Соглашение о неразглашении

      – Пожалуйста.       – Нет.       – Я тебя прошу.       – Это идиотизм.       – Тебе что, сложно?       – Мне это не нужно!       – Да чтоб тебя, просто возьми уже!       – На кой черт мне это сдалось?       – Как минимум, это подарок! Не пялься так, я не умру прямо здесь от твоего взгляда, это по-да-рок! Ты не примешь подарок от меня, Саске-теме?       Учиха ещё какое-то время пялится одним глазом на Наруто, и, не ощущая никакого эффекта, переводит чёрный взгляд на не менее чёрный телефон на раскрытой перебинтованной ладони Седьмого. Чёрный, аккуратный, небольшой смартфон словно бы уставляется на Саске в ответ, как бы говоря о том, что скоро будет обитать у него в кармане, и, уже особо не надеясь, бывший отступник пытается снова:       – Это идиотская идея.       – Да что ты как старпер, даттебайо? Пойми ты, пока ты там шлялся десять лет по своим лесам, человечество шагнуло вперед, научно-технический прогресс, революция электроники! – Наруто важно кивнул, стараясь с максимально умным, или, хотя бы, уверенным лицом, тарабанить по памяти все те красивые выражения, которые ему нашептал Сай перед этим разговором. – Все нормальные люди уже давно пользуются благами цивилизации, одни мы с тобой, как в каменном веке, птичек с бумажками посылаем!       – Это ястребы, и в следующий раз я попрошу тебя клюнуть.       – Они итак всегда клюются!       – Особенно больно клюнуть.       – Да просто признайся, Учиха, что ты — бабуля-пенсионерка, и с такой сложной техникой не справишься!       – Чего?! – Саске словно снова почувствовал себя тем мелким мальчишкой, который, несмотря на то, что маска уверенности и холодности была приклеена к нему на суперстойкий ультрапафосный клей, частенько срывался, и нет-нет, да переругивался со своим сокомандником по поводу и без. Вот и сейчас, несмотря на солидность в виде возраста, образа и отсутствия руки, вкупе с дурацкой субординацией (как-никак, идиот теперь Хокаге, хоть наедине Саске и называет его Господин Идиот), очень хотелось навешать этому чучелу знатных поджопников, параллельно громко вещая о том, что его ожидает дома. Но Учиха сдержался, видя то, с каким дитячьим восторгом Узумаки ждал ответа на свою провокацию, и, шумно выдохнув через нос несколько раз, выхватил из руки Седьмого проклятущий гаджет, засовывая его в набедренную сумочку.       Наруто как-то удивительно сдержанно встрепенулся, выученным движением складывая руки за спиной, на какое-то мгновение даже заставив Саске поверить в то, что этот человек действительно не зря сидит на хокагском стуле — уж больно умным смотрелся. Однако, всё вернулось на свои места, когда Узумаки, сдерживая смех, ненавязчиво поинтересовался, вытягивая губы при каждом слове:       – Инструкцию тебе дать, Саске-баа-чан?       – Идиот!

