за вас кулачки, бандиты! Сердце бьется так, словно вот-вот остановится и камнем рухнет в пятки, такого волнения не было даже тогда, когда прилетала моя светловолосая фурия, ведь я знала, что мы делаем обоюдно все эти перелеты-сюрпризы, а тут… вдруг он будет в шоке, в настоящем неприятном шоке, и вместо сюрприза получится скандал? Я выдохнула, ощутив теплые пальцы на своей холодной руке. — Все хорошо, ты чего? — я придвинулась к подруге, ощущая некое спокойствие. — Он будет в восторге, ему понравится, вот увидишь! — и тут я застыла, слыша скрип двери. — Я же говорил, — его голос, вместе с матом Равиля разнесся по сцене, и была благодарна моим… детям, за такую тишину, и за то, что они у меня есть. — гримерки охуенные, а света вообще… — и тут… наши волшебные сюрпризы начались. Равиль, Катя и Маша просто застыли у стойки, рассматривая каждую часть конструкции, блондинка начала смеяться, а брюнетка подхватила ее. Внутри меня зародилось такое… теплое чувство, словно по венам, вместо крови, растекается карамель. — Боже! — смех и радость девушек разнеслась, заражая нас всех. — Даша, Валя! — послышался топот, и вместе с красными включились белые оттенки, а потом, софиты в зал. Я смотрела прямо на него. Егор буквально смеялся, почесывая бороду и закрывая рот рукой, глаза бегали по всему залу, в них становилось все больше и больше неподдельного… поражения? Его взгляд перешел на девочек, которым уже дарили цветы, в особенности Катю, которая расцеловывала самую младшую девочку, пришедшую со своей сестрой, и еле державшую в руках букет роз. Маша тихонько о чем-то переговаривалась с тем, который принес букет для нее, а после… вообще поцеловала его в уголок губ, вызывая улыбку и у себя, и у нашего довольного парня. — Это мне? — Даша чмокнула девочку в щеку, крепко обнимая человечка, отдавшего ей цветы. — Валь! — Бантик обернулась, видя большой букет и тут же прижала к себе поклонницу, радостно смеясь. Я все еще не отрывала от него свой взгляд… Егор подошел к Равилю, прося что-то, в итоге, взяв в руки микрофон. Он все так же рассматривал каждую деталь, словно вспоминая что-то. Я ощущала, как скулы и щечки уже болят от улыбки, но просто не могла остановить ту радость, которая уже играла внутри, заставляя бабочек в животе сходить с ума. — Друзья, — Егор говорил на выдохе, с перебитым дыханием. — мне… мне нужен тот человек, — его голос стал слегка жестче и громче, а мои мысли более туманными. — который придумал и натворил все это! — он начал бегать глазами по залу. — Кто-то главный, я полагаю, что он должен быть. — девочки знали, что я не хотела выдвигать кого-то одного, но тут… я понимаю, что давно не ощущаю тепло своей подруги на руках, и вижу, как вся толпа оборачивается назад. — Угу, — хмыкнул Егор. — там скрывается? — все ответили утвердительно. Вдруг, я заметила его глаза, впившиеся в темноту, а именно… в меня, я поняла, что Аня спустилась через другую лестницу, просто напросто оставляя меня одну. Я не могла дышать, думать, вообще что-то делать. Эти голубые глаза просто сводили меня с ума, неотрывно смотря, распаляя внутри все, что там только есть. Каждую эмоцию, каждую краску, все, что происходило со мной. — Я тебя вижу, — улыбнулся во все тридцать два он, а я выдохнула, прикусив губу, нервно сглотнув.

 — Ну же, глупая, он зовет тебя! — прокричал голос внутри, и я сделала шаги, направляясь к низу сцены.

