Сто семьдесят восьмой километр

— Следующая станция: сто семьдесят восьмой километр. Парочка пассажиров смотрят с явным удивлением на молодого парня в драных джинсах с проколотыми ушами и небольшим рюкзачком за спиной, который сразу после объявления двинулся в сторону дверей, готовясь сойти, как только электричка остановится. Это было, если не подозрительно, то странно точно, никто не мог понять, что такому молодому и явно не обделённому благами цивилизации парню делать на покинутой всеми станции, где была только небольшая фабрика, домик диспетчера и огромные просторы леса. Он сходит на остановке и чуть ли не вприпрыжку несётся по железнодорожным путям прямиком к домику диспетчера, но там его ждёт разочарование. — Ну, мистер-крутой-железнодорожник-Чон, куда ты подевался? А уже через минуту он замечает его фигуру, которая что-то рассматривает на рельсах. Конечно, Тэхёну стоило предположить, что тот занят чем-то важным, раз решил оторваться от работы и пошёл что-то выискивать на дороге, но парню было как-то на это плевать. Чон, увлечённый разглядыванием маленького ёжика, что издалека показался ему похожим на некое подобие взрывчатки и заставил его покинуть рабочее место, недовольно фыркал и с нетерпением ждал момента, когда парень оставит его в покое. И в этот момент Чонгук точно не ждал, что на него налетят с объятиями и в буквальном смысле залезут на спину. Парень покачнулся и еле удержал равновесие, а вот Тэхён, который до этого так уверенно прыгал на Гука, свалился, благо хоть в траву. — Больно, — поджал он губы и бросил обиженный взгляд на парня. Как-то плевать, что сам виноват. Он — эффект неожиданности и тупо кричать: «Привет, Чонгук! Это Тэхён!» — глупо и неинтересно. А вот Гуку было фиолетово на грустную мину парня, полную боли и страданий. У него чуть приступ сердечный не случился за те короткие секунды, пока Тэ висел на его спине. Чонгук успел надумать столько всего: и что террористы напали, и что бандиты решили ограбить, и что огромное дикое животное вышло к людям, чтобы полакомиться мясом. А тут — на тебе! Подарочек! — Ким Тэхён, — строго начал он, тем самым заставив парня смутиться. — Ну что опять? — Ты что творишь?! — Ну, типа скучал и все дела, — саркастически начал Тэ и для убедительности своих слов показал кавычки. — Ясно, но что ты тут забыл? Дома что ли не мог увидеть? — Меня ма-ама отправила, — протянул он, наконец поднимаясь с земли. — Надеюсь, хоть пожрать у тебя есть? Чонгук лишь отвесил ему подзатыльник и, не говоря ни слова, двинулся обратно к своему маленькому домику. Ему предстояло тут пробыть ещё два дня. И если раньше он отзывался о своей работе коротко — рай, то сейчас мог с уверенностью заявить, что его личный рай превратился в маленький ад под руководством Ким Тэхёна. Комнатка у него оказалась небольшая: диван да холодильник на всякий случай. Вот и живи, пока можешь жить. Тэ, едва зайдя внутрь, опешил. — Прости, но ты сейчас шутишь? Гук только пожал плечами. — Не нравится — вали обратно в город. Чон сел на жёсткий рабочий стул и взял рацию в руки, уже не обращая внимания на мелкого засранца, что, тяжело вздохнув, плюхнулся на диван, но Тэ даже не дал ему и слова сказать: — Ого! А что это? Типа для работы? — Типа, типа, — желая поскорее заткнуть надоедливого парня, ответил Гук, но, похоже, его любопытство не было удовлетворено этим ответом. — А с кем ты говорить будешь? А зачем это вообще нужно? Со многими ты связываешься? А ты тут главный? — Ким Тэхён! — лишь повысив голос, Гуку удалось перекрыть поток нескончаемых вопросов. — Объясни мне одну вещь: ты в свои шестнадцать лет решил стать железнодорожником, а теперь приехал выпытывать всякую фигню у меня? Парень на это только закатил глаза, сложив руки на груди. — Больно надо. Дурацкая профессия. Я что, уже не могу поинтересоваться? Чонгук снова повернулся к рабочему столу. — Нечего спрашивать, раз дурацкая, — пробурчал он в ответ. И Тэ был готов снова начать спорить по поводу и без, но Чонгук дал понять, что тому лучше замолчать, когда показал кулак, а в следующую секунду из рации донёсся чей-то незнакомый голос. Тэхён лишь тяжело вдохнул и попытался найти себе занятие, пока Гук отдаёт распоряжения. В доме (если это можно было назвать домом) изучать что-то было неинтересно. Тэхён за две секунды обежал взглядом помещение и не нашёл ничего примечательного кроме Чонгука и холодильника. И в особенности холодильника, разумеется. А пока строгий дядя Чонгук всё говорил и говорил, Тэ решил перекусить. Да, разочарование было и здесь. Какой-то непонятный суп в кастрюльке и два бутерброда. «Словно ждал моего приезда, романтик», — усмехнулся Тэ, глядя на два бутерброда, и, не подумав о последствиях, умял сначала один, а затем и второй бутерброд. А в придачу всё это он запил большим количеством сладкого кофе, подходя ближе к рабочему месту Гука. В округе было так пусто, так одиноко, словно все вдруг вымерли, ну, апокалипсис там случился или что-то вроде этого. А они вдвоём уцелели и сейчас здесь пытаются выжить среди диких животных и справиться с суровыми климатическими условиями. Мысли