***

      Вечер был шумный. Нагло свинтив с работы пораньше, махнув рукой на кучу бумажек с видом заправского гуляки (мысленно пообещав себе разобраться с ними завтра), Наруто позвал всех, и потащил в бар, мол, «давно не виделись». Конечно, все знали, что настоящий лозунг мероприятия был «срань Господня, Учихи не было три месяца, давайте отметим», но, собственно, никто не возражал — полностью привыкли.       Саке лилось рекой, ломтики жареной свинины стремительно исчезали в пастях Чоджи и Акамару, Ли старательно тянул руки к пиалам с алкоголем, но ему постоянно хлопали по руками Неджи и Тен-Тен, удивительно общительно вел себя Шино, а Сай, немножко окосевший, и ещё более не комплексующий, без каких-либо проявлений субординации интересовался у своего начальника, не заросла ли его задница паутиной после такого длительного отсутствия Учихи. Наруто смеялся, отшучивался, тараторил и влезал в любой спор и любую беседу, в общем говоря, сиял, что совсем не могло не привлекать внимание Саске.       Тот вёл себя совершенно по-особенному. Если обычно на таких посиделках он использовал тактику, которую обычно применяют при встрече с диким медведем (слиться с окружающей средой, притвориться мёртвым), то сегодня, по крайней мере, по собственным меркам, Саске был на пике своей общительности. Как только кто-либо из компании доставал телефон, дабы глянуть на время, сфотографироваться, отметить что-то, или же получить телефонных люлей от своей жены, как это не по своей воле делал Шикамару, Учиха молча и мгновенно появлялся рядом, с некой жадностью следя за каждым движением человека, использующего гаджет. Годы преступной деятельности и дурной репутации не прошли даром (Саске даже иногда казалось, что Сакура не совсем простила ему ту попытку протыкания катаной), поэтому уже не юные шиноби сначала шарахались, но, всё-таки, немного успокаивало осознание того, что Учиха на коротком поводке и угрозе отлучения от тела у Седьмого, поэтому все вели себя так, словно привыкли.       Привыкли, что во время редких возвращений Учихи в Коноху, нужно очень долго стучаться в дверь кабинета Хокаге, чтобы отдать ему очередную бумажку, и не удивляться, если двое дальних родственников Кагуи потом будут делать вид, что дверь открывали долго, потому что просто разговаривали, в то время как они оба будут одеты в обувь друг друга.       Привыкли, что не стоит спрашивать у Саске, почему он одевается и выглядит, как эмо-бомж, а потом ныть в хихикающее лицо Седьмого, мол, твои краски и рисунки сожгли дотла черным пламенем Аматерасу.       Привыкли, что не стоит грозить Бьякуганом, пытаясь вывести на искренний разговор, с целью выявления со стороны Учихи неверности по отношению к Наруто, а потом снимать самого Наруто с дерева, куда в приступе ревности его загнал Саске, попутно не давая Мудрецу Шести Путей наматывать на кулак свои длинные прекрасные волосы.       – Мне нужна твоя помощь.       Сакура удивленно вздохнула, и невольно поежилась, оборачиваясь на такой знакомый источник промозгло холодного голоса.       Она вышла подышать на улицу и заодно позвонить своему парню, чтобы сообщить, что задержится еще немного. Девушка захлопнула свой тёмно-вишнёвого цвета телефон-раскладушку, и кивнула, прямо глядя на человека в черном плаще.       – Что такое? Ты заболел, Саске-кун?       Бывший отступник как-то непривычно воровато огляделся, и отметив, что всё чисто, достал из кармана черный смартфон, показывая его куноичи.       «Он что, зарабатывает на жизнь, отжимая у людей телефоны?» – шальная мысль промелькнула в розоволосой голове шумным табором кочевников, и Саске, заметив на широколобом лице старой подруги некое смятение, решил, что надо немного включить человека и повёл головой, поясняя:       – Научи пользоваться. Наруто подарил.       – Оу. Я думала, ты не фанат такого. Ну, в смысле, это не твой уровень. Ну, в смысле, такие штучки не твоя тема. Ну... – Видя, как на лице бывшего товарища по команде и её же первой любви появляется то самое, очень знакомое, почти невидимое выражение нервного бешенства, которое гасилось ледяной маской, Сакура ойкнула, сразу же меняя разговор в другое русло, стараясь совсем не утонуть. – Ну, тут всё просто, хотя, таким, как ты, лучше было бы начать с телефона попроще. Ой, извини... В общем, это вот кнопка блокировки, чтобы включать и выключать телефон. Это громкость, вверх и вниз, а тут...       – Сссааааккккурррраааа-чааааан! – Ни Харуно, ни Учиха сориентироваться не успели, за что и поплатились — весьма нетрезвый Седьмой повис на них, обхватив две шеи своими загребущими руками, и бесцеремонно повис, пьяно и довольно улыбаясь, – Даттебайо, не вздумай ему помогать! Пусть сам разбирается, мрачное ископаемое...       Саске вздохнул, и, перехватив тельце в оранжевой куртке, закинул его к себе на плечо, обхватывая за бедра единственной рукой. Кивнул Сакуре, на что Харуно неловко улыбнулась и махнула рукой, и исчез, оставляя шиноби дальше праздновать уже без них.       Наруто мирно похрапывал в спальне, рядом с ним, на полу, на всякий случай, стоял тазик и графин с водой (Курама редко прощал своему джинчуурики пьянки, заставляя его мучаться от похмелья), а сам Саске, одетый только в чёрный домашний халат, весьма беспомощно тыкал пальцем в экран телефона, пытаясь хоть что-нибудь понять.       Не то чтобы он был совсем отсталым — он немного понимал в компьютерах, мог вкрутить дома лампочку, один раз даже поменял розетку, но, наверное, Наруто был прав — такие чудеса современной техники были ему не по зубам. Он мог с легкостью уничтожить роту противников, защищать целую деревню, уворачиваться от сотни кунаев, но мирная жизнь, со всеми её составляющими, всё еще казалась ему чем-то диким, незнакомым и пугающим.       Ещё немного потыкав, и забравшись в какие-то совсем непонятные места, Саске тыкнул большим пальцем на самую крупную кнопку на дисплее. Телефон послушно вывел своего владельца на первоначальный вариант экрана, что-то типа стартового экрана, и, не увидев ничего необычного, Учиха нажал на кнопку блокировки. Телефон, как истинная паинька, погас, и брюнет важно надулся, испытывая прилив заслуженной гордости за самого себя — первый опыт общения с жутким гаджетом прошёл хорошо. Уставший, он ушёл спать, оставив телефон на кухонном столе, со спокойной душой заваливаясь под тёплый бок к Узумаки, который весьма забавно причмокивал во сне.       Утро началось не так, как обычно — не с пиханий и пререканий, постепенно перерастающих в скрип кровати, охи, ахи и вздохи, нет, оно началось с какого-то поистине мерзкого звука, раздающегося где-то за стенкой. Вскочив с кровати, ещё не совсем соображая после сна, Саске понял две вещи — было ещё аномально рано, потому что только-только занимался рассвет, и самим звуком была какая-то ужасная попсовая музыка. Ещё ужаснее было то, что этот шум издавал телефон, весело вибрирующий на кухне, и аккомпанемент ему составлял Наруто, который, прижав к похмельной голове подушку, издавал утробные звуки умирающего кита.       – Заклинаю! Приказываю! Повелеваю! Выключи ты эту херню, Саске-темееееееее!..       – Чидори!       Уже через несколько часов, прижимая ко лбу пакет с замороженным горошком, завернутым в полотенце, Наруто с кислой миной рассматривал обуглившиеся остатки телефона, возле которых с даже немножко виноватым видом сидел на кухонном стульчике Саске.       – Это же был просто будильник.       – Это было оружие массового поражения!       – Будильник, даттебайо! Если тебя такое пугает, то как ты меня не убиваешь, когда я тебя бужу?!       – А кто сказал, что мне не хочется? – видя, что в глубине горла Хокаге зарождается аномальный по своей мощи и силе разрушения крик «ЧТО?!», Саске надул губы, и, чуть отворачивая голову, произнес, – купи другой. Я справлюсь.       – Купи ему! Ага! Конечно! Хокаге у нас, наверное, миллионеры! И цацки своим теме могут покупать ежедневно! Ага! Ну да! – Наруто заворчал, и не прекратил это делать, пока чистил зубы, ел завтрак, надевал штаны, и целовал Саске на прощание.       – Безобразие! Я ему такие подгоны делаю, сосать не пересосать, а он их ломает, даттебайо!       – Так купишь?       – Куплю. Но про сосать ты подумай.       – Да иди ты уже отсюда!       Наруто хохотнул, дверь захлопнулась, а Саске устало вздохнул, потирая глаза кончиками пальцев. Такими темпами он долго не протянет. Но с вечными шутками на тему своего старперства со стороны Седьмого он не протянет тем более, так что, нужно что-то предпринять.

