The other point of view

На самом деле, Джону следовало бы знать заранее. В конце концов, спустя столько месяцев (а кто их считал?), проведённых бок о бок с гениальнейшим сыщиком Великобритании («Современности», - без ложной скромности поправил бы Шерлок), он должен был бы успеть предельно ясно уяснить, с КЕМ имеет дело. Мистер Шерлок Холмс с Бейкер-стрит был, в некотором роде, машиной по раскрытию преступлений. Этакий узкоспециализированный бесперебойно работающий калькулятор, с той лишь разницей, что обладал своеобразной внешностью немеханического типа и коллекцией стильных шарфиков (Шерлок бы презрительно отрицал, но Джон видел своими глазами: их были десятки, да, одинаково тёмных и симпатичных). Так вот, именно из-за своей будто бы нечеловеческой природы, как бы отвергающей заранее все банальные нужды простых смертных, а также заправленной изрядной порцией сумасшедшего рвения и любопытства, Шерлок подчас был способен на странные для сторонних глаз поступки. Это делало очевидным, что Майкрофт, при всей его любви к преувеличениям, в одном оказался прав: он беспокоился за младшего брата и, надо признать, не зря. Джон уже тысячу и один раз решал для себя, что не следует оставлять этого несносного консультирующего детектива («Единственного в мире», - по праву гордо добавил бы тот), предоставленным самому себе. Ни на секунду нельзя, ибо он тут же придумывал для себя занятия, одно опаснее другого, мотивируя их, по большей части, разве что тем, что это помогает развеивать скуку. Ну, и способствует в ведении дела, что тоже немаловажно. Но каждый раз доктор Уотсон наивно надеялся, что в его друге (и – да, они уже давно были не иначе, как друзья, и к радости Джона, и к странному застывшему разочарованию где-то на задворках сознания) когда-нибудь, возможно, всё-таки появится, помимо необычайно острого ума, ещё и благоразумие. - Это слишком обыденно, - морщась, как от зубной боли, бывало, отмахивался Шерлок, если Джон заводил разговор на эту тему. Хмыкая, тот просто улыбался в ответ: - В самом деле? Это же ты! У тебя и благоразумие должно получиться экстраординарное. – После этого Шерлок обычно нахохливался сычом и молча думал о чём-то Важном, игнорируя дальнейшие попытки Джона «поучать». Тоже, кстати, язвительный термин Шерлока. Сам Джон про себя называл это «заботиться», но вслух протестов не выражал. Мало ли ещё, как это будет выглядеть со стороны… В этот раз, отлучившись вечером на четверть часа в ближайший супермаркет за пачкой какого-то вычурного чая, испить которого Шерлоку вдруг срочно приспичило, Джон по возвращении на Бейкер-стрит обречённо обозрел представшую глазам картину рукотворной разрухи и снова дал себе зарок: не оставлять Шерлока Холмса одного. Имея дело с этим немыслимым человеком, видимо, следовало придерживаться, в определённом плане, правил обращения с четырёхлетними детьми, первое из которых гласило: не оставляй их без присмотра ни в коем случае, а то – мало ли что. Джону мало не показалось. Едва поднявшись на общий этаж, он увидел живописнейший кавардак (если ему раньше казалось, что гостиная была неприбранной, то теперь он готов был признать тот, предыдущий, вариант образцом чистоты и порядка даже под присягой). В центре этого хаоса, невидный с первого взгляда за баррикадами из перевёрнутых кресел с нагромождёнными поверх них стульями из кухни, на чём-то низком сидел, согнувшись в три погибели, Шерлок собственной персоной. Он, уперев подбородок в колени, увлеченно уставился в одну точку и появление Джона явно не заметил. В сущности, в его поведении не было ничего из ряда вон выходящего – он и прежде погружался в тотальную задумчивость, неосознанно игнорируя всё и вся вокруг. С той лишь небольшой разницей: сейчас Шерлок ещё и улыбался. Нет, не совсем верно, он УЛЫБАЛСЯ. Честное слово, улыбался! Не ухмылялся в издёвке, не скалился в раздражении, не играл для публики, чтобы