Я тебя помню

— Пристегните ремни, мы готовы к взлету. — рыженькая девушка, стюардесса, мило улыбаясь, прошла вперед по самолету, прося нас о должном. — Приятного полета. — она скрылась, а я вздохнула, смотря на Егора, который через меня смотрел в окно, и убрал подлокотник, придвигаясь ко мне ближе. — Мы выйдем в Шереметьево буквально на два часа, я попросил Влада забрать вещи, он поможет. — киваю, просто… прижавшись к парню, зевая. — Погоди немного, и вместе заснем. Взлететь надо, — мычу, вдыхая аромат тела Егора. Мы взлетели, я расправила футболку, Егор взял плед, укрыл нас обоих, я легла на его грудь, обнимая в ответ. Блондин целовал меня в макушку, мы включили фильм, какую-то мелодраму, и… заснули, вместе, обнимаясь. Я так скучала по этому! Без разницы, где засыпать, самолет, постель в LA, или постель в… нашей квартире, главное — Егор рядом со мной, мой, родной, любимый и любящий.

***

— Поль, ну куда ты? — смеется парень, идя к ленте с чемоданами. — Может, к Владу их еще сама потащишь? — девушка лишь цокнула, улыбаясь. — Такой он… счастливый, — вдруг, обняв меня, говорит Полина. — и ты тоже. — я смущенно утыкаюсь в ее волосы. — Похоже, даже не боится, что вас заметят. — я отстраняюсь, видя ее… хитрый взгляд. — Это о многом говорит, учитывая его положение. — я опускаю взгляд, слыша Полинин смех, улыбаясь. Действительно, Егор вообще не старается как-то… спрятаться? Аккуратным он, конечно, остался, и не бегает с табличкой «Я — Егор Крид, а это — моя девушка!», но… ведет себя более свободно. Из моей головы не выходили слова Егора, сказанные в душе… — Будь моей. — Я уже твоя. — Абсолютно моей, по всем правилам, сейчас, когда весь ужас закончился, стань моей, Принцесса. По всем правилам, такое… странное выражение. В голову лезут самые интересные мысли, самые… уютные, теплые, мечты маленькой девочки. Знаете, я никогда не хотела замуж. Лет с пятнадцати, наверное, я вообще не верила в любовь. У меня не было примеров, которые бы показывали счастливую, нежную, искреннюю любовь. Не было до того, как… я лично познакомилась со своим блондином. Возможно, я преувеличиваю, и мои вечные мечтательные черты характера, все портят, но… все же, если бы Егор сделал мне предложение, то… — Эй, мелочь! — Влад обнимает меня, подходя вместе с Егором. — Ну, как ты? — Лучше всех, — улыбаюсь, смотря на Егора, говорящего по телефону. — как там Йогурт? — Егор выгибает бровь, услышав мой вопрос, и я усмехаюсь. — Скучает по тебе, — выдыхает парень. — но Марго старается его успокоить, вроде получается. — блондин подходит к нам, вместе с сестрой. — Вам пора? — Егор кивает, обнимая друга. — Уже ждем вас! — Булаткины, вдвоем, улыбаются, и… меня так вдохновляют эти улыбки! Эта нежность в их глазах друг к другу, любовь. Мы идем в самолет, садимся, и просто… просто смотрит друг на друга, Егор поправляет волосы, выбившиеся из общей копны моих волос. Я ощущаю мандраж внутри, ведь… мы летим в Пензу. Если с Полиной по познакомились… весьма неожиданно, но как-то… быстро поняли друг друга, притерлись. А тут… тут я боюсь, ну, не произвести должного впечатления. Егор рассказывал, что он мало с кем знакомил своих родителей, и если уж на такое решался, то с очень серьезными намерениями по отношению к девушке. Мне кажется, что… Ему не легче, чем мне. После того, как с ним поступали, знакомить девушку со своей семьей, значит, быть настолько уверенным в ней? Слишком сильно трогает все фибры