***

      Ладно, Саске разобрался с меню. В смысле, он понял, что если пальцем, как это принято говорить, «листать» туда-сюда, то будут сменяться своего рода страницы, на которых изображены разные иконки. Ладно, это ещё понятно. Но каждая иконка что-то значила, и приходилось, скрепя зубы, запоминать, что что значит, всё ещё задаваясь вопросом, на кой чёрт ему всё это сдалось.       Хотя, нечто полезное в этой штуковине было. Саске счел вполне полезным фонарик (хотя никто и никогда не узнает, что он крикнул, как напуганная девка, когда после нажатия очередной иконки ему в глаза ударил яркий свет), калькулятор и календарь. Действительно, иногда, после долгих месяцев поисков и расследований, было тяжело понять, какой сейчас день. Ни секунды не сомневаясь, Саске забил в напоминания календаря дату рождения Наруто, с искренним удивлением отмечая, что через два года ему уже будет тридцать. Походил по квартире, подумал, и добавил в список напоминаний день рождения Сакуры и Какаши. Сделал мысленную заметку, что можно было бы узнать, когда родилась Карин.       По возвращении домой Узумаки, в порыве неизвестно откуда проснувшегося желания обучать, показал ему, по сути, самую важную функцию телефона — звонки.       – Вот, можно, конечно, как бабушки, каждый раз набирать номер по цифрам, но проще забить номер нужного человека в память телефона, типа, телефонную книгу, и звонить в два нажатия.       – Хм.       – Чего? – Наруто хлопнул глазами, невольно ёжась под пристальным взглядом Учихи.       – Мне нужен твой номер. – Саске никак не ожидал такой реакции на свою фразу — Седьмой вдруг улыбнулся той самой своей улыбочкой, которая обычно значила «самое время снимать штаны», и, заломив руки и активно дергая бровями, осведомился:       – Ууу, Саске-кун хочет взять у меня номерок?       – Ты тупой? Я сказал, что мне нужен твой номер.       – Ну нет! – раздалось громкое «пуф», и на месте Узумаки уже сидела его женская копия, как ни странно, в одежде. Девушка пихнула тонкими ручонками Учиху в плечи, отодвигаясь чуть подальше на диване, безостановочно причитая. – Сначала добейся! Я приличная девушка, и номерами просто так не разбрасываюсь! Даже свидания не было!       Не то чтобы Саске не любил сиськи. Ну, априори, они были весьма привлекательными почти для любого жителя этой планеты, но, всё-таки, Саске честно оценивал свою ориентацию не как «с женщинами/с мужчинами», а намного проще — «с Наруто». И несмотря на то, что загорелое угловатое мужское тело придурка будоражило мысли и тело намного ощутимее, чем его же пышные женские формы, черт возьми, Узумаки, он и в Суне Узумаки. Поэтому, когда через некоторое время тот самый Узумаки, потный, уставший, запачканный и своим, и чужим семенем, с негромким «пуф» и сбившимся дыханием слез с Саске, перестав имитировать наездника и растянувшись рядом на кровати, сунул ему невесть откуда взявшуюся бумажку с номером, Учиха почти не удивился. Ну, может немножко.       – Ты это спланировал? – грудь ощутимо саднило от оставшихся там царапин от ногтей Наруто, и Саске, чуть шумно дыша, немного сморщился, рассматривая комбинацию цифр, написанную знакомым кривеньким почерком.       – Нужно же как-то тебя развлекать, когда ты соизволяешь притащить свою задницу сюда. Красивую задницу... – Ещё улыбаясь и ещё говоря, великий Седьмой Хокаге уже беззастенчиво заснул, прижимаясь к Саске с той стороны, где предательски недоставало части руки.       Полежав еще немного, Учиха осторожно встал, с бережностью, которую никто и никогда больше в мире не увидит, накрыл идиота одеялом, оставил несколько поцелуев на лбу и висках, и вышел на кухню, попутно накидывая халат.       Номер Саске записал. Долго думал, как записать, но, заглянув в телефон Наруто, и найдя там среди прочих «Густобровиков», «Бой-Бабок», «Педиков», «Лентяев» и «Собачников» короткое «Саске-теме» с маленькими изображениями сердечка и помидора рядом, Учиха быстро вбил «Уссуратонкаши», поставил в конце красную спиральку, и тоже отправился спать.       Возможно, телефон это не такая уж и плохая идея?

