Лунная соната: Лекг'мин'таартар

Королевский замок Антранты. Зал заседаний.       И этот день настал.       Судейская зала не прекращала наполняться новыми людьми. Князья и княгини, бароны и баронессы, графы и виконты, доктора и казначеи, вельможи разных сословий и их лакеи, военные: пребывающие на службе или уже в отставке, королевские поданные и другие личности неизвестного происхождения... Все они пришли на предстоящее шоу. Все с нетерпением ждали сегодняшнего выступления. Как же! Увидеть короля в роли судьи, да ещё и с париком на голове, как это предписывал правовой этикет! Крайне зрелищно и весело! К тому же, шанс попасть на такое мероприятие выпадает крайне редко. Последний Королевский Суд в этом государстве проводился около тридцати лет назад, а новым - даже в воздухе не пахло. По крайней мере, при правлении нынешнего короля никто на него не надеялся.       Именно по этой причине он наводит на жителей Антранты и ее непосредственной столицы – Вельдбрука, такое возбуждение. Интерес людей к суду, а там и к казне, в которой никто не сомневался, был даже намного больше, чем, скажем, к цирку, или передвижным операм и спектаклям бродячих актёров. Пёстрые наряды, неприличные до тошноты запахи сотни разных благовоний, неподобающий шум, как на городском базаре - всё это смешивалось в один неэстетический фон суеты и хаоса.       Не знаю, как долго я разглядывал всю эту “элиту”, поражаясь их количеству и бестактности, но пульсирующая боль на запястьях вновь отвлекла от наблюдения за толпой и напомнила о положении, которое я занимал в этом спектакле.       Я поморщился и закрыл глаза. С удовольствием спрятал бы лицо в ладонях, чтобы не видеть этого лживого театра, этой комедии, в которой истинные убийцы пребывали в роли обвинителей, свидетелей, или же просто зрителей. Но мои руки были скованы тяжелыми кольцами наручников, и отягощены такими же примерно по весу цепями, соединяющими их воедино.       Время напоминало крупные густые капли дождя. Оно капало на людей, на предметы, на меня, и стекало с поверхностей тягучей, плотной субстанцией. Происходящее вокруг слилось в головокружительный калейдоскоп звуков, запахов и пёстрых оттенков.       Меня начало подташнивать. Скорее всего, из-за усталости и голода. Частые хождения на «свидания» с разными высокопоставленными персонами, которые интересовались моими показаниями или просто хотели развлечь себя, общаясь с подсудимым, вымотали больше, чем простое пребывание в сырой камере и с железом на руках и ногах. В законе имелась особая глава, где всячески поощрялось мучение подсудимого до суда, потому что как объяснялось ниже, уставший подсудимый не способен совершить покушение на царя, который будет исполнять роль верховного судьи. Но я считал иначе – подсудимого мучили только для того, что бы у него не оставалось сил на пререкания и доказывание своей невиновности, ведь защитник ему не выделялся. Подсудимый сам выступал себе адвокатом. Но и тут он не имел возможности оправдаться. Благородная палата лордов старалась всячески оградить царя от того, что бы подозреваемый не навязал владыке свою невиновность.       Я осторожно попытался пошевелить затекшими запястьями, пытаясь хоть как-то уменьшить боль. Но, были опасения, занеси заразу через кровоточащие места. Из-за своих размеров, наручники не только давили всем весом на кисти рук, но и обдирали ржавым железом кожу.       Мое движение не осталось незамеченным охраной, и в бок уткнулся тупой конец меча, намекая тем самым, что шевелиться мне никто права не давал.       - А ну не рыпайся, падаль. – Тут же послышалось справа, подтверждая тем самым мою догадку. Голос у охранника был тихим, но не терпящим возражений. – Ещё одно такое движение и получишь уже не с боку, а спереди. Ты понял, мразь? И обещаю, что следующий удар будет намного больнее!       - Хорошо. – Успокоил я своих конвоиров, стараясь не делать больше таких явных движений. Повышенное внимание охранников к моей персоне могло свести весь планы на побег - к нулю.       