выглядеть «одним из них». У-лы-бал-ся. И вот это-то уже по-настоящему пугало. Джон, осторожно перешагивая через бордюр из книг, загораживающих вход в комнату, и лавируя между диваном (видимо, по чистой случайности или в связи с крупногабаритностью оставшимся на прежнем месте) и поставленной с ног на голову тумбочкой из собственной Джоновой спальни, приблизился к замершему другу и окликнул – бережно, как обращаются с лунатиками. И не получил никакой реакции. Джон опустился на корточки напротив Шерлока и попытался поймать его взгляд. Ага. Зрачки широкие, дыхание ускоренное, пульс (рука Шерлока поддалась, словно набитая ватой, а сам он ничем не показал, что заметил прикосновение к запястью), как у спринтера после забега. И всё это при абсолютно статичном поведении. Даже не будь Джон таким хорошим врачом, он бы сделал безошибочный вывод. - Шерлок, - позвал он снова – настойчивее. – Шерлок, что ты принял? - Я так и думал, - невпопад ответил тот восторженно, переводя взгляд куда-то за спину Джона. Проследовав по указанному направлению, Джон обнаружил россыпь привлекательно-голубоватых таблеток на кухонном столе, извлечённых Шерлоком в своё время из супер-секретного тайника недавней жертвы загадочного убийства, загнавшего в тупик Скотленд-ярд. Джон ахнул. - Не могу поверить! Шерлок, где пропадает твоя гениальная голова, когда ты творишь подобные глупости?? Ты же мог отравиться! – воскликнул он с возмущением. Теперь стало предельно ясно, зачем Шерлоку Холмсу понадобился дурацкий чай в десятом часу вечера, с учётом обычного его безразличия к продуктам питания и предметам роскоши: украденные из-под носа полиции в ходе последнего расследования «лекарства» неизвестного химического состава не давали Шерлоку покоя уже второй день, но он не рисковал экспериментировать при Джоне, зная, что тот его всё равно остановит, даже если для этого придётся пустить в ход угрозы пистолетом. «С одной стороны, - подумалось Джону мельком. – Это даже можно назвать прогрессом». Ещё в начале их знакомства, в поисках ускользающей любым другим путём разгадки детектив, не особенно задумываясь об этике, тайком скормил бы одну-две таблетки самому Джону, чтобы понаблюдать за их воздействием на человеческий организм. «Значит, я всё-таки положительно на него влияю, хоть немного?» - но при взгляде на нынешнее состояние Шерлока радость от этой сомнительной победы была задавлена сокрушительно-серьёзным опасением, почти осязаемо-кислым на вкус: «И что в этом хорошего? Теперь он пробует на себе, подвергаясь опасности. Тащит в рот неизвестную ранее науке дрянь…Точно как четырёхлетка… Боже, а если бы это был яд?..» - Джон-Джон-Джон! – Шерлок на полу пищал от испытываемого восторга (а ведь Шерлок по определению не мог пищать!!!), намеренно пытаясь сконцентрировать на друге взгляд. – Теперь я знаю, что это было. Чё-ё-ёрт, я вполне понимаю, почему она рассталась с жизнью, в попытке защитить от других своё изобретение. Это просто… за них стоит умереть! - Ты нашёл мотив, поздравляю. – Не споря, вздохнул Джон, раздумывая, с чего бы начать свою кампанию по исправлению ситуации. Попытаться ли разгрести бардак в комнате, куда были стащены вещи буквально со всего дома («и когда успел, меня же пятнадцать минут всего не было?..»), предоставив Шерлоку наслаждаться изысканиями опьянённого мозга, или же сначала уложить горе-экспериментатора, пока он не оклемается, а уж потом браться за наведение порядка? В любом случае, ничего, кроме понимания, в виде помощи предложить искусственно-пострадавшему Джон не мог: наркотик был неизвестен медицине ранее, являясь частной разработкой ныне мёртвой женщины, и Джон положительно не имел представления: ни каким способом вывести его побыстрее из организма, ни как оградить Шерлока от возможных побочных эффектов. Он был беспомощен, хотя и адски ненавидел быть таковым – особенно относительно соседа по