о выживании позабавили паренька, и он, уже широко улыбаясь, облокотился на стол, попутно допивая кофе. — Ну как там? Всё катается? — Да, исправно, — в голосе Чона запросто можно было услышать нотки раздражения вперемешку с усталостью, но Тэ как всегда пропустил всё мимо ушей. Он в наглую схватил кусочек шоколада, что лежал буквально под носом парня и отправил его себе в рот. У Чонгука слов не нашлось от такой наглости, зато нашлась парочка приёмов, испробованных на самом же Тэ неоднократно. Чонгук резко выхватил термос с кофе из рук парня, а затем со всей дури отвесил ему подзатыльник, хватая за ворот футболки, заставляя подняться на ноги. — Ой-ой-ой, Чонгука, ты что делаешь? — завыл Тэхён, глядя на парня, словно нашкодивший ребёнок. — Ты только что сожрал мой запас продуктов на два дня. — Но кто виноват, что ты ешь, как маленькая птичка! — завопил в ответ парень, но его уже вышвыривали за порог домика. — Виноват тот, кто не думает о других. То есть ты! — дверь с громким хлопком захлопнулась перед носом Тэ, а по ту сторону послышался отборный мат в его сторону, его матери, а затем и отчима, который по совместительству был братом Чонгука. — Дятел ты! Вот! — с обидой в голосе прокричал Тэхён, зная, что Чонгук его точно услышит. Однако ответа не последовало, похоже, Чон окончательно решил выкинуть за борт корабля ненужный балласт, имя которому Ким Тэхён. Не то чтобы они очень-очень друг друга ненавидели, но… Просто однажды вышло так, что маленький проказник Тэ выставил старшего полным придурком, а Гук не любил быть таковым. С разницей почти в десять лет, они никак не могли найти общий язык ни после месяца знакомства, ни после двух и трёх. Спустя пять лет согласия так и не возникло, зато появился взаимный обмен ядовитыми подколами и жёсткий стёб друг над другом. А если быть честным, Гуку всё время казалось, что младший стебётся над ним специально, а Тэ, что Гук хочет его придушить без суда и следствия. Да Чон как-то не очень желал быть дядей, пусть и ненастоящим, пусть без исполнения всех своих должных обязанностей. Просто чисто теоретически не хотел. Потому что результатом даже формального явления дядей он получал то, что звалось Тэхёном, с кучей проблем. Он знал, что был неудачником в глазах младшего, на минуточку, в глазах симпатичного юного и подающего надежды омеги. А он оказался второсортным альфой, который проводит всё своё время то на работе, то дома возле телика. Как-то не хотелось видеть в его глазах осуждение или, что хуже, насмешку. Вот извольте, не это. А после того случая, о котором Гук хотел бы навсегда забыть, он окончательно решил прекратить общение с парнем, считая его маленьким сатаной, желающим довести до белого каления нерадивого альфу. Так и повелось, пока одним августовским утром к нему на голову не свалился его ненавистный племянник.

***

— Есть хочу. Тэхён раскачивался из стороны в сторону на небольшом диванчике парня, поджав под себя ноги, и повторял эти два слова как мантру. Как же сейчас Чонгуку хотелось куда-нибудь сбежать. Не так важно, если это будет Северный полюс. Кстати, а ведь это вариант. Альфа недовольно покосился на ещё более недовольного Тэ. Да, определённо Северный полюс самое то, уж там точно его не достанет мелкий Ким Тэхён. — Если бы кто-то сегодня с утра не сожрал всю еду, то у нас было бы чем питаться. Тэхён закатил на это глаза и откинулся на диванчик, чувствуя, как в животе урчит и противное чувство тошноты подступает к горлу. — Я обычно так завтракаю, — попытался оправдаться он, но то ли оправдание не очень убедительное, то ли просто Чонгук решил не слушать его, но ответа он так и не дождался. Голод никуда не собирался пропадать. Кушать хотелось всё сильнее и сильнее. А если об этом ещё и думать ежеминутно, то уж точно не удастся унять шум и бурю в желудке. Тэхён попытался отвлечься, но в этой глуши даже сети не было, так что фиг ему, а не фильмы и общение в соц.сетях. Чонгук в это время явно скучал за столом, Тэхён видел, как он уже начал клевать носом. Омега подметил, что сейчас Чонгук растерял свою былую уверенность. Тэ даже сказал бы, напыщенность индюка. Парень прикусил губу и прижал ладонь ко рту, дабы тот не услышал, как он хихикает над его позой. Кима слишком забавил контраст взрослого серьёзного альфы с тем мелким подростком, что сейчас боролся со сном и, кажется, проигрывал. Чонгук просто не выспался. Хотя это состояние уже и стало хроническим, но похвастаться тем, что он к этому привык, парень не мог. Журнал в его руках был не то что неинтересный… да даже будь он самым интересным в мире, он бы всё равно начал клевать носом. «Борись!» — вопила гордость и противное чувство ответственности, но усталость была слишком сильной, и он и сам не заметил, как всё вокруг поплыло, слилось в одно непонятное пятно, а веки стали такими тяжёлыми, что поднять их было просто невозможно. Он так и задремал в сидячем положении, подперев рукой щёку. Чон даже и подумать не мог, что мелкий проказник по имени Тэхён тут как тут и уже ищет очередной повод посмеяться над старшим. И Тэхён смеялся. Вот только смеялся он