Вся толпа захлопала, они ринулись обнимать меня, а я видела изучающих взгляд команды, довольных девочек и шокированного Равиля, который кому-то звонил по телефону. — Егор, — он обернулся к ди-джею, когда я собралась сделать шаг на свет. — у нас очень мало времени на саунд. — тот кивнул, и в последний раз бросив взгляд в глубину толпы, изучающе смотря. — Увидимся на концерте, — тихо сказал он в микрофон, и мне казалось, что обращался он ко всем, но… что-то в голосе заставило сердце так сильно биться. Последующее время мы все проводили на небольшом балконе в холле. Аня принесла мне бутылку воды, и я была так благодарна ей, но в глаза подруги была… грусть? Даже не так, больше тоска и разочарованность. — Я надеялась, что ты не сможешь просто так простоять, Ань. — она обняла меня, а я просто вдохнула аромат ее шелковых волос. — Я счастлива, — она улыбнулась, слыша мой шепот, и стерла влажные дорожки от слез с моих щек. Спустя час все проходили на места, а мы остались в том самом партере-танцполе, к которому присоединилось еще очень много людей. Все началось разрушая границы реальности. Егор танцевал, смеялся, Катя и Маша много раз спрыгивали в зал, и мы расходились, уступая им место для танцев. Все наши декорации стали как нельзя кстати, буквально идеально вписались. Многие ребята подходили и обнимали меня, мы… ждали Зажигалок, и вот… Я довольно прикрываю глаза на секунду, а после открываю, видя поражение у все, кто сидит в зале. Из толпы смотрю вперед, на Егора, который прикрывает рот рукой, и девочек, которые останавливаются, смотря вперед, так же как и Равиль. Все, что написано и нарисованной нашими… огоньками, дополняется множеством фонариков с телефонов, свет которых начинается с моего. — Родные, — Егор выдохнул, улыбаясь. — я… вообще не знаю, что вам сказать, — мы все смеемся. — спасибо, что вы у меня есть. — ощущаю, как ком встает в горле. — Что вы делаете меня счастливым, что настолько хорошо знаете меня и делаете такие. масштабные подарки! — я прикусываю губу, видя его улыбку и искрящиеся глаза. — Хотя, знаете… вы — главный мой подарок, и… я правда вас безумно люблю, спасибо… спасибо! — краем глаза я вижу, что в глубине стоит Даша с камерой. — Я знаю, что среди вас есть тот самый человек, — понимаю, что вокруг начинается суматоха. — который все это придумал, он тут точно есть. — его глаза бегают по всем людям. — И я хочу, — Егор протягивает руку вперед, садясь на корточки. — чтобы он подошел сюда. — я кусаю губу до крови, а девочки подталкивают меня. — Иди ко мне, — я понимаю, что он улыбается и смотрит прямо мне в глаза, из-за чего сердце стучало, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Я коснулась его руки, ощущая едва не ток по всему телу, а от аромата незабываемых духов кружилась голова. Егор за секунду затянул меня на сцену и прижал к себе, крепко-крепко, я обняла его в ответ, чувствуя жжение от слез в глазах. — Эта малышка, — ухмыльнулся он, начиная говорить. — заставила охеревать семь взрослых человек, трое из которых мужики! — казалось, я забыла, как говорить, дышать… — Дайте ей максимум шума! — я слегка отстранилась, поспешно стирая слезы со щек, смущенно улыбаясь. — Ну ты чего, маленькая, я с тобой, я рядом, не плачь, — все, как в интервью, шепотом, мне на ухо. — Малышка, ты даже не представляешь, как порадовала нас всех… — я закивала, шмыгая носом. — Как тебя зовут? — он так улыбался, что сил не было плакать. — Аня, — Егор взглянул на Равиля, который прижимал к себе Валю, а после на девочек, спустившихся в зал и зовущих к себе ди-джея и его девушку. — Спасибо тебе, маленькая, за такой подарок… — прикусив губу, я смущенно отвела взгляд, почувствовав, как он взял меня за руку. — я в шоке, — он усмехнулся. — никто, за все года работы, не показывал мне то, что он реально… настолько мой человек. — я снова подошла к нему, уткнувшись в грудь, слыша смех. — Вы же не будете против, если я спою вместе с ней? — все захлопали, и я, находясь в шоке, посмотрела