души, которые я… так сильно измотала. Мне так хочется отдать Егору всю свою любовь, нежность, заботу. Хочется целовать его, обнимать, говорить с ним, и никуда больше не отпускать. Быть для него поддержкой, и пинком, когда это нужно. — Уже? — удивляюсь я, нежась в объятиях Егора, все также смотря в экран, где шел фильм. — Похоже на то, — усмехается Егор. Мы выходим вместе, за руки, я говорю с Полиной, а Егор с другом, обсуждая, где будет машина. Он несет наши с Полей сумки, улыбается, оглядывая аэропорт, мы идем к заднему выходу. Но вот… внутри у меня все еще адский мандраж, успокаивать лишь рука, сжимающая мою, подбадривая. — Иди вперед, я тут пару девочек видела, — Егор оглядывается. — иди, иди, мы сейчас. — Полина подходит ко мне ближе, пока блондин, быстрым шагом, выходит из помещения. — Проблемный, — вздыхает блондинка. — как ты это терпишь? — Я этого не терплю, — усмехаюсь, идя за руку с девушкой. — просто… просто люблю его. — ее взгляд еще сильнее теплеет, а улыбка расплывается по лицу. Мы доходим до машины, Егор садиться за руль, Полина сразу же открывает заднюю дверь, и… я сажусь вперед, видя довольную улыбку девушки, вновь. Я почувствовала тепло на своей коленке, и посмотрела ниже… и накрыла руку Егора своей. Мне становится спокойнее рядом с ним, когда он просто… просто рядом ведет машину, и все. Я смотрела в окно, представляя, своей многообещающей фантазией, кстати, я хотела быть писателем, но не про это… в общем, представляя, что было здесь с Егором и Полиной, их семьей. Детство, учеба и прочее… мне так… интересно все это. — Ну, что? — я смотрю на Егора, прикусив губу. — Готова? — не успеваю сказать и слова. — Я пойду первой, будете сюрпризом, еще большим, чем я. — Егор кивает. — У вас есть максимум десять минут. — улыбаюсь, как-то… не натянуто, а боязливо. Переживаю. — У тебя руки дрожат, — усмехается Егор. — ты чего? — я закусываю губу. — Малыш, прекрати переживать. — Тебе легко говорить, — вздыхаю я. — Ошибаешься, — хмыкает блондин. — я волнуюсь о том, чтобы не волновалась ты. — улыбаюсь, Егор наклоняется и медленно целует меня в губы. — Пойдем? — киваю, он выходит из машины, после открывает дверь для меня, протягивая руку. Мы идем к дому. Я вздыхаю, мысленно представляя, как я выгляжу. Рубашка в полоску, белая в черную. Свободная, очень комфортная, а на ногах — джинсы в обтяжку, черные ботинки, и… убранные волосы, а еще… наконец, никаких масок в виде яркого макияжа. Мы доходим до дверей, Егор крепко сжимает мою руку, улыбаясь. — Все будет хорошо, — я выдыхаю, входя внутрь. Мы тихонько проходим вперед, сняв обувь, сердце в груди сходит с ума. — Семья? — зовет блондин, подходя, очевидно, кухне, сразу же выставляя вперед букет. — Сынок, — улыбается Марина Петровна, Полина стоит у окна, прикусив губу, и… держит в руках телефон? — Мы так рады те… — он выводит меня, ставя возле себя. — вам. — женщина оглядывает меня, добродушно улыбаясь, ее глаза такие же великолепные, как у ее детей. Папа Егора подходит ближе, обнимая жену. — Думаю, мне нужно вас представить, — так… непринужденно говорит Егор. — папа — Николай Борисович, мама — Марина Петровна. — говорит блондин, хотя прекрасно понимает, что я знаю их имена. — Анна, — он крепче обнимает меня. — именно та, которую я так долго искал! — его мама улыбается, журя сына за «романтичность». — Очень приятно познакомится, — я делаю шаг вперед, вместе с Мариной Петровной. — Мне тоже, — она обнимает