не со зла, смеялся от умиления, а когда Чонгук начал пускать слюни с полуоткрытыми глазами, было бы грехом не заржать во весь голос. — Спишь? Чонгук, будучи погруженным в сон, до колик в сердце перепугался этого голоса рядом с собой. С перепугу он еле удержался, чтобы не шлёпнуться на пол, в последний момент ухватившись за край стола. Сердце бешено колотилось и от чего больше: от неожиданного пробуждения или от недопадения — он не мог сказать. Зато он мог с лёгкостью сказать, кто стал нарушителем его спокойствия: улёгшись подбородком на подлокотник диванчика, помирал со смеху Тэхён. Чонгук проснулся не до конца, поэтому его злость на парня всё ещё собиралась где-то неприятно под рёбрами, и он не успел даже ничего на это ответить, лишь рот раскрыл от возмущения, а младший уже выхватил из-под рук Чонгука его журнальчик и начал внимательно разглядывать. Правда, его изучение ограничилось первой же открытой страницей, где был большой кроссворд с двумя-тремя разгаданными словами. — Серьёзно? — всё ещё посмеиваясь, посмотрел на него парень. — Я думал, что это только в фильмах показывают. Типо чувак с газеткой в руках в полной жопе мира разгадывает на скучной работе кроссворд. — Дай, — слишком грубо прозвучало со стороны Гука, и он с силой выдернул из рук парня свой журнал. Альфа снова почувствовал давнюю обиду. Снова Тэхён сумел задеть его за живое и если бы только можно было отмотать время назад, не уснуть, не оставить новую причину для ссоры прямо на виду у хищника. Но ничего нельзя было исправить, а Тэхён всё так же посмеивался, несмотря на то, что Гук довольно грубо себя повёл. — Тебя не учили, что нельзя трогать чужие вещи? — взгляд старшего горел такой сильной ненавистью, что Тэхён приумолк. Он всё ещё помнил все те подзатыльники, что отвешивал ему Гук, когда злился на него. — Ничего такого я не сделал. — Ещё раз тронешь мои вещи, я тебе в штаны крапиву запихну, что растёт вдоль железнодорожной полосы, и пущу по лесу пешком домой. Усёк? — Ра. Тэхён наконец поднялся с насиженного места и двинулся в сторону двери. Чонгук подвис. Он захлопал глазами, будучи уверенным, что это со сна его слух подводит. — Чего? — переспросил он. А Тэ только слегка улыбнулся и кивнул в сторону журнала. — По вертикали: папирусная лодка. Дверь за парнем захлопнулась, а Чонгук так и остался прибывать в недоумении. И что это сейчас было? Он так в очередной раз посмеялся над Гуком? С улицы послышался голос Тэхёна, похоже, он решил проветриться и сейчас говорит сам с собой. Чонгук снова посмотрел на кроссворд. «Подходит», — пронеслось у него в голове, и совесть так не вовремя кольнула под ребром. Сам он два дня не мог разгадать это слово, а Тэ справился слёту. Кажется, он не такой глупый, как кажется. Чону внезапно вспомнился тот маленький мальчик лет семи, который только и делал, что вис на своём новом дяде, игрушки ему таскал, показывал свои самолётики и просил парня поиграть с ним. Тогда Гука это всё до жути раздражало, а сейчас он внезапно понял, насколько милым ребёнком был Тэ. — Что ж потом с тобой случилось? — тяжело вздохнул Гук. — Когда ты успел превратиться из маленького ангела в дьяволёнка? Он снова погрузился в приятные и светлые воспоминания, ещё не отягощённые обидами и ссорами. — Ну что, мистер самый умный, ты успокоился? — первое, что произнёс Тэхён, войдя обратно. И снова всё встало на свои места. Вернули Чонгука с неба на бренную землю, где Тэхён его вечное наказание и проклятье. — Тебе огрести снова захотелось? Ничего так и не понял? — Понял. Чонгук удивлённо приподнял бровь, не веря своим ушам и усмехнулся, явно сомневаясь в словах Тэхёна о каком-то там раскаянии. — И что же? — То, что раз ты такой дурак, то придётся мне топать за едой. — Ты страх потерял, мелкий? — Чонгук уже замахнулся на него журналом, сложенным в трубочку, но Тэ выставил вперёд руки, призывая альфу успокоиться и не пороть горячку раньше времени. — Не кипишуй, Гуки, я же ради нас это делаю. И почему-то от этого «Гуки» и «нас» лицо краснеет, и злится парень пуще прежнего, словно эти слова имеют какую-то магическую силу. — Каких ещё нас? Твой желудок начал мозг переваривать, а? — Вот чтобы этого не произошло, я пошёл за едой. Видимо, Гук погорячился, когда подумал о том, что Тэхён поумнел. Ему захотелось постучать по его пустой голове кулаком, но это было бы слишком. Парень только приложил ладонь к собственному лбу и устало вздохнул. Спорить с этим подрастающим омегой было бесполезно. — Спешу тебя разочаровать, вокруг нас в радиусе ста пятидесяти километров густой лес. Здесь нет магазинов. — А киосков? — тут же перебил младший. — Каких ещё киосков? — Ну, таких, с едой, — и то ли Чонгук слишком долго думал о маленьком Тэхёне, то ли тот был хорошим актёром и сейчас пытался давить на жалость альфы, но тому показалось, что Тэ проговорил это голосом, преданного всеми ребёнка, которого несправедливо наказали. Чонгук постарался откинуть подальше эти глупые мысли и тряхнул головой. Перед ним всё тот же наглый Ким Тэхён, который умело манипулирует Чонгуком и его чувствами. — Здесь ничего нет, — отчеканил