***

      – Что ты там постоянно... Делаешь?       Наруто бегло глянул на Саске, и не ответил, усиленно стараясь прожевать еду быстрее, но взглядом в телефон вернулся, набирая что-то одной рукой.       Саске сощурился. У него пока были дела в Конохе, и, стало быть, было время, поэтому он сподобился принести идиоту обед, зная, что тот ничего не ест, когда завален работой. И вот сейчас Узумаки жевал салат, закусывал его курицей, и безостановочно писал что-то в телефоне, не обращая на своего «гостя» никакого внимания. Сделав максимально недовольное лицо, Саске в очередной раз пожалел, что из-за жары оставил свой плащ дома — в него можно было весьма зловеще завернуться.       Седьмой наконец-то справился с едой, титаническим усилием отправляя ее вниз по пищеводу, и, хрустя очередным куском огурца, заброшенным в рот, как в топку, пояснил:       – Гаара на днях приезжает. Я сто лет с ним не виделся, вот, болтаем. Сам понимаешь, мы оба Каге, редко есть возможность не то что увидеться, а то и поболтать...       – «Сто лет» – это сколько?       – А?       – Сколько вы не виделись? – Саске старался выглядеть максимально непохожим на человека, хоть сколько-нибудь испытывающим ревность, и, вроде бы, получилось.       – Дай посчитать... Два.. Нет, три, три месяца!       – И что? Мы вон тоже три месяца не виделись, и что с того?       Узумаки вдруг странно изменился в лице, и, отодвинув от себя миску с недоеденным салатом, уткнулся обратно в бумажки, явно всем своим видом давая понять близость окончания разговора:       – Если ты не скучаешь по кому-то за такой срок, это не значит, что все остальные люди такие же. Спасибо за обед, очень вкусно, но у меня много работы.       Эти «хокагские» нотки в голосе Наруто Учихе совсем не понравились, и он уже было открыл рот, чтобы начать спорить, но видя полную решимость молчать со стороны собеседника, рот закрыл, и молча вышел, тихо прикрывая за собой дверь.       Какого чёрта?       – Поругались с Наруто?       – Хн.       Будучи наедине с Узумаки, Саске не раз высказывался, что Сай — всего лишь бледная копия его самого, и вообще неприятный тип. Наруто всегда упорно это отрицал, упрямо утверждая, что Сай замечательный человек, и Учиха его просто не знает.       Ну, как не знает. Саске вполне себе помнит, что Сай не раз просил Наруто и Сакуру перестать гоняться за тогда ещё не бывшим отступником, и терять себя ради него. Саске помнит, что именно Сай не дал сердцу придурка познакомиться с Кусанаги тогда.       Учиха невольно поёжился, но постарался списать это на то, что рядом с ним на скамейку присел непрошенный собеседник. Нахлынувшие воспоминания сделали своё дело, и Саске, выставив свою общительность с другими людьми, кроме Наруто, на максимум, в ответ на испытующий взгляд, очень подробно пояснил:       – Да.       – Ооо, вот как. Понятно, понятно, да. – Сай вовсю наслаждался тем, что теперь умеет нормально использовать сарказм, и еще больше наслаждался тем, что это бесит Учиху до состояния кипящего чайника. Сделав сочувствующую мордашку, художник похлопал бывшего отступника по плечу, с внутренним смехом ловя на себе взгляд изумления из разряда «он что, суицидник», и начал вещать. – Знаешь, понятия не имею, что у вас там случилось, ведь это ваша личная жизнь. Вот не имею такой привычки, чтоб ты знал, лезть в чужую личную жизнь, да-да. Кстати, Наруто не нравится, что в качестве книжных закладок ты загибаешь уголочки страниц. И омлет ты слишком мало солишь. Так о чём я говорил? Ах, да, личная жизнь...       Саске ощутил, что его глаз дернулся так сильно, что чуть не вызвал паралич половины лица, и рука сама собой потянулась к лезвию катаны. В глазах появилось знакомое предшарингановое покалывание именно в тот момент, когда художник, положив свою ладонь на кисть Саске, интимно-доверительным тоном сообщил:       – Я тебе тут не помощник, но, знаешь, я думаю, тебе поможет интернет. Там масса советов по поводу отношений. Подумай об этом, подумай и вбей в строку поиска «как помириться с парнем». А мне, впрочем, уже пора.       