Вывести из строя этих двоих будет несложно, а успею ли я добраться до царя?.. Слова стражника, который ещё месяц назад учтиво мне улыбался, а теперь готов был убить за малейшую провинность - нисколько не тронули. Главное сейчас было другое. Успеть. Мне надо успеть добраться до владыки и передать ему всё, что удалось узнать! Хоть и узнал я очень мало.       Сказать правду и скрыться прежде, чем все сообразят, что происходит.       Я глянул на открытое окно, единственный путь к спасению… или к быстрой смерти – если прыжок с шестого этажа в воду окажется неудачным. Добраться до него, продираясь сквозь два ряда баронов и князей было ещё той затеей. Хоть бы Удача была на моей стороне. Хоть бы на моей!..       Про цепь я не волновался, она, при желании, с лёгкостью спадёт с рук. Кларс успел вчера поколдовать над ней. Он, единственный, кроме сестры, кто поверил в мою невиновность и сам предложил мне план побега. Наверно, именно в такие моменты и узнаёшь, кому действительно можно доверить свою жизнь, а кто рядом только из-за личной выгоды. К тому же, князь увлекался не только магией, но и иными видами оккультизма, и обещал узнать месторасположение того некроманта, который мог бы сотворить нечто подобное. Убийство - в котором обвиняли меня.       «Поцелуй Смерти» - заклинание извлечения души из тела, его могут сотворить только очень сильные повелители мёртвых - некроманты. И, если такой маг живёт в нашем королевстве, то о нём определённо должны знать в некоторых тайных кругах.       Ещё две недели назад я был молодым девятнадцатилетним баронетом, который любил девушку и наивно полагал что мир полон счастливых и благородный людей. А «зло» – это что-то неизвестное, малопонятное, не поддающееся логике творение, которое включало в себя массу чувств и событий, несущих в себе боль, смерть и разрушение. Да-да, именно эти три понятия у меня ассоциировались со словом «Зло». Не могу точно объяснить почему. Наверно, потому, что я однажды видел, как тяжело умирала моя бабушка от неизлечимой жуткой болезни под названием старость.       Я был наивным и верил только в «добро». Но теперь это слово для меня такое же эфемерное, как и первое. За какие-то пару дней я потерял всё что имел: любовь, честь, титул. А главное, приобрёл ненависть в глазах отца и прочих жителей королевства.       Барон со своей супругой пребывали далеко за городом, погруженные в смуту, печаль и траур. Они не желали видеть как сегодня будут казнить их единственного сына. И я понимал это. Мало того, что они утратили наследника, так ещё и приобрели пренебрежение и недоверие всех знатных домов в стране. Ведь не доглядели и воспитали убийцу! И кого именно? Не обычного крестьянина или дворянина, а убийцу будущей принцессы!..       Наконец-то в зал вошёл царь, точнее, судья. Погружённый в мысли, он направился прямиком к своему месту. За ним, не отставая ни на шаг, спешили три его советчика, глашатай, личный лакей и принц. Последний, проходя мимо, с ненавистью посмотрел на меня, ища зрительного контакта. Видимо, ему хотелось, что бы я осознал, насколько сильно он жаждет лично казнить подсудимого. Я это и так знал. Я должен бояться? Раскаяться в том – чего не совершал? Принц, принц, принц, я больше всех понимаю и разделяю твою муку и утрату…       - Всем тихо в зале! Суд идёт! – Напыщенно прокричал глава палаты министров и, подняв подбородок повыше, посмотрел на присутствующих. Словно хотел этим показать значимость сего момента. – Имею честь провозгласить заседание по рассмотрению дела об убийстве – открытым! Зачитать обвинение!       Интересно, раньше на суде употреблялись те же словечки, или этот стиль "открытия" заседания привнес только наш нынешний глава палаты министров?       Я снова посмотрел на принца, вспоминая наши последние встречи. Всего пять дней прошло с момента похорон Элизабет, но он, почти каждый день посещал меня и выплёскивал всю свою боль на моем теле. Может быть, я даже должен быть ему благодарен за то, что он выбрал именно плеть, а не что-то более опасное для тела. Или, за то, что телесная боль смогла хоть немного притупить боль душевную. Ведь, мы оба любили Лизи больше всего на свете. Шрамы на спине и сейчас продолжали болеть. Некоторые – воспалились. Другие стали покрываться заживляющей коркой. Они будут напоминать мне о случившемся, пожалуй, всю мою жизнь. Короткую или нет.       