громко каждое слово Гук и снова развернулся к столу. Как раз по времени ему надо было связаться с одной из станций и уточнить время прибытия поезда. Но, похоже, Тэхён не собирался сдаваться. — Тогда я пойду и найду еду в лесу. И впервые омеге удалось рассмешить Гука. Тот чуть не стукнулся лбом о стол, когда услышал его слова. Это выглядело более, чем смешно. Как Тэхён себе представлял это «найду еду в лесу»? Что он там планировал искать? Усохшие от жары мухоморы или спелые волчьи ягоды? А может, он собрался на волков и медведей охотиться? Первый раз в лесу, а ведёт себя, как будто егерь с двадцатилетним стажем. Он даже берёзу от сосны не отличит, а тут… еду искать он пойдёт. — Да пошёл ты, — выплюнул последние слова младший и громко хлопнул дверью. Чонгук не отнёсся ко всему этому с должной серьёзностью, ему всё ещё казалось, что парень шутит и сейчас просто стоит за дверью и дышит свежим воздухом, успокаиваясь, поэтому единственное, что кинул вслед ему Гук, было что-то вроде: «Удачной охоты!». Но, кажется, что в этот раз Чонгук очень сильно ошибся. Он успел связаться со всеми станциями, поразгадывать скучный кроссворд и даже подремать минут двадцать. Когда он уже стал изнывать от скукоты, то взглянул на часы и ахнул: время было уже давно три ночи. То есть, с последнего их разговора с Тэхёном прошло больше двух часов. Чонгук прислушался к звукам за дверью, но ему отозвались только какие-то лесные птицы, что несмотря на глубокую ночь распевали во всю свои песни. Тэхёна слышно не было. «Он дурак? Уснул на холоде что ли?» — с этими мыслями Чон распахнул настежь дверь, всё ещё надеясь найти, возможно, спящего Тэхёна где-нибудь под дверью. Но никого не было. — Тэхён! Ему никто не отозвался, а по телу пробежал липкий холодок. Ночь, лес, холод и Тэхён, который никогда не видел никакой природы, кроме городских джунглей. Кто знает, какие опасности ждут его в чаще. Это же лес! Тут, куда не ступи, одни жучки да паучки кусачие. Тэхён там и полсуток не продержится. Чонгук лишь только схватил куртку в руки и фонарик, забив на свои должностные обязанности, и ринулся куда-то в чащу. Он совершенно не знал, куда мог пойти этот упрямый омега, но пускать всё на самотёк, надеясь на то, что тот сможет сам найти дорогу обратно, было нельзя. — Тэхён! — в очередной раз громко прокричал Чонгук, поёжившись от ночного холода. Ему сразу вспомнилась лёгкая кофта Тэ и стало вдвойне не по себе. Он кричал громко, надеясь где-нибудь заметить знакомую фигуру. Уже все обиды и ссоры забыты. Главное было вернуть младшего в целости и сохранности. Вот только как же это сделать? — Чонгук? — послышался наконец тихий и какой-то чужой голос откуда-то сбоку, и поначалу Чонгук подумал, что у него просто галлюцинации начались. Может, померещилось. Он светит в сторону источника звука и видит Тэхёна, сидящего в траве. Чон срывается с места и пулей мчится к парню. — Боже, Тэ, ты живой. Тому сейчас уже плевать на всё и он, так же как и Гук, ведёт себя естественно, не пытается натянуть маску обманщика на своё лицо. Он цепляется за плечи альфы, дрожит и жмётся ближе. — Я оступился, кажется, я не видел ямы, — он говорит сбивчиво, слишком быстро, чтобы можно было его понять, но Чонгук пытается. И он понимает, о чём говорит Тэхён. — А потом такая боль в ноге и я понял, что не могу идти. Тут так страшно ночью и ещё жутко холодно. Тэхён не врёт насчёт холода, он правда сильно дрожит, а после собственных слов, кажется, начинает ещё сильнее. Чонгук лишь накидывает ему на плечи свою куртку и успокаивающе гладит по спине. — Надень и залезай ко мне на спину. Тэхён не сразу верит словам старшего и смотрит на него с нескрываемым удивлением. — Зале…зать? — Да, что-то не так? Тэхён только пожимает плечами и забирается на спину альфы, стараясь не показать, что его слишком волнует непривычное поведение старшего. Они идут по тёмному лесу, Тэ как можно крепче держится за шею альфы и греется. Он такой тёплый. А пока у него есть такая возможность Тэхён утыкается носом ему в плечо и глубоко вдыхает. От Чонгука очень приятно пахнет, он бы сказал, что этот запах принадлежал в мечтах парня его идеальному альфе. Он ведь успел продумать детально образ неизвестного принца вплоть до запаха. У Чонгука и руки сильные, и спина широкая, и мышцы, оказывается, такие рельефные, что сперва так и не скажешь: под его формой этого не очень-то видно. Уже в их маленьком домике Чонгук осматривает ногу Тэ и хоть он и не врач, но заключает, что у того просто ушиб. Такое бывает, не страшно. Поболит денёчек-второй и пройдёт. Тэхён сидит на диванчике и смотрит на уставшего Чонгука, лицо которого за эту ночь сильно осунулось, а под глазами начали обрисовываться синяки, мутные полузакрытые глаза смотрели куда-то в пустоту, пока он снова говорил по рации. Омеге впервые так стыдно за своё глупое и безрассудное поведение. Чонгук так волновался из-за него, он даже не сумел часок-второй поспать, а теперь еле ноги переставляет. А что ещё в равной степени беспокоило парня, так это чувство дикой неловкости. Он ещё никогда так не лажал, ещё ни разу в жизни