в эти голубые глаза, слыша, что Егор начинает петь. Внутри все сжалось… Он поет… прямо… прямо рядом со мной, стоя за моей спиной, обняв своими татуированными руками, такими сильными и… родными. Нет ничего невозможного. Он твердит об этом так часто, что считаю это реальным фактом и правдой, но мечтая о таком… я просто поверить не могла, что все это случится со мной. То, от чего я была больше всего рада, он… он улыбается. Ему приятно, что мы все это сделали, он смеется, он рад, и это так… мотивирует и так вдохновляет меня. Нет ничего невозможного. — После концерта, останься возле гримерок, мы тебя найдем. — Катя и Маша спустились вместе со мной, оставляя в зале, а я поняла, что все еще не верю в происходящее. Остальную часть концерта я все так же ощущала его руки, тихий шепот, аромат духов… его самого прямо рядом с собой. То, как он обнимает меня со спины, пока поет. Я утопаю в музыке, мы танцуем, срываем голоса, пока поем, я пару раз ловлю его взгляд на себе или… уже кажется. Софиты погасают, Самая-Самая все еще барабанит в ушах, и слабость в ногах дает безумное наслаждение. Автограф-сессия, а я стою около гримерки, смотря истории девушек, где я и… этот блондин, который сводит меня с ума. Аня, затерявшаяся в толпе, так и не дает о себе знать, чем волнует меня. Кажется, что все слегка бессмысленно, когда ребята выходят, и гримерка закрывается все сильнее, до щелчка замка. Я стою еще пару минут, а когда собираюсь уйти… — Я же говорила, что никуда она не ушла! — Катя берет меня за руку, потянув к себе. — Привет, красавица! — она обнимает меня. — Спасибо за цветы, — Маша подходит, обнимая нас двоих, но я не вижу Егора. — он не знает, что мы тебя привели, — шепчут девушки. — знает только Равиль и мы вдвоем. — я улыбаюсь, вытирая слезы. — Егор, Катя зовет! — Даша выходит из глубины комнаты, с камерой в руках. — Что такое, Ка… — Егор идет к нам, застыв. — Да ладно? — он смотрит на меня, смеясь. — Ты простояла здесь все это время? — я киваю, а он подходит ко мне, обнимая. — Вот ради таких поклонников, — понимаю, что он говорит в камеру. — я вообще все это делаю. — он поглаживает меня по спине. — Это Анечка, — он усмехается, я кладу голову ему на грудь. — и она сегодня просто сделала мой концерт, представляете? Просто посмотрите на нее, — он берет в руки камеру, поднося к нам. — эта малышка — самая охеренная, и… я ее уже очень люблю! — он отдает камеру Кате, приподнимая меня в объятиях. — Ну хватит плакать, маленькая! — я киваю. — Белка, не снимай, — Катя угукает, убрав прибор в сторону, но я вижу, что он все равно работает. — сможешь остаться с нами? — я прикусываю губу. — Не могу тебя отпустить, не пообщавшись! — он садится на диван, и я сажусь рядом. — Расскажи мне вообще, как ты все это… сделала? — Хотела… порадовать, — Катя улыбается, смотря на меня. — чтобы вы улыбались. — я окинула взглядом всю команду. — Добрый вечер, — я улыбаюсь Игорю, вошедшему в гримерку. — Привет, — мужчина подходит к Егору, положив руку на плечо. — точно она, — я кусаю щеку изнутри. — я помню тебя с одного концерта, ты рисунок приносила? — я киваю, вспоминая второй в своей жизни концерт. — Сколько тебе лет? — Егор пьет из кружки чай. — Семнадцать, — он выгибает бровь. — Маленькая, — улыбается он. — и ты ничего не просила за этот… подарок? — я отрицательно мотаю головой. — Просто так? Серьезно? — киваю, не веря, что просто… вот так говорю с ним. — Пиздец, ребят, — он потирает лицо руками. — она убрала сидения с зала, захерачила светодиоды, гримерки, райдер, сцену, флеш-мобы, прикиньте? — он протягивает руки, снова обнимая меня, я слышу, как быстро стучит его сердце. После этого следует такое теплое время… Мы разговариваем все вместе, смеемся, и в этот момент мне кажется… что я именно в своей тарелке, так легко и свободно… Это… счастье? Да, оно! Простое, теплое, уютное… счастье, но так жаль, что все это не может продолжаться вечно. Я не помню, когда последний раз доставала телефон, не помню, сколько