Но, из-за жажды мести я все же хватался за нее. За эту безумную возможность дышать и быть. Мне придавала сил просыпаться после избиений, каждый раз, лишь надежда на то, что когда-нибудь я найду настоящего преступника, и смогу отомстить ему за убийство любимой.       Я часто представлял лицо некроманта, когда мою спину разрывали огненные полосы или когда я, словно в лихорадке, падал в беспробудный сон. Только видения о смерти мага давали мне успокоение. Пусть я даже врал себе. Пусть, даже, эта смерть не вернёт мне возлюбленной! Но, только из-за желания отомстить ноги по-прежнему меня держали, а дух был способен на бунт!       Судья наконец-то занял своё место за столом и приготовился заслушать обвинение. Глашатай, размеренно поднявшись и выпрямившись как на сцене поэт, принялся зачитывать документ. Голос у него оказался глухим и громким, напоминающий чем-то бой часов, висящих на королевской башне.       - Барон восточного княжества Азмаил фон де-ла-Груа! Вы обвиняетесь в убийстве Баронессы Элизабет… - Я обернулся в зал, пытаясь найти взглядом Кларса. Текст обвинения и так был мне известен достаточно хорошо.       Друга я так и не встретил среди присутствующих, но зато различил нарастающий свист, который означал начало операции. А значит, пришло время деактивировать замок на наручниках и наконец-то освободиться от них.       Как только документ был зачитан, на секунду погрузив зал в тишину, цепи упали на пол, заставив своим звоном вздрогнуть большинство присутствующих. Кто-то сразу же подскочил, кто-то издал возглас удивления, кто-то же попросту уставился на источник шума. Я же - присел и приготовился к рывку. Страх оглушил меня, и из всех звуков стал слышен только ритмичный стук сердца, который пульсировал в висках, и шелест бегущей крови, которая проносилась там же. Охрана, словно на нее давил огромный слой воды, медленно повернулась к месту, где ещё секунду назад был их подопечный. Я успел заметить, как один из них хватается за меч, и, схватив с пола кольцо наручника, замахнулся. Но тут звон в зале достиг апогея и комнату резко заполнил густой белый туман.       Все звуки разом смолки, а из-за высокой плотности парообразной субстанции, окутавшей все пространство, двигаться стало почти что невозможно и трудно. Стук сердца я тоже перестал слышать, но это было лишь побочным эффектом от магии.       С силой ущипнув себя, что бы полностью не поддаться заклятию обездвиживания, я бросился в сторону короля сразу же, как только чувства пришли в норму.       Два прыжка по ступеням, прыжок через маленький бордюр, отталкивание от каких-то господ, которых в тумане было сложно различить, и прыжок на стол, принадлежащий судье. Расчёт оказался точным. Оттолкнувшись рукой от бордюра, я запрыгнул на стол и наклонился вперёд. Туман не давал мне видеть своего собеседника, но шестое чувство было уверенно – это он - немного растерянный и удивлённый, но, несомненно, король сия государства.       - Послушайте меня, Ваше Величество, против вас таиться заговор! – Говорить надо было быстро и по делу, ибо драгоценный шанс и туман были не бесконечными. – Я – Азмаил фон де-ла-Груа – невиновен! Элизабет убили с помощью некромантии, меня же - подставили. Кто-то знал, что я приду к ней в тот вечер с поздравлениями! И этот кто-то нанял некроманта. Следы магии на теле девушки может подтвердить любой волшебник! То, что вам об этом не сказали, означает лишь одно: кто-то из приближённых к вам и принцу людей тоже замешаны в этом!       В воздухе промелькнула рука принца, узнанная мной по кольцу на безымянном пальце, и лишь волей случая не коснулась моей щеки. Туман, стал медленно рассеиваться под пальцами приступившим к своим обязанностям, дворцовых магов.       - Барон! Тебе не избежать казни! Никто не поверит тебе! Заговор? В нашей стране? Кровь Элизабет на твоих руках! И правосудие свершиться! Слышишь! – О, принц! Ты прав, ты прав лишь в том, что я не смог спасти твою возлюбленную. Но я не убивал её. И не смог бы сделать это даже под властью гипноза. Но ты также прав в том, что правосудие свершиться. Оно просто обязано наказать всех причастных к преступлению!       