Сай ушел так же быстро, как и появился, а Саске, с сомнением на лице, покрутил в руках телефон.       А что если?...       Наруто, кажется, смеялся так, что вот-вот, и придётся ловить одной рукой два его высмеянных из тела легких. Он постоянно пытался остановиться, но после его снова распирало, и он, сшибаясь напополам, беззастенчиво ржал до боли в щеках и животе, задыхаясь в истерике, а Саске стоял посреди комнаты, ёжился от холода, и не понимал, что он сделал не так.       Ладно, возможно, огромный, ядовито-розовый плюшевый медведь в половину человеческого роста, с бархатным сердечком, зажатым в лапах, на котором было золотыми нитями написано "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ" это перебор, но Ино сказала, что это будет идеальным подарком.       А Ино девушка Сая.       А Сай говнюк.       Но ароматические свечи с «разжигающим страсть» клубничным запахом, лепестки роз, разбросанные по всей комнате, и сам Саске, полностью голый, за исключением легкого подобия красной набедренной повязки... Он всё сделал так, как было написано на том сайте, в чём проблема?       – Если бы... Если бы ты слышал... Как... Как смеется Курама... Там... – Наруто, вроде как отсмеявшись, тяжело дышал, стукнув пальцами по собственному виску, широко улыбнулся. – Ты бы оглох... Саске, скажи мне только одно, ты говорил с Саем?       Учиха поджал губы, гордо вздернув нос вверх и чуть отвернув голову, кивнул, радуясь, что в полумраке комнаты не видно покрасневшие щеки.       – Ну вот, я теперь торчу ему денег. Я ставил на то, что ты никогда на такое не купишься! – Словив на себе полный возмущения, и, честно говоря, угрозы, взгляд, Узумаки поспешил поднять руки перед собой в знак защиты, – стоп-стоп! Нет, утром мы с тобой действительно поругались, а этот спор мы затеяли ещё давно, он собирался тебя подловить.       – Ты правда думаешь, что я по тебе не скучаю?       Взгляды встретились, и Наруто слегка неловко улыбнулся, привычным детским движением закидывая руку за затылок, трогая ладонью короткие волосы.       – Да нет, просто... Ну, ты же знаешь, какой ты, да? Я тебя не виню, ты меня абсолютно устраиваешь, просто... Не всегда по тебе видно, что ты скучаешь.       Красная ткань с бедер Саске упала на пол, и Учиха, чуть вскинув голову вверх в провокационном жесте, слегка усмехнулся, говоря голосом, которому нельзя было отказать, в особенности, если тебя зовут Узумаки Наруто:       – Иди сюда, и скажи мне это ещё раз.       Хокаге, они, знаете ли, не глупые. Им дважды повторять не нужно.

***

      В кабинете Хокаге раздается странный звук.       Наруто поднимает голову от бумаг, еще не совсем переключаясь мыслями с отчетов о миссиях на обычную жизнь, и несколько раз хлопает глазами.       – Ты это слышал?       Не слышно ни звука, хотя чакра Саске отчётливо ощущается на крыше резиденции. Ответа не следует, поэтому Хокаге, пожав плечами, возвращается к работе. Чакра Саске вместе со своим носителем отдаляется в сторону госпиталя.       – Что за?..       Сакура держит в обеих руках по маленькой колбе, в каждой из них густоватое прозрачное вещество, только вот разных цветов — слева жёлтое, справа тёмно-синее. Девушка слегка озадаченно оглядывает пределы своего кабинета, не переставая покачивать руками с пробирками, помешивая содержимое, и внутренне споря с собой — звук же был, или нет?       – Думаю, заработалась...       За окном кабинета по-прежнему светит солнце, и нет никаких посторонних звуков.       