Always on my mind.

— Почему в моей жизни все так тяжело? Слишком много проблем, слишком много людей которые причиняют боль. Хотелось бы спрятаться от всех, но это не возможно. Впервые в жизни, я полюбил кого-то по-настоящему, я конечно раньше слышал и читал книги, о том что, любовь она приносит боль. Но я не знал, что настолько сильно. Вроде бы это хорошо, когда есть любимый человек, есть с кем поговорить на разные темы, поплакать в плече, провести незабываемо время, чувствовать поддержку и тепло и знать только одно, что этот человек любит только тебя… С Чонгуком почти тоже самое. Но… Иногда меня что-то пугает… Не могу понять что. — Тэхен еще долгое время страдал, никак не мог прийти в себя, после всех слов Чонгука. — Тэ, я дома. Я купил вкусняшек, причем все что ты любишь. — Чонгук подошел с сзади Тэхена и обнял его. — Знаешь, что я сейчас делаю? — Что? — Чонгук прислонился к его щеке. — Люблю тебя… — Как мило. Значит, ты больше не дуешься на меня? — Как видишь, но это все останется внутри меня. Конечно, тебе больно слышать такое. — Понимаю тебя прекрасно. Я не такой как ты. Я не воспринимаю все близко к сердцу. Мне много раз отказывали, много раз люди сами предлагали мне встречаться. Были девушки, которым я отказывал, а они мне потом мстили. Есть люди которые до сих пор говорят обо мне гадости. Но пойми, я их не слушаю. Этого не избежать. Я уже не чувствую боли. Хотя по началу я страдал, плакал, бился в истерики, как и ты. Но потом я понял, что это бессмысленно делать, ничего не помогает. С того момента, как я все осознал, сделал вывод, я стал другим. Я не обращаю внимания на глупых людей, которым нравиться только кого-то оскорблять, распускать слухи, причинять боль, ну или ничего не делать. Да, я возможно тоже такой как они, но я знаю, что такое чувства… знаю что такое боль… — Чонгук повернул Тэхена к себе, держав его за плечи. — Да ты просто мазахист. Не говори, что ты такой как они, ты не относишься к ним. Я конечно, понимаю, что между нами сейчас не очень сладко, иногда возникают недопонимания. Но мы с этим справляемся. Ты никому в своей жизни плохого не сделал, никого же не оскорбил. Мне больно слышать то, что ты так говоришь о себе. — Давай так, с этого момента, ты больше не будешь плакать. Я сделаю так, чтобы ты всегда улыбался. Сейчас мы должны забыть все прошлое и его никогда не вспоминать. Если тебя, кроме меня кто-то тронет пальцем или обидит, то я его на кусочки порву. Я разрешаю тебе, плакать только из-за меня. Ну это так на будущее. — Я понял. Постараюсь себя немного перевоспитать. — Тэхен прижался к Чонгуку. — Вот и хорошо, мальчик мой. Пойдем посмотрим фильм и поедим сладости, которые я купил для нас с тобой. Тэхен с Чонгуком пошли в гостиную. Сначала они смотрели молча фильм, но вдруг на экране показалась постельная сцена. Оба они переглянулись между собой. Чонгук не мог смотреть на это спокойно, не мог сдерживать себя. Тэхен сидел только смущался, но у него тоже накипели страсти. — Кхм, может перемотаем? — Чонгук посмотрел в сторону Тэ, который уставился на экран. — Нет оставь. Тебе не нравиться? — Нравиться, все нравиться. Но я лучше могу. — Чонгук решил подействовать на нервишки Тэ. — Или ты хочешь также? Тэхен просто промолчал. — Молчание знак согласия. — Чонгук сидел довольный. — Эй, прекрати. Почему мне сейчас не ловко? — Тэ бросил подушку в сторону Чонгука. — Потому сейчас мы сидим с тобой вдвоем, смотрим фильм, нам никто не мешает… — Чонгук ближе подвинулся к Тэхену. — Все я так больше не могу. — Тэхен выключил фильм. — И не удивительно. Тогда, что ты можешь? — Чонгук продолжал над ним издеваться. — Много чего. Чонгук тем временем посадил мелкого к себе на колени. Целуя его в губы, стал расстегивать рубашку, которая была на нем. Губы Чонгука спускались все ниже и ниже. — Чонгук… — Этот отрывистый шепот вырвался у него непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Чонгук поднял голову. Растерянность и страсть были в его темных глазах, пытливо вглядывавшихся в вспыхнувшее лицо Тэ. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — хрипло выдохнул он. — Нет. — То, чего хотел Тэ, было невозможно выразить словами. Чонгук все же продолжал целовать его каждый сантиметр тела. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в Тэ волны возбуждения. Чонгук стянул рукава рубашки с его плеч, и рубашка упала на пол. Чонгук отнес Тэхена в спальню и кинул его на кровать. Он пристально смотрел на него, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб его тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бедра и вместе с падающими джинсами спустились по ногам на пол. Выражение лица Чонгука было таким, словно он испытывал сильную боль. Никогда в жизни Тэхен не испытывал такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Он хотел его, хотел делать то, что нравится Чонгуку. Настойчивые пальцы Чонгука требовательно сжали бедра Тэхена, когда он встал на колени и притянул его к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, Тэхен запрокинул голову. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у Тэ перехватило дыхание. По мышцам его плоского живота пробежал огонь наслаждения. Чонгук опустился ниже. Тэ почувствовал его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, Чонгук исследовал подвижные складки его кожи. Пальцы Тэхена забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать. Из груди Тэ вырвался тихий, протяжный стон. Чонгук еще сильнее сдавил его бедра. Нахлынувшее наслаждение на Тэхена было таким острым и неистовым, что его дыхание и голос слились воедино, стали уплывать куда-то. Тело его изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Чонгук притянул его ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший синий огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к его рту. Не отрываясь от его сладкого рта, Чонгук опустил свою руку вниз. Тело Тэхена с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Он вдруг почувствовал, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все его тело. Нащупав ворот рубашки Чонгука, Тэ потянул за пуговицу. — Я сам. — Чонгук одним рывком распахнул рубашку и вытащил ее из джинсов. Тэ пытался расстегнуть ему ремень, но его пальцы дрожали, и Чонгук, осторожно отведя в сторону его руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз «молния». Чонгук не стал останавливать его трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда Тэ ласкал разбухавший под ее пальцами этот предмет вожделений. — Ты так красив. — с тихим изумлением сказал Чонгук. — Ты тоже. — Проговорил Тэ. Его шепот был почти не слышен. Внезапно руки Чонгука оказались у него на талии. Бедра Тэ оказались зажаты его коленями. Какое-то время Тэхен лежал, прижимаясь к нему и ощущая прикосновение густых темных волос и прислушиваясь к глухим ударам его сердца. — Не хочешь сделать теперь мне приятное? — прошептал Чонгук, подтягивая его еще выше. Тэ уперся ладонями ему в плечи и приподнялся, затем, не сводя глаз с его лица, стал осторожно и медленно опускаться. Чонгук застонал от мучительного наслаждения и вздрогнул. — Боже…- проговорил он хриплым от возбуждения голосом. Уперевшись, руками в кровать. Чонгук рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в него, полностью овладев. Тэ вскрикнул от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, он принял его в себя. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.