квартире. Оставалось надеяться, что эти необычные «колёса» не были слишком уж вредными для пользователя и не «долгоиграющими». И что вскоре организм очистится сам, выветрив их воздействие. Чтобы принести хотя бы какую-то пользу, Джон, ворча на ослиное шерлоково упрямство касательно опытов на себе, принялся за приведение комнаты хотя бы в относительно прежний вид. Шерлок провожал Джона, тащившего очередную мелкую мебель из гостиной на её родное место, туманным взором – странно счастливым. Когда Джон попытался извлечь из-под Шерлока большие прямоугольные часы с кукушкой (собственность миссис Хадсон, кстати, которая так не вовремя отсутствовала в связи с наладкой своей личной жизни: при упоминании о свидании счастливо щебечущей немолодой женщиной, на лице Шерлока появилась проницательная усмешка, но Джон успел отдавить другу ногу прежде, чем тот разовьёт свои безжалостные выводы касательно ухажёра домовладелицы, и своевременно перевёл внимание гения дедукции на себя), Шерлок воспротивился и, схватив Джона за рукав, дёрнул его к себе на пол. От неожиданности Джон поддался, и неловко приземлился перед Шерлоком на пятую точку. Тот доверительно подался к другу всем корпусом и произнёс с поразительно-возвышенной интонацией: - Джон, я ВИЖУ. - Отлично, - пожаловался Джон сам себе. Ему ещё галлюцинирующего социопата не хватало. – И что именно – лиловых слонов, танцующих сальсу? Синюю полицейскую будку, материализовавшуюся прямо в гостиной?.. - Чувства, Джон. Я вижу чувства. – Заявил Шерлок без тени сомнения, и уставился на компаньона, очевидно, ожидая от него такой же неадекватно-восторженной реакции. - Хммм…ну…классно, наверное. – После шокированной паузы кивнул Джон. – Не можешь испытать, так хоть посмотришь… - пробормотал он гораздо тише. Серые глаза Шерлока, наполнившиеся оттенками жидкого серебра, открылись шире: - Это так странно. - Ты даже не представляешь, насколько. – Фыркнул Джон, не удержавшись. - Странно… - повторил Шерлок, словно ему понравилось произносить конкретное слово. – Странно. Стран-но. – Шерлок опять улыбнулся той диковато-открытой, редкой для его весьма скупого на эмоции лица улыбкой, от которой сердце Джона в очередной раз пропустило удар – и вовсе не из-за страха, вдруг понял он. Так. Пора с этим завязывать, - подумал Джон, спохватившись, и то же самое провозгласил Шерлоку вслух. - Давай-ка, поднимайся, приятель… Мы уложим тебя отдохнуть, а завтра будешь как новенький. – «…Надеюсь». - Нет, - Шерлок замотал головой. – Ты не понимаешь. Я не могу. Не время отдыхать. Даже под наркотой Шерлок оставался в своём репертуаре: был гиперактивной врединой, с которой нет никакого слада. Но Джон обещал себе быть терпеливым, а потому с почти родительским участием поинтересовался: - И почему же? - А когда ещё будет так странно? – по-детски живо откликнулся Шерлок тоном, который не подразумевал иных мнений. – О-о-о, Джон! – он схватил замешкавшегося друга за плечи. – Я столько должен успеть! - Ладно, - стараясь скрыть свою растерянность и смущение от неожиданной близости, Джон аккуратно отцепил от себя руки Шерлока, и тот вернулся на прежнее своё место, усевшись на облюбованные перевёрнутые циферблатом вниз часы. – И что конкретно ты намерен делать? – окончательно вернув самообладание, уточнил Джон. Шерлок – и вот тут-то был настоящий шок – вдруг озарился новой улыбкой, такой раскованной и беспредельно светлой, как весь солнечный свет, сконцентрированный в одном человеке. Джон ошалело рассматривал сие явление, пытаясь сохранить в памяти этот образ до мельчайших подробностей, и подумал мельком, как удивительно, что он не ослеп от такого сияния? Слова же, которые не имеющий аналогов во всём мире сыщик присовокупил к этой своей небывалой улыбке, зазвучали из его уст почти неправдоподобно-кретинически: - Я не знаю. – Он бестолково покачал головой, словно сам себе не верил. – Я не знаю, ох, я