меня. — Присоединяюсь, — Николай Борисович приобнимает меня. — только вот, сынок, — он хлопает Егора по плечу. — теперь вы обязаны рассказать нам все, от и до. — блондин кивает, обняв меня, и мы садимся за стол. С этой минуты начинается абсолютно все, что мы прошли вместе. Как и говорилось, от и до. Родители Егора только спустя наш разговор понимают, что… я та самая девочка, которая чуть ли не перестроила зал. Весь день, который мы находимся с семьей Егора, он не выпускает мою руку из своей. Обнимает, целует, легонько, почти незаметно. Мы смеемся, когда говорим о каких-то странных историях, которые случались с нами. Настолько это все нежно, трепетно и дорого для меня сейчас, что кажется, будто я сплю. Поверить не могу, что на самом деле, пройдя весь тот… ужас и боль, что встретилась мне и Егору, мы… дошли до такой стадии отношений. Мурашки по коже от мыслей о том, как же Егор доверяет мне, как верит в наши отношения. — Оставайтесь дома, Егор, ну какие отели! — вздыхает Марина Петровна. — Никуда я вас не пущу! — время приблизилось к вечеру, усталость немного давала о себе знать. — Мам, ну… — Никаких «ну»! — подходит Николай Борисович. — Ты, сынок, если хочешь спать в отеле, то… спи, а вот Анечку мы не пустим! — парень выгибает брови смеясь. — Ну уж нет, — блондин крепко прижимает меня к себе. — пап, ты умеешь уговорить. — мы оба смеемся, и решаем пойти отдыхать. Марина Петровна и Николай Борисович ушли наверх, Полина поговори о чем-то с мамой, а потом… подошла ко мне, взяв легонько за руку. — Пойдем со мной, — тихонько прошептала Поля. — Егор, я у тебя ее украду, на секунду? — блондин выгибает брови, потому что Полина уже уводит меня. — У меня для тебя есть подарок, — я иду за блондинкой, в комнату напротив той, где будем ночевать мы. Она протягивает мне коробку, а я просто… ахаю. Разворачиваю подарок, и вижу… — Просто… я наслышана про вкусы своего братца. — улыбается девушка. — Прости, если это слишком пошлый подарок. — я просто обнимаю Полину, улыбнувшись, слегка смущенно. В коробке лежит белье, красное с черным кружевом по краям. Оно очень красивое, прямо… безумно. Ткань похожа на атлас, именно красная. Прикусываю угол губы, улыбнувшись. — Спасибо большое, — она так мило выглядит. — доброй ночи, Поль. — нежно называю девушку, обнимая. — Доброй ночи, — я выхожу из комнаты, тут же столкнувшись с Егором. — Я решил, что тебя украли, вот, собрался забрать! — легонько целую его в губы, понимая, что очень соскучилась именно по нашему, личному трепету. — Пойдем в комнату, — шепчет Егор, немного укусив мою губу. — Мы не одни, — тихонько говорю я. — держи себя в руках. — его губы расплываются в ухмылке. — А можно лучше тебя? — непонимающе свожу брови, и тут… — Егор! — выдыхаю я, когда он закидывает меня на свое плечо, и идёт в комнату. — Булаткин, ты невыносим! — улыбаюсь я сквозь поцелуй, когда Егор запирает дверь на замок. — Мне неловко… здесь, — выдыхаю я, успев оторваться от его губ, чтобы поговорить. — Принцесса, — шепчет Егор, а я ощущаю, как он расстегивает мои джинсы. — обещаю тебе, помочь с громкостью. — его губы обрушиваются на меня градом поцелуев. И он сдерживает свое обещание, все две ночи, что мы проводим в Пензе, и… не только ночи. Все время, что я провела с его семьей заставило меня задуматься над тем, как мне хочется приехать к нам домой, познакомить Егора с Йогуртом, и просто… остаться наедине, в своем маленьком мире. Мне захотелось