он не выглядел таким беспомощным, как сегодня. Тэхён глубоко погружается в свои мысли и впервые за весь огромный день выглядит слишком серьёзным и сосредоточенным. Это даже непривычно видеть Гуку, но он всё также строго начинает: — Ты же понимаешь, что то, что я отыскал тебя в лесу — чистая случайность? Тэ только кивает, и это ещё больше удивляет Чонгука. Он ожидал очередную колкость или просто то, что парень огрызнётся в ответ, как обычно делал, а тут — ничего… Только смирение и покорность. — Ты не у себя в городе и тут, в случае чего, никто не придёт тебе на помощь. Твоя глупость и импульсивность может однажды сыграть с тобой злую шутку. Прошу, не делай так больше, хорошо? — в конце Гук смягчается и улыбается ласково, успокаивающе, накрывая ладонь омеги своей. — Хорошо, — тихо соглашается Тэхён, он выглядит каким-то пришибленным, но оно и понятно — такое пережить. А потом он цепляется удивлённым взглядом за ладонь Гука, что греет его, и это чуть-чуть помогает ему выйти из транса. — Поспи пока. Я отойду ненадолго. Не волнуйся. Тэхёну хочется спросить, куда он собрался, но сил нет практически, а ещё ему пока что стыдно за свой поступок, поэтому он только кивает согласно на слова парня. Лишь дверь за альфой закрывается как Тэ начинает тихо сопеть, наслаждаясь отдыхом и покоем. Тэхён сквозь сон слышит голос Гука, такой твёрдый и низкий. Парень нехотя разлепляет глаза и видит Чонгука за работой. Глаза омеги режет дневной свет, и он наконец спохватывается, переводит взгляд на часы и приходит в ужас. — Уже два дня? Чонгук даже ухом не ведёт на его восклицание, с прежним спокойствием заканчивая разговор и разворачиваясь к парню. — Я, кажется, понял, почему тебя родители сюда отправили. Тэхён сглатывает, так и замирая, боясь услышать предположение Гука. — Ты так громко храпишь, что тебя решили сослать мне в качестве наказания. Чонгук смеётся, а Тэ выдыхает с облегчением. Шутит. Это хорошо, что шутит. — Прости, — произносит с явным сожалением и раскаянием в голосе Тэ, отчего Гук даже перестаёт смеяться и смотрит на него серьёзно. — Ты чего? Серьёзный Тэхён — слишком дико для Чонгука. А потом омега видит еду на столе и снова превращается в мелкого поганца Тэ. — Откуда еда? Здесь же лес вокруг! Чонгук только хмыкает. Он чувствует себя, если не волшебником, то добытчиком точно. — Допустим, не вокруг. Ты пошёл не в ту сторону, а если бы ты ещё в самом начале пути повернул налево, то вскоре обнаружил бы небольшую фабрику. Работники здесь добрые и давно меня знают. Я иногда к ним захаживаю, когда есть совсем нечего. — Так ты мне врал! — чуть ли не кричит возмущённо Тэ и хочет вскочить на ноги, но резкая боль в области лодыжки заставляет его примолкнуть и не дрыгаться особо. — Прости, — искренне извиняется Гук, пожимая плечами. — Ты же был голоден, держи. Тэхён ещё пытается строить из себя гордого и неприступного, но голод сильнее. — Ладно, — уже с набитым ртом продолжает омега, — в этот раз ты прощён. Через небольшую паузу, когда большая часть еды исчезает с тарелки, Тэ возобновляет разговор: — Как там твой кроссворд? — Желаешь перевести как можно скорее тему? Омега только как-то загадочно улыбается, но ничего не отвечает, прикрываясь булочкой. — Тебя ждёт, — честно признаётся альфа, а Тэхён давится едой. — Без тебя его неинтересно разгадывать. Немного непривычно слышать от Гука такие вещи да и самому говорить их, но так даже приятнее и радостнее на душе.

***

Тэхёну откровенно скучно. Он уже минут двадцать безотрывно наблюдает за Чонгуком, который, по мнению самого Тэ, занят скучной рабочей фигнёй. Ему какие-то бумажки дороже Тэ? Нога уже не так сильно болит, поэтому парень, ковыляя и хватаясь за любой близстоящий к себе предмет, передвигается к двери. — Я дышать воздухом. — Угу. Тэхён шипит недовольно в ответ, хочется съездить этому умнику по макушке, но он только показывает ему кулак, радуясь, что его не поймали с поличным и выходит на улицу. Где-то вдалеке слышен стук колёс поезда, Тэхён облокачивается на ограждение возле диспетчерской и наклоняется чуть вперёд, разглядывая уходящие глубоко в лес рельсы. Пассажирский поезд появляется внезапно и проносится молнией мимо домика, обдавая ветром омегу. Тот щурится, потому что ветер какой-то сухой и колючий, но несмотря на это он ему нравится. Этот ветер несёт запах поезда, запах поездок и приключений. Тэхён уже придумывает очередную колкую шутеечку в адрес Чонгука, желая снова увидеть его удивлённое и смущённое лицо. У Кима свой счёт взаимных подколов. Живот скручивает слишком неожиданно, и Тэ еле удерживается от падения. Парень цепляется за ограждение и пытается вдохнуть полной грудью. Всё так не вовремя. Стоило бы позвать Чонгука, но глупая гордость и нежелание показаться ему зависимым и слабым заставляло Тэхёна упорно молчать. — Где хоть ты ходишь? Совсем что ли с больной ногой… — Чонгук так и застывает на пороге домика, глядя на Тэхёна, покрасневшего, тяжело дышащего и еле держащегося за ограждение. Наверное, всё же Чонгук тормоз, потому что до него доходит не сразу, что происходит с Тэхёном, в принципе, также