и вправду не знаю, Джон. Я…впервые чего-то не знаю! - Теперь действительно становится странно, - заметил Джон, и уголки его губ поползли вверх в ответной улыбке, которая напрашивалась сама собой. – Поэтому…может, впервые и послушаешься совета доброго доктора? Отправляйся спать, Шерлок. Он поднялся и протянул руку другу, чтобы помочь встать и ему, если тот окажется не в состоянии передвигаться самостоятельно, но тот бойко отстранился. Джон в замешательстве замер, а Шерлок заявил со всей серьёзностью: - Я не Шерлок. Не сейчас. Я не Шерлок. - Оке-е-ей. – «Приехали». – А…кто, в таком случае? Полностью проигнорировав вопрос за неимением пока умных гипотез, Шерлок внезапно вскочил со свойственной ему грацией и энергичностью, но не забыл часы с кукушкой, прижав их к груди, как самое дорогое, он медленно крутился, словно пританцовывая, по комнате, разглядывая всё вокруг с новым интересом и – что было совсем уж нереально – даже с нежной привязанностью. - Что ты делаешь? – предельно терпеливо спросил Джон, в принципе, даже не надеясь на ответ, но он всё же последовал: - Смотрю. Шерлок забрался на перевёрнутое вверх дном металлическое ведро, заимствованное, видимо, из кладовки миссис Хадсон, возле каминной полки, и оттуда обернулся на Джона с самым счастливым видом: - Я ведь теперь столько вижу. Так непривычно! – у него на лбу появилась морщинка напряжённой мысли, которая тут же разгладилась, когда он снова улыбнулся до ушей. – Но кому я рассказываю, Джон, ты же Джон, ты постоянно, должно быть, так видишь? Прелесть какая! – заключил он, почти мурлыча, и Джон не переставал изумляться происходящему. Какая-то пара голубых таблеток – а Джон словно очутился в Зазеркалье. Пока он обдумывал спонтанный комплемент Шерлока, сделанный уотсоновскому мировоззрению (в трезвом состоянии от Шерлока такого никогда не добиться), тот крутанулся вокруг своей оси, возбуждённый идеей, посетившей его голову: - Я понял! – завопил Шерлок радостно. – Раз так, и я вижу чувства, и я способен воспринимать, значит, я сейчас и есть Джон!!! «Чудесно. Теперь нас двое». Раскачиваясь корпусом взад-вперёд и прикрыв глаза, как от удовольствия, Шерлок вцепился в новое понравившееся слово и повторял раз за разом: - Джон. Джон. Джо-о-он. Джон. Джон… И глубокий довольный голос, и несвойственная Шерлоку бархатная интонация выбила Джона из колеи. Если начистоту, Джону крайне нравилось, как его имя звучит из уст Шерлока с неожиданной лаской; и именно это нужно было прекратить, пока не зашло далеко. Старательно скрывая, что нервничает, Джон в два широких шага пересёк гостиную, несмотря на кое-какие ещё оставшиеся искусственные препятствия, и решительно стащил Шерлока с ведра. - Куда мы?.. – сбитый с толку, поинтересовался тот. - Мы – никуда. Ты – отсыпаться. – Отрезал Джон. – Я проконтролирую, чтобы не началась рвота или не поднялась температура. Дотащив «накачанного» неопознанной дрянью друга до дивана и кинув его туда весьма бесцеремонно, Джон испытал почти злорадство, увидев дезориентированный шерлоков взгляд. Не всё ведь одному доктору чувствовать себя не в своей тарелке! - Не буду я спать, пока я Джон. – Упрямо опроверг Шерлок, когда немного освоился на новом месте, и Джон почти расхохотался над его аргументом. - Допустим, ты – Джон. – Кивнул он, принимая спокойную позу, но готовый остановить «пациента», если ему снова взбредёт в голову уйти. – А я, по-твоему, кто? Шерлок перебирал пальцами стрелки часов, которых так и не выпустил из рук, пока раздумывал над ответом. Наконец, он выдал: - Рассуждай сам: ты руководишь, ты грубишь, но не напрягаешь меня. Вывод один – ты Шерлок, точно. - Я польщён, - усмехнулся Джон, хотя обоснование вывода ему не слишком понравилась. – Я – Шерлок. Ну, конечно. - Согласись, это удобно. – Со странной интонацией отметил «Джон». Настоящий Джон бросил на него настороженный взгляд. - На самом деле, ты