понять, что… мы сможем быть семьей. Что все это не просто… отношения, развивающиеся, комфортные, а что-то глобальное, ценное и вечное. — Еще немного, и мы будем у тебя дома. — шепчет блондин, когда я засыпаю на его плече, понимая, что лететь нам еще минут сорок. — Как думаешь, твоя мама будет в шоке или в ужасе? — я усмехаюсь. — Моя мама будет счастлива, — шепчу, прижимаясь ближе к Егору. — можно вопрос? — Конечно, малыш. — я прикусываю губу. — В LA, в ванной… ты просил меня быть твоей аб… — стюардесса подходит как нельзя кстати!.. — Пристегните ремни, мы снижаемся. — Егор улыбнулся ей, а я опешила… уже снижаемся? — Ты будешь в шоке от нашего аэропорта, — вздыхаю я. — он совсем не изменился. — Егор усмехается, выходя из самолета, держа меня за руку. И вот… мы забираем сумки, я прошу подругу привезти мою машину, и замечаю свою детку издалека. Егор пораженно улыбается, когда я сажусь за руль, чуть ли не хохоча от радости. Мои глаза так и гласят: «Добро пожаловать в мой маленький шкаф со скелетами!» — Оставь сумки в машине, — просит Егор, и я киваю, просто выходя из авто. Поднимаю взгляд на свой дом, и достаю ключи, надвигаясь к домофону, крепко взяв парня за руку. Подъезд все такой же, как в тот первый день, когда был концерт в этом городишке. Концерт, который перевернул мою жизнь. Второй этаж, квартира… я стучу. Егор стоит с букет, огромным букетом цветов, примерно такой же он подарил Марине Петровне. — Доч… — мама, ошарашенно переводит взгляд с букета на Егора. — Бог ты мой, — блондин улыбается, протянув цветы. — Спасибо, — сглатывает мама, а я смеюсь. — Прости, что не рассказала, — шепчу я ей на ухо, обнимая. — ладно? — Проходите, Егор, что же вы, у порога! — она сразу же пробегает на кухню, а возвращается к нам без букета. — Очень рада познакомится с вами лично, — улыбается… люблю ее улыбку, морщинки у губ. — И я рад, Екатерина Михайловна, очень. — мы идем на кухню, и начинается разговор двух моих самых родных людей, слишком близких. Мама не смотрит на него скептически, не оглядывает, а просто… общается, смеется, рассказывает и слушает. Я так боялась того, что они не найдут общий язык. У моей мамы трудный характер, и она безумный скептик, в плане людей, но вот… Егор, похоже, вызывает у нее доверие, и, боже, как же я счастлива сейчас. — Покажешь мне свою комнату? — я смеюсь, вспоминая, что там все еще… — Господи! — Егор хохочет, и я тоже, но ощущаю, что краснею. — Ты украла его? — Мне подарили в магазине, — провожу пальцами по картонному Егору, которого мне действительно подарили, когда я была шестнадцатилетней. — Ой-ей, — он смотрит на стену, завешанную плакатами, и на стол, где в рамке стоит его фото. — Принцесса, да ты самая настоящая маньячка! — я шуточно бью его в плечо. — Я хочу съездить кое-куда, — пораженно смотрю на парня. — не пугайся, просто… позволь мне вести машину. — киваю. Я быстро одеваюсь, Егор уходит на кухню, к маме, прикрыв двери, а когда я вхожу, то она обнимает его, от чего-то слишком счастливо улыбаясь. Я выгибаю бровь, и Егор смеется. Когда мы едем, блондин что-то достает из кармана и прячет в руке, я кусаю губу, пытаясь понять маршрут, но тут… — Повернись ко мне спиной, просит Егор, съезжая на обочину. — пожалуйста. — поворачиваюсь, и вдруг… — Не бойся, так нужно. — он завязывает на мне что-то похожее на ленту, закрыв глаза. Слышу, что мы куда-то спускаемся, то есть… на подземную парковку? Или я ошибаюсь… Черт