не быстро, как и дурманящий запах течного омеги. А Тэ почему-то наоборот легчает, когда он видит Гука, живот уже не так крутит да и стоять чуть-чуть легче. Только вот почему теперь хочется покусать этого парня? Наверное, всё же он его очень сильно бесит, несмотря на то, что помог выбраться из леса. — Если ты продолжишь так стоять, я клянусь, что выкинусь на рельсы. — Выкинусь? — даже в такой момент Чонгук успевает подколоть младшего, ибо звучит это забавно. — Выкинусь на рельсы? Серьёзно? — Брошусь, спрыгну. Доволен теперь? Мелкий паршивец, — Тэ реально злится и решает не принимать помощи, он отрывается от ограждения и делает осторожный шаг в сторону домика. — Тоже мне учитель хренов, — бормочет он себе под нос, но бесящий Чонгук теперь слишком близко. А у парня в этот момент так не вовремя микросхемки нужные в голове плавятся, что он не отдаёт себе отчёта, когда с шипением хватает альфу за затылок и просто впечатывается в его губы своими. Он не знает, что там пытается сказать Чонгук, да оно и неважно, плевать, что он ещё не до конца понял происходящее. Тэхён сам прекрасно всё может, он кусает губы парня, жадно засасывает нижнюю, водит по ней языком и снова кусает, оттягивая. Ему просто нравится. А потом он понимает, что нравится не одному ему. Чонгук, до этого сильно охреневший, и прибывавший в глубочайшем шоке, сейчас сжимает талию омеги, прижимает ближе и дышит сбивчиво в поцелуй, начиная отвечать. Он копирует Тэхёна: кусает, оттягивает, языком сталкивается с языком омеги, в порыве страсти сталкивается зубами, а пальцы на боках больно впиваются в кожу. Они оба сейчас решили выместить друг на друге всю злость и обиду, копившуюся годами. Течка была только поводом, но оба соглашаются, что отличным поводом. Руки альфы скользят по спине, доходят до копчика, спускаются ниже и задирают футболку младшего. Кожа у того мурашками покрывается от прикосновений холодной грубой ладони к голой коже. Он водит вдоль позвоночника пальцами и ловит своими губами губы Тэ. Тот сходит с ума уже от одного запаха альфы и от того, насколько он близко. По привычке омега запрыгивает на старшего, обвивает его талию ногами, а Чонгук, кажется, привык к этим выходкам, потому что в этот раз крепко стоит на ногах и в ответ обхватывает Тэхёна под попой. Они успевают прижаться ко всем стенам в доме, врезаться в дверной косяк и чуть не повалить и без того старый холодильник. Тэхён грубо оттягивает альфу за затылок, языком проводит возле уха, кончиком носа касаясь его, и громко выдыхает. У него зубы острые, а намерения такие грязные и эгоистичные. Ему плевать на последствия, Ким не привык в чём-либо себе отказывать, а тормозящий Гук как всегда ему на руку. Он трётся о пах альфы и слышит, как тот тихо стонет, видимо, ещё пытаясь себя хоть чуть-чуть сдерживать. А вот Тэхён не намерен сдерживаться. Он резко дёргает за пряжку ремня альфы, старается как можно быстрее расправится со штанами, но его руки тут же перехватывают, заводят за спину, а самого парня вжимают в стол. Чонгук сам хочет руководить процессом. Он отпускает руки Тэхёна, пока тот не оклемался, и давит на его бёдра, сильнее вжимаясь стояком между разведённых ног. Чонгук задирает футболку младшего и тому кажется, что она трещит по швам, хотя это было бы неудивительно даже. Тэхён сильнее елозит под парнем, когда альфа с жадностью засасывает кожу на животе, а рукой приспускает штаны. Омега шире раздвигает ноги, когда остаётся практически голым, ему жизненно необходимо сейчас потрахаться. А Чонгук просто идеален, он слишком хорошо вписывался в концепцию Тэхёна об идеальном альфе. Внутри Тэ кричит: «Вставь в меня быстрее!», но на деле только стонет, когда пальцы проходятся между половинок. Он прикусывает губу почти до крови, потому что Чонгук мелкий садист, и плевать, что он старше, плевать Тэхёну вот и всё. И если бы только Тэ знал, какой профан в этом деле Гук, то снова бы посмеялся над ним. В свои неполные двадцать семь Чонгук был почти девственником, если не считать те случаи по пьяни с братом, когда он просыпался на утро и не помнил омегу, с которым засыпал. Чон вставляет в младшего сразу два пальца, благо смазки достаточно. Он двигает ими внутри парня резко, разводит на манер ножниц, а Тэ ловит от этого просто нереальный кайф, у него дыхание сбивается, пот градом течёт, а сам он стонет громче положенного, поддаваясь бёдрами навстречу. — Грёбаный романтик, — выдавливает Тэ, когда понимает, что с одними пальцами ему легче не станет. Он тянется к собственному члену и довольно улыбается, надрачивая себе. — А ты грёбаный извращенец. И всё как обычно, даже в такой ситуации они успевают обменяться колкостями в адрес друг друга. Но Чонгук всё же слушается, входит резко, слушая как заходится в крике Тэ. И хрен его знает от удовольствия или от боли. Чонгук делает пару толчков и готов поспорить, что с Тэхёном просто нереально трахаться. Сейчас обиды вновь забыты, им не время. Чонгук крепко хватает младшего за запястье, убирая руку от члена, и вновь заводит руки омеги над головой. В их маленьком домике становится слишком душно, воздух