Говорить что-то сейчас будущему королю было некогда, да и, попросту, бессмысленно. Им управляла только глубокая скорбь и желание заглушить боль казнью. Смертью того, кого он считал виновником своего горя. Он не хотел слушать меня сейчас, и не захотел бы даже спустя сотни лет. Зал пришёл в движение и сквозь туман стали доноситься приглушенные возгласы и ропот знати. У людей постепенно стал просыпаться страх, так самоотверженно отвечающий за самосохранение. Кто-то жался к толпе, то-то стал на ощупь искать выход, и все то и дело спрашивали: «Что происходит» и «где он»? Имея в виду непосредственно меня.       - Что за заговор? – Не обращая внимания на происходящее вокруг, требовательно спросил король, отчего я проникся к нему ещё большим уважением.       - Мне этого неизвестно, Ваше Величество, но я видел на Элизабет «Поцелуй Смерти». Графиня Розалия знает все подробности случившегося, и, она одна из немногих, кому стоит доверять.       Туман стал таять быстрее, давая мне понять, что время на разговоры закончилось. Выпрямившись в полный рост и, не спрыгивая со стола, я бросился к окну, напугав тем самым министров, которые из-за страха или самоуверенности не успели покинуть свои места. Вместо того, что бы протянуть руки и поймать беглеца, вечно напыщенные и разодетые милорды в испуге отстранялись и разбегались с моего пути подальше. Кто-то даже прижался к стене, боясь, что в этом тумане узник захочет с ним поквитаться. За что именно – ведали только они сами. Их страх ещё больше придал мне сил и надежд на успех без препятствий добраться до подоконника.       Но, запрыгнув на него, я затормозил, рефлекторно схватившись за край открытых резных ставней и чуть не полетев вниз.       Невероятный простор и яркое солнце заставили мои глаза прищуриться и заслезится, а грудь - затаить дыхание.       А затем, с наслаждением вдохнуть чистый горный воздух.       Совсем забыл, что магически созданный туман есть только в зале суда и не выходит за его приделы.       За спиной слышался шум, напоминая, что не время сейчас любоваться природой. Но… я никак не мог оторвать взгляда от всего этого простора. Сверкающая оловом река – омывающая замок полукругом с трех сторон и теряющаяся в городе - напоминая молодой серебряный месяц. Лес – тянувшийся от ее вод почти до самых гор - волнами вздымал и опускал свои кроны, словно дышал при каждом порыве ветра. А сизые горы, которыми владели уже не люди, а драконы – были похожи больше на нарисованные, чем на настоящие. Город – совсем уж близко прижавшийся к замку справа от меня – сверкал белизной чистых домиков, сочностью ярких красных крыш и разнообразием цветущих растений, взращиваемых и лелеянных множеством горожан на своих балконах и мансардах. Я видел все это великолепие в первый, и, наверно, в последний раз, и сердце начинало ныть от этих мыслей. За моей же спиной, за замком, тянулись поля и сады поместий. Среди них были и те, что принадлежали моим родителям и многочисленным родственникам. Разнообразные города, частные угодья, фермерские поля и реки, которые текли вглубь материка и разливались на множество небольших притоков и каналов - все это я любил и дорожил им до безумия с самого детства! Все это - была моя Родина!       Но, она оказалась мятежной и жестокой. Я только сейчас понял - она не защищала тех, кто ее любил и был предан ее. Она не оберегала слабых и не придавала сил отчаявшимся. Она - просто была. Существовала и жила по своим, только ей ведомым законам. Люди - которых я любил - теперь предстали для меня совсем в другом виде. Природа - которую я боготворил - казалась теперь бездушной и недоброжелательной. Ей не было никакого дела до королевских интрижек и чьих-то смертей. Природа была безмятежна и непоколебима в своей вечности и изначальности. Она, как и другие расы, оставалась холодна к человеческим междоусобицам. Ведь, она была ВСЕГДА. Дома наши разрушаться - но на их месте вырастут новые деревья и травы. А там, где были стены и дороги - со временем образуются холмы или поля.       