возьми, он решил поиздеваться! Машина тормозит, дверь хлопает, я вздрагиваю, холод обдает плечи, чувствую тепло у своих плеч, а потом. — Ах! — он поднимает меня на руки, и куда-то идет. — Можно мне сня… — Нет, — быстро говорит Егор. — пока я не разрешу. — киваю, просто… ожидая. Лестница? Похоже на то, я даже представить не могу, куда он меня привел! Еще пара шагов, хлопок двери, темнота… снова ступени? Господи, это невыносимо! Егор ставит меня на пол, сквозь ленту пробивается мерцание чего-то. — Досчитай до десяти и снимай, — шепчет блондин, поцеловав меня за ухом, сбивая. — поняла? — Да, — рвано отвечаю я. — поняла. — и он будто уходит, а я начинаю считать, и только про себя говорю — десять. — как музыка заполняет пространство, но это не просто музыка, а… — Боже, — подношу руки к губам, видя огромный экран, еще не осознав где я, просто… следя за видео. — Сколько тебе лет? — Егор пьет из кружки чай. — Семнадцать, — он выгибает бровь. — Маленькая, — улыбается он. — и ты ничего не просила за этот… подарок? — я отрицательно мотаю головой. — Просто так? Серьезно? — киваю, не веря, что просто… вот так говорю с ним. — Пиздец, ребят, — он потирает лицо руками. — она убрала сидения с зала, захерачила светодиоды, гримерки, райдер, сцену, флэшмобы, прикиньте? — он протягивает руки, снова обнимая меня, я слышу, как быстро стучит его сердце. — Блин, малышка, — Даша держит камеру, снимая Егор, который что-то ищет глазами. — не могу тебя просто так отпустить, — он улыбается, а я думаю о фото и видео, которые мы уже сделали, от чего сердце снова стучит безумно. — Кать, а она с нами? — словно об этих вещах знает только Пицентий и блондин. — Блин, походу все, прощаемся! — Катя смеется, и заходит в раздевалку, а после выносит… — Боже, — шепчу я, закрыв рот руками. — Иди ко мне, — Егор берет в руки джинсовку, разрисованную им самим. — иди, иди! — я встаю, а он надевает на меня куртку, огромную, пахнущую им. — Она теперь твоя, — шепчет он, а я разворачиваюсь, кинувшись ему на шею, не чувствуя под ногами пол. — вот ради такого стоит жить ребят! — смеется он. — Спасибо, — шепчу я ему на ухо. — за все спасибо… за то, что ты есть, за любовь, за поддержку, за все! — он обнимает меня, крепко, долго. Тут, видео переходит в другой отрывок, записанный… Когда он успел? — Принцесса, — звучит голос Егора, а на экране мелькают фото, видео ряды, с нашими воспоминаниями… слезы капают вниз. — я не смог подобрать слов, чтобы описать то, как сильно я тебя люблю. — всхлипываю, вытирая влагу на щеках. — Ты изменила меня, мою жизнь, свела меня с ума, и возвратила сознание обратно. — я кусаю губу снизу, видя видео со съемок. — Ты — это все, чем я живу, Анечка. Милая, я просто не представляю своей жизни без тебя, и не хочу представлять. Ты моя часть, моя душа. Я дышу тобой, тобой пропитана моя музыка, моя жизнь. — рыдания становятся такими явными. Вижу все кадры, которые были… пару дней назад? Черт, Полина и телефон! Так вот за… — А теперь, обернись. — экран погасает, и я разворачиваюсь видя силуэт Егора, с букет, а после… — Господи, — шепчу я, едва не падая на колени. Мы находимся в том самом концертном зале, а на стене начинают светится две неоновые таблички, как бы тогда, на первом концерте, но… то что бы тогда внутри меня, и что сейчас… нельзя сравнить. Я понимаю, к чему были те слова, в LA… Не веря своим глазам, я в мыслях снова и снова перечитываю слова, светящиеся красным цветом.