В кафе никто ничего не слышит. Ино трещит с Темари, которая только делает вид, что ей не нравится женская компания, а у Шикамару есть время отдохнуть в компании Чоджи и Кибы. К ним вскоре присоединяется Сай, попытавшийся было сунуть нос в женскую компанию, но быстро оттуда слинявший, как только разговор с моделей бюстгальтеров переключился на подробности лунного цикла. Тихо переговариваясь, приходят Шино и Хината, и гений клана Нара, казалось бы, слышит какой-то звук, но ему так хорошо и так лень, что он просто закрывает глаза, наслаждаясь мирным шумом вокруг себя.       Для маскировки себя из-за следующего «дела» приходится поднять челку, давая многочисленным томоэ плясать на белом фоне — Хьюга слишком хорош.       Гений побочной ветви вытягивается, как бы лениво отбиваясь от очередной атаки друга в зеленом костюме, и пристально оглядывается, концентрируя чакру в глазах:       – Вы ничего не слышали?       – Не-а. – Девушка с двумя «бубликами» на голове отвлекается от наточки кунаев, и тоже оглядывается, не из соображений безопасности, а, скорее, чтобы размять затекшую шею.       – Что такое, Неджи-кун?       – Ничего. – Длинноволосый джонин ещё какое-то время смотрит буквально на метр выше точки, где неподвижно стоит Саске, заправивший челку за ухо, рукой державший телефон и активно прячущий свое присутствие. – Нет, ничего. Мы продолжаем, или ты так и будешь лениться?       – Как не стыдно упрекать в лени того, кто смело шагает по пути Вечной Юности, Неджи-кун! Я докажу тебе свою бодрость, борясь с тобой, стоя на руках!       Зеленая листва шуршит от мягкого ветра, и на тренировочной площадке остается трое человек, как и было.       Чертов мост над тонкой речушкой, протекающей на окраине Конохи. Здесь слишком тихо, аномально тихо, даже ни одна чертова букашка не считает нужным тереть ногами друг о друга, создавая хоть какие-то звуки, или как они там это делают. Чтобы бесшумно попасть на одну из веток в кроне рядом стоящего дерева, приходится напрячься.       Какаши стоит на мостике, оперевшись локтями о перила, и с видом вполне себе счастливого человека читает оранжевую книженцию, с благоговейной бережностью переворачивая странички по мере их прочтения.       У Саске дёргается глаз. Чертово задание с бубенчиками, ей-богу. Он решает «не быть грёбаной ссыкухой», как говорит Узумаки, и делает снимок, надеясь на то, что бывший учитель слишком увлекся чтением, чтобы обратить внимание на звук съёмки, исходящий из динамика телефона.       – Если тебе нужно выключить звук камеры, Саске-кун, я покажу тебе, как это сделать.       Учиха мгновенно вспыхивает, как нашкодивший школьник, и напяливая маску безразличия на лицо, мягко спрыгивает с дерева на мостик рядом с Какаши.       Учитель ещё какое-то время читает, а после, осторожно убрав книженцию в поясную сумку, забирает из протянутой руки телефон, показывая Саске путь к нужной функции через меню настроек.       – Как-никак, не зря говорят, что с возрастом приходит сентиментальность, а?       – Хн.       – Спасибо.       Хатаке слегка пораженно смотрит в спину бывшего ученика, и молча кивает в ответ. Мгновение – и на мосту он снова один.       – Маа...       На улицах Конохи уже давно царит вечерний сумрак и прохлада — всё-таки, скоро осень, темнеет раньше.       – Чем занимался сегодня? – Наруто стоит в прихожей, скидывая ботинки, держась забинтованной рукой за стену, а Саске вытирает руки полотенцем, как-то рассеянно пожимая плечами.       – Да так, собирал кое-что в дорогу. Есть будешь?       – Спрашиваешь, даттебайо!       – Ну, мой руки, и иди ешь.       – Что я тебе, дитё грязнопопое? Чтоб ты знал, руки честного правителя всегда чисты!       Узумаки ещё что-то там вещает, пока плещется в ванной, а Саске улыбается самыми уголками губ — сон у идиота, конечно, чуткий, но с камерой в беззвучном режиме всё намного проще.       Спасибо, сенсей.