слишком плотный, пропахший сексом, потом и взаимной ненавистью. У Тэ весь живот и грудь в засосах Чонгука, а у того все плечи и спина в царапинах. И когда только он успел? Тэхёну уже даже не хочется вести, он сдаётся и лишь послушно лежит под Чонгуком, вздрагивая от его резких движений. Всё и так ясно, кто в их тандеме кто. Тэхён долго не выдерживает, ибо эти ощущения слишком сильны и непривычны для молодого омеги. Чонгук еле успевает выйти из парня и кончает тому на бедро. Они дышать нормально не могут, Чонгук лбом упирается в грудь парня и целует его, а тот вообще никак не реагирует. Чонгук снова сидит за рабочим столом и как ни в чём не бывало говорит с кем-то по рации. Тэхён, укрытый старым пледом, притаившись лежит на диванчике, слушает разговор Гука и наблюдает нерешительно за ним. Его пока что отпустило, он не знает надолго ли, но теперь, когда микросхемки снова переплавились и заработали пуще прежнего, стало слишком неловко. Он за эти два дня натворил больше, чем за два года жизни. Или это так на него Чонгук влияет? Тэхён прищуривается и пытается понять, что изменилось в этом парне. Но, к сожалению, он ничего не находит. Тэ не то чтобы воздушные замки строил после произошедшего, но думал хоть что-то будет иначе. А этот…работает… И если бы только Тэ знал, что на самом деле всё это время он думал об омеге и об их отношениях, то точно бы понял, что что-то всё же изменилось. — Завтра с утра возвращаемся, — ближе к вечеру заявил Гук, а Тэ почему-то не особо этому обрадовался, забывая даже о собственном ужине. Он мнётся и, кажется, думает, как сказать что-то очень важное парню. Чонгук видит, как напрягся всем телом младший и как своим взглядом уже вторую минуту гипнотизирует вилку. — Что-то не так? Тэ пытается отшутиться, мол, я просто устал от предков и все дела, но Чонгук видит замешательство парня и делает ему замечание по этому поводу. — Короче, тут такое дело, — тяжело вздыхая, начинает парень, — меня не ждут дома. — В смысле не ждут? Тэхён грустно улыбается, пожимая плечами. — Вот так. Меня специально отправили сюда, чтобы я бед не натворил. Говорят, что под твоим присмотром я буду в порядке. «Что за глупости?» — думает Чонгук, но в слух произносит другое: — А раньше ты что ли был не под присмотром? — Не в этом дело, — Тэхён ещё сильнее смущается, опускает глаза и прижимает к груди чонгукову подушку, желая спрятать в ней своё лицо. Об этом вдвойне неловко говорить, но Гук ведь всё равно не отстанет. — В общем, я встречался с одним альфой, но он жутко не нравился моим родителям. Почему-то на этих словах Чонгуку становится не по себе, зло берёт и хочется придушить того альфу. Вот только за что? Он думает, может, тот сильно обидел Тэхёна. Тогда, да. Его злость можно обосновать. — Они жутко не хотели, чтобы я с ним встречался, поэтому и отправили к тебе. Но злость после этих слов не проходит. Тэ замолкает, а старший пытается переосмыслить его слова. Только вот всё выглядит слишком странно. Просто отправить к дяде в глушь только за то, чтобы он с альфой не водился, который родителям не пришёлся по душе. Что-то здесь нечисто… — Это всё? И он попадает в самую точку. — Ну, вообще-то нет, — Тэ прячет лицо в подушку и оттуда бубнит, надеясь, что Чон не поймёт его. — У меня должна была быть в скором времени первая течка, и они боялись, что я глупости с ним натворю, поэтому решили отправить сюда. Судя по тому, как говорил это всё Тэ, он не врал, да и слова про течку были сущей правдой. Чонгук молчал и только смотрел на согнувшегося парня, прячущего, скорее всего, красное лицо в подушку. То есть получалось, что с альфой, с которым встречался Тэ, оставить омегу нельзя было, а отправлять к дяде альфе так это норма? Прямо по мужскому самолюбию. Он что не мужик что ли? — Блин, они реально двинутые, — слетает с губ Гука. Он видит, что Тэ всё ещё находится в таком положении и от его слов только сильнее сжимается. Наверное, надо как-то утешить младшего, всё же из них двоих взрослый Чонгук и он тут наворотил дел, когда пошёл на поводу течного омеги. — Ну ты хоть чего, а? — старается как можно нежнее говорить парень. Он присаживается рядом с ним и осторожно приобнимет за плечи. — Где тот вечно хамящий омега, которого я знал? — Не знаю, — всё так же в подушку бурчит Тэ. — Может, — решает предположить Чонгук, — потому что я спас тебе жизнь? И он аккуратно опускает то, как несколько часов назад разложил Тэхёна на своём рабочем столе, решив, что это только сильнее расстроит парня. — Чонгук, погоди, — Тэ наконец убирает подушку в сторону и смотрит серьёзно, хоть и смущается жутко. — Ты так резко тему перевёл. — Я не переводил. Просто кто-то слишком сильно тормозит. — Я вообще-то серьёзно. И это звучит слишком грубо даже для Тэхёна, который обычно, если и обижался, то по-детски и совсем несерьёзно. Он снова обнимает подушку Чонгука и теребит её край. — Я знаю, что тебе со мной не в кайф возиться, но, пожалуйста, можно пережду у тебя свою… течку? — когда он видит, как от удивления или страха — Тэ не может понять — расширяются глаза альфы он спешит добавить: — Просто