времени… мне нет дела до всего этого! Он рядом, и мы просто… просто общаемся! Катя, Маша, Равиль с Валей, Игорь, Даша… они совсем не ведут себя как звезды, и я знала то, что эти люди — просто нереальные, он и вправду EKfamily, большая команда, большая семья! Время заканчивается, и я понимаю это по звонкам Игорю. — Блин, малышка, — Даша держит камеру, снимая Егор, который что-то ищет глазами. — не могу тебя просто так отпустить, — он улыбается, а я думаю о фото и видео, которые мы уже сделали, от чего сердце снова стучит безумно. — Кать, а она с нами? — словно об этих вещах знает только Пицентий и блондин. — Блин, походу все, прощаемся! — Катя смеется, и заходит в раздевалку, а после выносит… — Боже, — шепчу я, закрыв рот руками. — Иди ко мне, — Егор берет в руки джинсовку, разрисованную им самим. — иди, иди! — я встаю, а он надевает на меня куртку, огромную, пахнущую им. — Она теперь твоя, — шепчет он, а я разворачиваюсь, кинувшись ему на шею, не чувствуя под ногами пол. — вот ради такого стоит жить ребят! — смеется он. — Спасибо, — шепчу я ему на ухо. — за все спасибо… за то, что ты есть, за любовь, за поддержку, за все! — он обнимает меня, крепко, долго, а когда отстраняется… — А можно… вас обнять? — я поворачиваюсь на всех остальных, и они распахивают руки, на что я довольно улыбаюсь, едва не плача от счастья и радости. Я обнимаю Катю, Машу, потом Дашу, с камерой, Валю, Равиля, и и Игоря, и поворачиваюсь на Егора… видя его улыбку. — Пойдем, — он протягивает мне руку, и я принимаю ее. — что такое? — спрашивает он, когда я останавливаюсь. — Спасибо вам всем большое-большое, — все улыбаются, и я… чувствую ком в горле, потому что… не хочу уходить. — вы невероятные, и… я вас очень люблю. — команда прощается со мной, и я ухожу с Егором, просто молча держа его за руку, проходя к черному выходу. — я не верю, что все это… правда. — Егор смеется, наклонившись к моему уху. — Ты будешь самой счастливой малышкой, веришь? — я киваю, повернувшись к нему. — Я ни разу не встречал такую девочку как ты, — он обнимает меня. — такое… солнце, маленькая, добрая… спасибо, что ты такая появилась в моей жизни сегодня, — прижимаюсь к нему, начав плакать. — пообещай мне, маленькая, — он стирает слезу с моей щеки. — что после твоего совершеннолетия, ты перевернешь этот мир, пообещай, что я когда-нибудь скажу тебе, вот так же, что… я тебя помню и точно так же, — он склоняется, поцеловав меня в щеку. — поцелую тебя и обниму, маленькая! — я обнимаю его снова, кивая. — Обещаю… — всхлипываю, выдыхая. — обещаю, Егор. — он касается губами моей макушки. — Вот и умница, — шепчет он. — давай сотовый. — я выгибая брови, но все же отдаю. — улыбайся, солнце. — он целует меня в щеку, делая сначала фото на свою камеру, а потом на мою. — Теперь у меня для тебя еще один сюрприз, — он закрывает мне глаза, а потом выводит на улицу. — вот это, — он обнимает меня, показывая машину… — повезет тебя домой. — гелик, господи… — Господи, — я кидаюсь к нему на шею. — спасибо тебе… ты… ты исполнил мою мечту, Егор, ты… — он снова обнимает, гладя по волосам. — Я тебя люблю, и буду скучать, — сжимаю руки за его спиной. — очень скучать! — слезы снова жгут глаза. — Мы обязательно встретимся, так же, — он берет мое лицо в руки, стирая слезу со скулы. — я тебе обещаю, и ты мне, — киваю ему. — до скорой встречи глазами, малышка, и… я буду скучать по тебе! — улыбаюсь, он снова целует меня в щеку, а я вижу Дашу в окне, махая рукой в камеру. — До скорой… — шепчу я, садясь в машину. Он закрывает дверь, прислоняет ладони к стеклу, я делаю то же самое… А после, не разрываю взгляда с его глазами, пока могу это делать, и не убираю ладонь, вдыхая аромат его духов от куртки, разрисованной им и девчонками… «EKteam».

— Пообещай мне, маленькая, что после твоего совершеннолетия, ты перевернешь этот мир, пообещай, что я когда-нибудь скажу тебе, вот так же, что… я тебя помню и точно так же, поцелую тебя и обниму, маленькая! — Обещаю… обещаю, Егор.