Выходи за меня.

Маленькие светодиодные фонарики подсвечивают пол, Егор садится на одно колено, а я делаю шаги вперед, плача, прикрывая рот и нос ладонями. В его руках бархатная коробочка, алого цвета. — Любимая, — начинает Егор. — ты выйдешь за меня? — он открывает коробочку, и я просто… просто… захлебываюсь слезами. — Да, — одними губами говорю я, совсем тихо. — Да, Егор, да. — протягиваю руку, видя, что она дрожит… Егор вынимает кольцо, надевая его на мой безымянный палец, а потом… — Она сказала да! — кричит он, поднимая меня за руки, начиная кружить, а вокруг включается свет, и на сцене я вижу… я вижу всех наших друзей. Я вижу, что сцена целиком заставлена цветами, я вижу, что сбоку стоит моя мама, и вспоминаю, как они обнимались на кухне. Слезы бегут по щекам — Я люблю тебя, ты слышишь? — он берет мое лицо в ладони, и под крики «Горько!» целует меня в губы, сладко и тягуче, а я просто… просто прижимаюсь к нему, ощущая такое счастье, которое еще не ощущала никогда.

***

— Знаете… — Егор выходит вперед, ближе к зрительному залу, ВТБ переполнен целиком. — в конце этого прекрасного вечера, который стал таковым благодаря вам, семья! — гул раздается по всему помещению. — Я бы хотел поделиться своей радостью, которую скрывать больше не хочу, хотите узнать? — положительные голоса подначивают меня. Блондин поворачивается ко мне, и я иду вперед, цокая каблуками. — Я думаю, все знают эту великолепную девушку, верно? — в зале смех, овации. — Прекрасная телеведущая, которая… надеюсь, смогу пробиться в вашу память, которая делала программу обо мне. Тридцать фактов о Егоре Криде! — напыщенно говорит парень, и все смеются. — Так вот, дорогие друзья, сегодня мы хотим поведать вам еще один факт… о Егор Булаткине, и… — он крепко прижимает меня за талию. — о Булаткиной Анне. — я слышу, как некоторые вскрикивают. — Кридоманы, дайте шуму, потому что… через неделю… у нас свадьба! — весь зал просто взрывается, криками «Горько!», Егор смотрит на меня, отодвинув микрофон, нежно целуя в губы. — Я тебе говорил, что они у меня самые понимающие. — ребята в зале смеются. — Спасибо вам! До скорого! Большая любовь! — все погасает, а мы вместе идет за кулисы, обнимаясь.

***

— Прошу ответить вас, невеста! — я держу себя в руках, вдыхая. — Да, — смотрю на Егора, утопая в голубых омутах. — Ваш ответ, жених. — он так мило хмурит брови, в счастливой улыбке, его глаза бегают по мне. — Да, — сглатываю ком в горле, слыша всхлипы. — Вы можете обменяться кольцами, — мы подходим к столику, беря с красной подушечки кольца, выбранные мной и Егор в LA, во время его гастролей. Мои пальцы дрожат, Егор надевает колечко, внутри которого гравировка «Egor» — безумно красивым, нежным шрифтом. Я беру второе кольцо, видя «Anna», тем же шрифтом, и надеваю кольцо на палец блондину. — Жених, вы можете поцеловать невесту! — он подходит ко мне ближе, наклоняется, и накрывает мои губы своими, я закрываю глаза, слезы катятся по щекам. — Любимая, — шепчет Егор, чуть отпрянув. — теперь ты моя. По всем правилам. Абсолютно. — я улыбаюсь, всхлипнув, он опять целует меня, а я растворяюсь в нем. — И ты мой, по всем правилам, абсолютно и… навсегда. — он улыбается, прислонившись своим лбом к моему.

***

Никогда не предавайте своих мечт, не опускайте руки, не теряйте надежды, и веры в чувства. Если любите — любите всем сердцем, до конца, согревайте отданное вам сердце. Если любят вас — берегите, отдав своё сердце в родные руки. Не думайте о предрассудках, не бойтесь, и не бегите от проблем. Если вашу руку держит руках, отпускать которую вы не захотите никогда, то все проблемы — пыль. Если вам подарено счастье — никому не говорите о нем, ведь оно так любит тишину. Но когда счастье начнет биться в вашей груди, вырываясь потоками света… одарите им мир. — Люблю тебя, — шепчу я, улыбаясь ему, немного сжимая пальцы на плечах. — муж. — А я люблю тебя сильнее, — он сладко целует меня в губы, улыбнувшись во все свои тридцать два. — жена. Я никогда не думала, что моя жизнь сложится вот так, никогда не верила в любовь, и в себя. Но сейчас, поймите, как жизнь ставит все на свои места, если ей помочь своей верой и рвением. Сейчас, я танцую со своим мужем свадебный танец, а на левой руке, на безымянном пальце красуется тату, идентичное тату на груди моего любимого. На правых безымянных пальцах наших рук — обручальные кольца. В руках каждого — сердца. И мы никому не позволим притронуться к ним. Егор когда-то говорил, что не ощущал счастья, а сейчас… мы делим счастье на двоих, счастье и и жизнь. Сейчас и навсегда.