переждать! Ты мне вообще не сдался. Глупо, конечно, после случившегося говорить такое, но он надеется, что Чонгук всё спишет на его бурлящие гормоны. Ну, или внезапно признается в любви и прочее и прочее. Хотя последняя перспектива как-то не очень пришлась по душе Тэхёну, ибо всё было слишком ванильно и неправдоподобно, учитывая то, как до этого они почти десять лет не могли найти общий язык. В Чонгуке же борются два начала: с одной стороны его так и манит перспектива оказаться в одной квартире с Тэхёном и делать с ним всё, что он только пожелает, с другой — его мучает чувство, что он делает что-то очень неправильное, и в идеале он должен вернуть Тэхёна родителям, а не в наглую пользоваться сложившимися обстоятельствами. А затем парень вспоминает свою уютную квартиру, вспоминает холодильник с едой и разрушительную силу омеги. Нет, Тэ туда нельзя ни под каким предлогом. Наглый, бессовестный Ким Тэхён. Но, когда Чонгук снова смотрит на наглого и бессовестного Тэ, то начинает сомневаться в своих словах. Он растерянный, какой-то побитый и непривычно тихий. «Что-нибудь придумаю», — в конце концов решает Гук. — Почему ты молчишь? — голос у младшего дрогнул и казалось, что парень вообще разревётся с секунды на секунду. — Я просто, — начинает альфа, но замечает состояние младшего и замолкает, — ты чего опять? Перестань, чего себя ведёшь как омега? — Я и есть омега! — перебивает Тэ, а затем двигается ближе к старшему и кидает ему подушку на ноги, удобно устраиваясь головой на коленях. Чонгук сражён и обескуражен. Он не знает, как себя теперь вести с ним, а Тэхён только довольно закрывает глаза, одной рукой обнимая альфу за бедро. Чонгук не находит ничего лучше, чем просто коснуться рукой волос парня и начать гладить того по голове. Кажется, эта идея пришлась по душе младшему. — Не будь ты таким вредным и занудным, мы бы могли неплохо дружить, — слышится от Тэхёна, и это так в его стиле называть Чона занудой вредным, что парню чуть легче на душе. Значит, перед ним всё тот же Тэхён и говорить с ним можно как и прежде. — А если бы ты так сильно не презирал меня, то я бы и не был вредным занудой. Чонгук не ожидает того, что парень, до этого мирно лежащий на его коленях и чуть ли не уснувший, внезапно вскочит и с недоумением в глазах посмотрит на него. — В смысле? Презираю? Дядя Чонгук, после всего, что было? Что за глупости ты несёшь? — Я правду говорю. Не место и не время строить из себя обиженного, но почему-то сейчас этого очень хочется. Неужели на Чона так отрицательно действует запах Тэ? Ну, или обстановка такая располагающая к душевным разговорам. Надо же им когда-нибудь серьёзно поговорить. — Да ты всё время надо мной издевался. Наверное, потому что я неудачник. — Ну-ка, ну-ка, — Тэ подполз чуть ближе и остановился на в сантиметрах десяти от лица старшего. Такая близость и решительность Тэ не на шутку испугала Чонгука, но бежать не хотелось. — С этого момента, пожалуйста, поподробнее. И когда же такое было, господин всезнающий Чон, чтобы я так говорил? — Думал. — Ты точно идиот. — Помнишь тот случай, — решает привести самый весомый аргумент Чонгук, — когда ты со всей дури стукнул меня детским молоточком прямо.кхм.ты понял, — у альфы голос садится, и он чуть ли не потом покрывается, вспоминая об этом. Тэхён, конечно, помнит, он поиграть хотел просто, а Чонгук там теорию заговора против себя любимого построил. А если честно, то сейчас об этом немного стыдно вспоминать, потому что Тэ действительно был виноват, и Чонгуку было очень неприятно. И больно. — Ты потом гонялся за мной с этим молоточком по всему дому, а надо мной гости твоих родителей ржали. Я это на всю жизнь запомнил. Со стороны слышится смешок. Ну вот, опять началось. Чонгук смотрит на Тэ и видит, как тот прикрывает ладонью губы. — Прости, я не специально. Мне стыдно, но это так смешно! У Чонгука наболело за эти годы, он уже собирается начать очередную грандиозную ссору и плевать, что у омеги течка, но Тэ тараторит, объясняет всё и так правдиво. Он двигается чуть ближе к альфе, берёт его за руки, ему хочется, конечно, ещё постебаться над ним, привык Тэ уже к этому, тем более злится Чонгук забавно, но сейчас это может только спровоцировать парня на очередную ссору. Поэтому Тэхён не говорит ничего едкого в его адрес, а только успокаивает и как можно мягче объясняет тот факт, что Чонгук кретин недобитый. И то ли хорошо он успокаивает, то ли запах и тепло младшего так влияют на Чонгука, но альфа уже не хочет кричать. Чон смотрит на пальцы парня, которые гладят тыльную сторону его ладони, смотрит на задумчивую мордашку и ему в голову закрадывается дурацкая, лишённая логики и здравого смысла, мысль о том, что было бы круто, если бы они не были родственниками. Что-то пошло не так, и внезапно противный и бессовестный Ким Тэхён, который был сущим наказанием для Чонгука, стал частью его маленького мира. — Давай что ли кроссворд поразгадываем? Тэхён только соглашается и, кивнув, двигается ближе к столу, где лежит тот самый журнал с двумя-тремя разгаданными словами и ещё одним, тем самым, которое подсказал он Чону.