не можешь оспорить: видеть, как Шерлок… Хороший ракурс. Безопасный. - А что насчёт… тебя, Джон? – полюбопытствовал тот, заинтересовавшись. - О какой безопасности может идти речь?! – ярко среагировал его собеседник, резко садясь на диване. – Я вижу чувства, чёрт возьми, в них нет никакой системы, ничего предсказуемого для ума, и так…красиво. – Шерлок убеждённо тряхнул головой; тёмная вьющаяся прядка упала на лоб. Джон поймал себя на желании убрать её, прикоснуться, и поспешил сложить руки за спиной – от греха подальше. – Да… - протянул Шерлок задумчиво, а потом, громко воскликнул: «Да!!», резво вскочил с дивана, легко обходя опешившего в первую секунду от такой резкой перемены Джона, но не удержался на ногах и после пары шагов свалился на четвереньки. Если кто-то наивно считает, что подобное могло остановить решившего для себя что-то мистера Холмса (даже если тот и мнит себя доктором Уотсоном), то он попросту плохо знает знаменитого детектива. Отнюдь: Шерлок просто продолжил путь, нестройно перебирая всеми четырьмя конечностями, что – если бы спросили очевидца, то есть Джона – выглядело…м-м-м…специфически. - Это куда же ты…пополз? – со звенящей от напряжения выстраданной теплотой, с какой обращаются к умалишённым, поинтересовался Джон, без проблем опережая Шерлока и перекрывая собой выход на лестницу. - Я отправлюсь к Саре, я уже давно обязан прояснить всё для неё. Моё поведение с ней недостойно порядочного человека. – Объяснил Шерлок, задирая голову на собеседника. – Я её использую. Она – как угол, куда можно приткнуться от одиночества, пока не хватает смелости занять всю комнату. А хочу-то я именно комнату! Джон подавился воздухом. Взяв себя в руки, он попросил: - Вернись на диван, Шерлок. А не то момент, пока ты играл в паукообразное, я буду припоминать тебе до конца твоих дней. И при свидетелях. - Я не «Шерлок», - заартачился тот, пропуская мимо ушей угрозу. – Я… - Да, «Джон», я помню. Отправляйся туда, откуда приполз, Джон. Пожалуйста. Шерлок упрямился, и, явно представляя себя меньше, чем на самом деле, пытался прорваться через «заслон», почти ужиком просачиваясь между ног Джона наружу, к абстрактной свободе. «Чёрта с два», - подумал Джон и, устав от ирреальности происходящего, просто подхватил Шерлока под живот, чтобы силком оттащить обратно к дивану. Оказавшись там, Шерлок снова вцепился в дурацкие часы, как ребёнок в любимую игрушку, а Джон, воспользовавшись передышкой, запер дверь на ключ. Теперь они закрыты на втором этаже, и единственный возможный способ побега – это окно. Но Джон искренне надеялся, что даже в таком противоестественном одурманенном состоянии в Шерлоке не откроются суицидальные наклонности. Нет, чтобы заставить Шерлока Холмса сигануть вниз с высоты, мотив должен быть посерьёзнее, чем обычное упрямство. Джон поймал себя на неосторожной мысли, что молится всем богам, чтобы в его жизни не привелось узнать, что это может быть за мотив. Между тем, Шерлок снова перешёл в возбуждённое состояние: - Мориарти!!! – завопил он, и Джон вздрогнул при упоминании этой личности. Воспоминания от недавней встречи были ещё весьма свежи. - Что «Мориарти»? - Пока я Джон, я должен встретиться и с Мориарти! – уверенный в истинности своих слов заявил Шерлок. - Хорошенькое дело: сначала Сара, теперь это. Зачем? - Я должен ему сказать! Чтобы отстал от Шерлока – ему не место рядом с тобой, понимаешь, Шерлок? Мориарти думает, вы идеальная пара, но он ошибается, я знаю: вы слишком похожи. Проклятье, да вы почти идентичны!.. Поэтому не подходите друг другу. – Шерлок посмотрел на Джона плывущим, но честным взглядом, ища понимания, а тот замер на месте. – У меня нет выхода, я обязан объяснить Мориарти, чтобы он и думать забыл о тебе, ведь есть другой, Шерлок, слышишь? Есть я! Так просто, правда? – с потрясающей до глубины естества прямотой закончил Шерлок и неожиданно широко улыбнулся