Прыгать было страшно. В первую очередь потому, что я ни разу этого не делал. Даже в детстве мне как-то не доводилось нырять с большой высоты. А сейчас… Да и только безумец согласиться прыгать в реку с шестого то этажа! Жаль, что меня не научили молиться Богам-Хранителям. Мой отец был одним из тех, кто верен лишь своим глазам, словам и действиям. По его мнению: историю творят люди, и те, кто сильнее их. И это никак не Боги, а более развитые расы и цивилизации.       Я снова посмотрел вниз, а затем - на лес, раскинувшийся впереди, за рекой. Нужно было прыгать, но что-то удерживало мои ноги на этом каменном уступе и не давало сделать всего лишь один шаг. Единственный шаг в Бездну. Наверно, что-то во мне уже тогда подозревало, что впереди - опасность намного страшнее, чем маг-некромант. Подозревало, и до последнего хотело этот миг оттянуть.       Стоит ли мне попрощаться с этим миром навсегда? Смогу ли я вернутся, если не в эту страну, так хотя бы на эту планету? Я не верил, что выживу.       За спиной послышался топот обуви стражников, подбитой железом. Они были уже почти близки к тому, что бы снова схватить меня.       Размышлять и прохлаждаться не было больше времени, поэтому, я поглубже вдохнул и задержал дыхание, наполнив легкие до предела. Воздух оказался намного холоднее, чем я ожидал. Летящий по ветру с дальних гор, он как будто знал, зачем я стою на этом карнизе, и хотел своей прохладой взбодрить моё уставшее тело и придать мужества моему духу.       Жаль, что я не умею молиться. Хотя, после смерти Элизабет я мало во что верю, тем более в сверхъестественное. И, возможно отец был прав, когда говорил: что, что-то изменить может только тот – кто жив! Жив не только телом, но и духом! И, кто имеет намеренье двигаться только вперёд, идти до конца и побеждать!       А я был намерен!       Поэтому, я вновь набрал в лёгкие побольше воздуха и оттолкнулся от карниза.       - И правосудие свершиться! – Вспомнились слова принца перед самым прыжком и заставили улыбнуться.       Я падал в пропасть. Перестав ощущать время, и не закрывая глаз, как мне казалось, я взорвался от перепада давления и резкого, сильного удара. Но, это были иллюзии. Еле уловимая полоска света резко сменилась холодом и тьмой. Беспросветной тьмой и таким же бесконечным холод.       Одинокая рука охранника, одетая в железную перчатку, звякнула сжимающимися пальцами совсем рядом от того места, где секунду назад была моя левая нога. Коллеги по работе резко схватили его за спину и плечи, не давая стражу выпасть вслед за мной. Правильно, с его железной броней, падать в реку намного опаснее, чем мне.       - Взять его! Немедленно! Прочь из замка! Найти и схватить его живым или мертвым!!! Что бы через час же тело было у моих ног!!! Живо!!! - Так кричал принц, в бешенстве расширив глаза и давясь слюной. Жители королевства застыли в немом оцепенении. Никто из них и подумать не мог, что наследник престола способен на такое поведение. Конечно, все знали, что он импульсивный и несдержанный, и что он имел полное право взбеситься... но, особам королевской крови не пристало отдавать приказы, руководясь слепой яростью.       Король же был тих. Он не обращал внимания на суматоху стражи и крики принца, его волновало лишь то, что последует вслед за всем этим. Тюрьма Антранты. Камера строгого режима. За день до побега.       Ржавые двери противно заскрипели, призрачными клещами вытягивая моё сознание из беспокойного сна. Семь ночей на холодной железной кровати и постоянные допросы давали о себе знать. Спина болела от каждого движения, запястья покраснели и пекли от наручников, а ноги уже почти не ощущались от холода и отёчности. Только мозг продолжал подсказывать, что те ещё на месте.       Я с неохотой приоткрыл глаз и посмотрел на посетителя. Женский силуэт лишь на пару секунд задержался в дверном проёме, наверно оценивая обстановку и меня вместе с ней, а затем вошёл в камеру. Дверь с таким же громким скрежетом захлопнулась за ней.       Приняв на своей постели сидячее положение, я устало посмотрел на сестру. Не буду скрывать, я был очень рад её видеть. К тому же, она одна из тех немногих, кто верен государству и нынешнему королю, а значит, любое мое слово она перепроверит и докопается до правды во что бы то не стало.       - Аз. – Выдохнула графиня и прошла на середину комнаты. Не зная с чего начинать разговор, она сжала губы и с недовольством осмотрела мою внешность.       - Они прислали тебя. Из всей семьи они прислали именно тебя… - Я не договорил и откинул голову назад к стене. Сил не было ни на разговоры, ни на проявления эмоций.       Розалия Эролайн де Фрэа-Гэлери подошла ко мне вплотную и, сжав в руках перчатки, наклонилась. Я заметил, как с ее глаз спала пелена недовольства и печали.        – Отец отказался от тебя и забрал титул, а мать не пускают. Завтра ты можешь, да и не… - Она выпрямилась и скинула капюшон. По плечам рассыпались пряди длинный чёрных волос. – Завтра тебе отрубят голову. Поэтому, я хочу, что бы ты мне сказал правду. Всю правду - без искажений и эмоций! Ты причастен к преступлению?       Браво! Вот это выдержка! Моя сестра – Глава Тайной Стражи! Даже не спросила «убийца - ты»?       А я не говорил, что она лучше всех в стране ведёт допросы? Её в тайне, да и в открытую, боится почти весть преступный мир королевства. По крайней мере, я на это надеюсь. Правда, если после ее отца тут хоть кто-то из преступников остался. Но, судя по делам последних двух недель, а то и больше – злодеи все же у нас в королевстве были и прятались они отменно. Конечно, не все знали какое именно место графиня занимает при дворе. А те редкие покушения, которые довелось предотвратить ей и её помощникам, красноречиво свидетельствовали о том, что враги у Розарии все же имелись.       А как гласила одна народная мудрость: если тебя хотят убить – значит, работу свою ты выполняешь очень хорошо!       Отстранившись от своих эмоций, Розария бесстрастно посмотрела на меня, показывая всем своим поведением: это допрос, а не беседа двух близких людей, переживающих одно и то же горе. Несомненно, в своей работе ей не раз доводилось заниматься чем-то подобным. Скорее всего, она даже могла иметь дело с пытками. Но вот только… подозреваемый на сей раз оказался её родной брат.       Так случилось, что после смерти графа, моя мать вновь вышла замуж. Отказалась от старого титула, став баронессой и родила мальчика. А вот её дочке пришлось остаться в отцовском замке и взять на себя не только титул и наследство, но и работу при дворе. Об этой должности я уже рассказал, она передаётся по наследству. Поэтому, почти с самого рождения детей в графской семье учат быть преданными государству, королю и народу. Вместе с молоком им скармливают догмы правильного поведения и самоотверженного служения.       Я не вправе судить эту систему обучения и их жизнь, от которой отказалась моя мать и в которой осталась моя сестра; но, быть телом и душой отданным во власть закулисных дворцовых тайн и каждый день жертвовать своей жизнью – для меня это было бы тяжелым бременем.       Сколько тогда лет было Розе, когда она осталась единственной наследницей? Восемь? Девять?       Но девочка оказалась разносторонне развитой особой и требовательной как к себе, так и к другим. Её учили самые лучшие профессора и педагоги со всего королевства. Она не смущалась присутствовать на казнях и в тюрьмах; посещала самых опасных заключённых и часами беседовала с тюремщиками и всеми теми, кто мог ей хоть немного помочь в изучении преступного мира и поведения самих преступников. Её интересовали мотивы и действия преступления. Факторы, влияющие на него и психологическое поведение людей, участвовавших в нем.       Параллельно с этим она занималась изучением всех тех наук, которые могли так же быть причастны к преступному миру: это и химия, и физика, и кораблестроение, и экономика. И само собой, изучение военного дела, оружия и освоение различных видов боевых искусства.       Одним словом, она намного больнее превосходила меня как в науках, так и во всём другом, что касалось развития человека и его устойчивости в этом мире. Розалия Эролайн де Фрэа-Гэлери выросла необычной девушкой. Она смогла бы дать отпор любому преступнику, и я уверен, с лёгкостью сумела бы сама управлять державой. Её боялись министры и судьи, казначеи и банкиры, воры и обычные трактирщики, ведущие нелегальные продажи. Все они желали ей смерти, но никто даже не пытался совершить подобное и избавиться от Главы тайной стражи. Ибо на неё мог работать кто угодно, начиная от кухарки в кабаке, и заканчивая канцлером по торговым связям.       