***

      Шикамару вздыхает в очередной раз, и снова косится на часы. Медленно, как же медленно тащится время в таких ситуациях.       Глаза сами собой ползут по переговорной. Сай в ответ незаметно корчит идиотскую мордашку, кося глаза к носу и высовывая язык, а потом имитирует собственную смерть — перебрасывает через шею невидимую петлю, вешаясь.       Шикамару смотрит на Наруто, от которого явно не ускользнули телодвижения друзей, так как он сидит прямо напротив (а также потому что он хренов Хокаге, и должен знать всё), и он, слушая одного из старейшин Суны, который уже с полчаса толкал нудную речь о дружбе народов. Узумаки вдруг легко кивает, весьма невпопад старейшине, но никто, кроме Шикамару и Сая этого не замечает, и оба понимают — самому Каге Листа это всё тоже нахрен не сдалось.       Ему бы закончить с бесполезными разговорами, ухватить за шкирку Казекаге, который, несмотря на то, что атмосферка встречи двух Каге похожа на парад стариков, из-за присутствия старейшин с двух сторон, выглядит донельзя счастливо (конечно, ведь перед ним сидит его путеводная звезда в шляпе с красными иероглифами), и усвистать в Ичираку, набивать пузо и чесать языками. Но нельзя.       Шикамару снова переглядывается с Саем, и начинает нервно крутить ручку в руках. Жарко, хочется курить и есть, и вообще, всё это жутко проблематично.       Как ни странно, рабочий тандемчик с Саем у них получился замечательный. Работать с Наруто, конечно, неплохо, но тяжело, и двое таких ответственных помощников ему весьма на руку, хоть он и называет их бездушными чертями трижды на день. Сначала Нара опасался, что Сай будет слишком несерьезно относиться к своей работе, но, что бывает редко, ошибся — служба в Корне не прошла даром, и художник замечательно разбирался в системе управления, миссиях и прочих государственных делах. Ну, а ещё, помогал иногда, в качестве развлечения, трепать Узумаки нервы.       Наконец-то окончание переговоров замаячило на горизонте спасительной сигнальной ракетой, старейшина задал Наруто какой-то вопрос, и Седьмая Тень Огня уже было открыл рот, чтобы дать исчерпывающий ответ, однако, его телефон, лежащий рядом, издал некий звук, и Хокаге, глянув на экран, весьма бестактно икнул. Вся его уверенность внезапно куда-то делась, и он стал что-то несвязно бормотать, как-то ошалело глядя на людей перед собой.       Шикамару и Сай переглянулись. Звуковые оповещения в телефоне Узумаки стояли только на Саске, и раз Хокаге ещё не бьет тревогу, значит, там не случилось ничего страшного. Но такая реакция...       Значит...       Что-то...       Пикантное?       Сай улыбается, как лис в курятнике, и, включая свой самый учтивый и сладостно вежливый голос, встает с места, громко выпроваживая гостей из переговорной, предлагая продолжить разговор в другой обстановке. Шикамару начинает перебирать бумаги на столе, делая вид, что прибирается, и как бы невзначай накрывает телефон Узумаки несколькими листами. Сай продолжает вещать, просит внимания и помощи Наруто, и тот ожидаемо ведётся, выскакивая из кабинета и забывая телефон на столе. Через некоторое время Сай появляется в кабинете, закрывает за собой дверь, и парни, не сговариваясь, становятся плечом к плечу, с легкостью снимая блокировку с телефона Седьмого — «Узумаки» заглавными буквами было весьма предсказуемым.       Повисает молчание. Затем, уподобляясь своему начальнику, громко икает Шикамару, слегка отодвигая от себя руку с телефоном, а Сай, напротив, суёт нос ближе к экрану, рассматривая занятную картинку.       Расцветка обоев явно указывает на квартиру Узумаки. Фотография явно сделана недавно, потому что солнце в том же положении, как и сейчас, об этом говорят тени, падающие с улицы. А, ну и ещё, на этой фотографии, Саске Учиха, последний из проклятого клана, делает собственную фотографию, подняв руку над собой, закрыв глаза, кокетливо вздернув голову, и вытянув губы «уточкой». Подпись к фотографии гласит: «тот, кто увидит это кроме тебя, идиот, — покойник», и Шикамару полностью с этим согласен. Они нервно переглядываются с Саем, и художник, сглотнув, произносит:       – Думаю, нам нужно заключить некое соглашение о неразглашении...       Ответить Шикамару не успевает — на телефон приходит новое сообщение, и так как телефон никто не блокировал, фотографию видно сразу, хотя, нет смысла её так рассматривать, как первую — на фотографии изображены их собственные полусогнутые спины на фоне окон переговорной. Подпись более лаконичная, но не менее понятная.       «Молитесь.»       Аккурат между их голов пролетает, словно красуясь в лучах Конохского солнца, сверкающее лезвие Кусанаги, с характерным гулом втыкаясь в деревянную оконную раму.       – Что там насчет соглашения?       – Мама...