Джону, который забыл, как дышать. «Откуда он узнал? – носились в голове хаотичные мысли. – С чего определил всё это так чётко прежде, чем я сам для себя это сформулировал?» - Хотя ты прав, - продолжил Шерлок, не замечая уже произведённого эффекта. – С чёртовым психопатом я и позднее могу поговорить. Тут кое-что поважнее, Шерлок, что давным-давно следовало обсудить – с тобой. Предательски засосало под ложечкой, и Джон просто опустился на корточки перед диваном, отзываясь на свой страх и риск: - Я слушаю, Джон. Шерлок помолчал какое-то время, разглядывая напряжённо лицо собеседника, словно там мог найти подсказку, с чего начать. - Послушай, есть штука – вертится в мозгу, но не идёт на язык. Я не привык оперировать этим понятием в подобном контексте, пока не стал ВИДЕТЬ. Простейшее слово, такое…частое в употреблении, но, будучи Шерлоком, я никогда раньше его не использовал в этом смысле… Вспомнил, ха-ха! «Любовь». - … - Только и смог выдавить Джон, моргая. - Точно, Шерлок. Я люблю тебя. Не уверен, когда это началось, да и спохватился я поздновато, но знаешь…вот сказал тебе, и стало легче. Джон откашлялся, прежде чем заговорить: голос его подвёл. Впервые в жизни он оказался в настолько неоднозначной ситуации. - Но ведь любовь…это неразумно. – Наконец, выразил Джон вслух мысль, которой в его воображении неизменно заканчивались предположительные диалоги с Шерлоком на подобные темы. - Согласен, - легко подтвердил тот, приподнимаясь на локте и продолжая всматриваться в друга. – Но у неё полно и других свойств. Она, конечно, бьёт все рекорды в алогичности, но, Святый Боже, как она прекрасна! Мне ли не знать? Шерлок неуверенно улыбнулся, пока Джон неверяще пялился на него. - Я ничего не требую, - сказал Шерлок. – Но пообещай, что хотя бы подумаешь об этом? – после чего предсказуемо вырубился. Н-даааа. А подумать было над чем. … … Джон спал в крайне неудобной, скрюченной позе, прямо на полу, привалившись к дивану спиной. Остаться рядом с Шерлоком, - уговаривал сам себя Джон безнадёжно, - его заставили чисто врачебные принципы. В конце концов, никто не ручался за последствия приёма чудодейственного вещества; да и обещание Джон уже дал, что проследит, чтобы всё закончилось хорошо. Как бы там ни было, Джон остался в гостиной и нёс свою вахту подле спящего друга. Никаких осложнений не было. Шерлок мирно и тихо проспал всю ночь. Сам Джон прикорнул только ближе к утру, времени на отдых было всего ничего, а тело уже отвратительно затекло. Как следствие, сон его был очень чуткий. Поэтому он мгновенно уловил изменение в комнате и проснулся за секунду, чувствуя себя на диво бодро. Шерлок уже не спал. Лежал на диване, свесив не влезшие целиком длинные ноги через подлокотник, в позе, в какой уснул, прижимая к груди часы миссис Хадсон; он не спешил двигаться (видимо, голова болела). Он только хлопал ресницами, глядя в потолок задумчивым, сосредоточенным взглядом, которого Джону уже не нужно было видеть, чтобы определить. Джон потянулся, с удовольствием вытягивая усталые конечности, и сказал для начала: - Доброе утро. – Настроение было отчего-то чудесное. Было, должно быть, начало шестого. Где-то за окнами медленно занимался размытый осенний рассвет. После некоторого колебания, Шерлок откликнулся: - Доброе. Если только ты подразумеваешь фигуру речи, а не подлинный смысл этой фразы. - Конечно, - моментально согласился Джон. У него было удивительно легко на душе, хотелось со всем соглашаться. Даже с ворчанием Шерлока, у которого «отходняк». Собственно, не «даже» - особенно с Шерлоком. – Как самочувствие? - По шкале от одного до десяти на семёрку. – Проанализировав себя изнутри, ответил Шерлок. В следующий миг в его голосе проскользнула нерешительность, которую можно было бы упустить, не слушай Джон так внимательно. – А что…такое случилось? - Ты послал меня за чаем, - напомнил Джон с незлой насмешкой. - Ах, вот как. - И решил в моё отсутствие сыграть в игру «Съешь меня» с потенциально опасным препаратом. - Да, я мог, - признал Шерлок, безо всякого, впрочем, раскаяния. – Но давай оставим твои нравоучения, - отмахнулся этот человек, когда-то давно твёрдо уверовавший в непогрешимость собственных действий, и с тех пор религию не менявший. – Что было потом? - Потом ты был в состоянии наркотического опьянения. – Джон затылком почувствовал скошенный на него почти испуганный взгляд. – Не беспокойся, ты не делал ничего такого, чем мне бы захотелось тебя шантажировать. Просто порывался уйти и пообщаться с некоторыми лицами, но ничего страшного. Разве что успел позвонить Андерсону и оставить шестнадцать сообщений с извинениями «за всё» на его автоответчике… Расслабься. Я пошутил насчёт последнего. - А, - Шерлок медленно кивнул, осторожно, чтобы не усугубить и без того невесёлое состояние своей головы. - На самом деле, ты вёл себя весьма мило. – Тут уж Джон не удержался и повернулся к другу, чтобы успеть застать на его обычно трудновозмутимом лице быстро промелькнувшее удивление. Насладившись коротким шоу, Джон «милостиво» продолжил. – Но ты считал себя мной, так что это объяснимо. - Ха. Ха. Ха. – Мрачно отреагировал Шерлок. – Значит, я считал себя тобой. Что, говорил всякую сентиментально-гуманистическую чушь и улыбался в стиле плюшевого медвежонка? – его ироническое хмыканье не нашло должного отклика, и Шерлок прикрыл глаза. – Бог мой, неужели правда?.. Джон, почему ты просто не вырубил меня? - Ну нет, - покачал головой тот довольно. – И прервал бы твой эксперимент? Ни за что! Я глубоко уважаю науку. - Ненавижу тебя, - пробормотал Шерлок и скривился, когда, аккуратно отставив часы в сторону, как некий взрывоопасный объект, попытался принять сидячее положение. - Кстати об этом, - как ни в чём не бывало, произнёс Джон, широко улыбаясь в вышеуказанном стиле. Он поднялся и немного поразминал затекшие ноги, дожидаясь, когда Шерлок, боровшийся с силой притяжения обратно к диванной подушке, пытался удержать себя, сидя. В конце концов, завладев его вниманием, Джон продолжил. – На самом деле, есть кое-что важное, что я давно уже должен был тебе сказать. - Я слушаю, Джон. – Чинно кивнул Шерлок. В его привычно-осмысленном взгляде зажёгся интерес. - Я боюсь, ты вряд ли обрадуешься тому, что я скажу. - Ты меня заинтриговал. - Это о любви. - … - Точно, Шерлок, такое вот дело: я люблю тебя. Не уверен, когда это началось, да и спохватился я поздновато, но знаешь, сейчас сказал тебе, и стало легче. – Улыбка с лица Джона не сошла бы, даже если бы её сгоняли силой, а слова лились непринуждённо. Шерлок молчал. Долго. - Но ведь любовь – это неразумно. – Выговорил он после паузы, очень отчётливо. - Согласен; но у неё полно и других свойств. Она, конечно, бьёт все рекорды по алогичности, но, Святый Боже, как она прекрасна, Шерлок! Мне ли не знать? Пока Джон говорил, Шерлок просто на него смотрел: бледное лицо его было лишено всякого выражения. Момент был трудный: чувства (без посторонних возбудителей, вроде наркотиков) – не его конёк. Но раз уж Джон начал признаваться, бросить на полпути он уже не имел права. Поэтому, стараясь как-то прояснить для Шерлока ситуацию, труднодоступную его рациональной натуре, когда не относилась к кому-то со стороны, и чтобы помочь сориентироваться на незнакомой территории, Джон мягко добавил: - Я ничего не требую. Но пообещай, что хотя бы подумаешь об этом? Всё ещё глядя пустыми глазами, Шерлок медленно кивнул, и это уже была победа. Большего Джону сейчас и не требовалось. Он просто был…рад? Улыбаясь своим мыслям, Джон отправился на кухню – самое время для ароматного чая со льдом, не пропадать же добру. А Шерлок, проводив его задумчивым взглядом, остался в гостиной, наедине с новой любопытной информацией, предоставленной для размышлений. Дом медленно наполнялся солнечным светом нового дня.