А ещё, ходили слухи, что те, кто пытался совершить на неё покушение, попросту бесследно исчезали.       - Итак, Аз. – Снова обратилась она к своему младшему брату, отрывая того от раздумий. На этот раз она все же задала вопрос, который и так уже висел в воздухе. – Это ты убил Элизабет?       - Нет! Нет! Конечно же - нет! – Я вскочил и нервно замотал головой, забыв о своей усталости. Но, тело не забыло и сразу же напомнило о ней чёрными пятнами в глазах, заставив снова сесть на сырую кровать. Я говорил правду, чистейшую и прозрачную подобно горному роднику, но как доказать это сестре? Поверит ли она в мой рассказ? Я прикрыл глаза и снова откинул голову назад. – Это не я сделал.       - А кто? Этого ты тоже не знаешь? – Не обратив внимания на моё поведение и жутко грохотавшие секунду назад цепи, вновь спросила она. Взгляд графини был таким же холодным как камень позади моей спины.       - Нет. Не знаю, не… - лепетание, похожее на бред при лихорадке, переменилось на осознанность. Я открыл глаза, желая всем сердцем, что бы сестра помогла мне в моей проблеме. - В этом деле замешан некромант! Несомненно, некромант! Ты видела её тело? Её губы синие, несмотря на то, что кожа оставалась мягкой и светлой как у живого человека!       Какую-то секунду Розария молчала. Как одна из людей тайной стражи, графиня поняла, в какую сторону я клоню.       - Ты хочешь сказать, что её убили, применив «Поцелуй смерти»? Но… - Розалия не закончила, её перебил громкий стук в дверь и громогласный голос охранника.       – Графиня, у вас всё в порядке?       - Да-да! – Откликнулась она и брезгливо бросила, понизив голос. – Эти болваны не особо торопились отреагировать на шум. Неужели надеялись, что ты меня тут задушишь, и этим избавишь многих господ в будущем от такой роскоши, как покушение на Главу Тайной Стражи? Видимо, им надоело тут работать, как я вижу.       Я промолчал и улыбнулся краем губ на её ироничное замечание.       Тем временем она продолжила прерванный разговор:       – Если это сделал некромант, и никто из магов и докторов этого не заметил, значит, тут дело не просто в убийстве, а в чём-то более масштабном, где заговорщиков не двое, а намного больше...       Молодая женщина подняла голову к потолку и задумалась. То, что от её всевидящего взора смог укрыться какой-то заговор, приводило в холодную ярость. Но, тем не менее, графиня не позволила своим чувствам встать выше рассудка. Из оцепенения её вывел молодой барон, схвативший ту за руку.       - Роза! – Тихо проговорил я, сократив её имя, как делал в детстве. – Я разыщу некроманта, а ты постарайся найти заговорщиков и предотвратить то ужасное – что они планируют!       - Аз? – Как-то задумчиво проговорила графиня и по-матерински улыбнулась. Она была удивлена тем, что сказал ей заключённый. Помолчав немного, пребывая в своих мыслях или же в воспоминаниях, она так же тихо, словно боясь спугнуть хорошее настроение и свои чувства, созналась. - Ты наконец-то повзрослел. Хотя, с нашей последней встречи прошло почти два года.       Я слегка опешил, никак не ожидая от неё таких слов. Потом, она удивила меня ещё больше, наклонившись и поцеловав в лоб.       - Расскажи мне ещё раз всё, что случилось тем вечером. Я знаю, что ты это говорил уже не раз и у меня есть копия твоего допроса. Но я хочу лично услышать всё, из первых уст так сказать.       Она снова слегка улыбнулась, словно смущаясь своего поведения. Но, зная свою сестру, я понял, что она хочет узнать не столько саму историю преступления, сколько увидеть мое поведение при рассказе. Будут ли у меня бегать глаза как у тех, кто пытается присочинить, или же не стану я рыдать, этим желая пробудить к себе сочувствие. Если честно, я плохо разбирался во всех этих психологических играх.       Так что рассказал все спокойно и по порядку. Насколько хватило сил. Элизабет была нам с Розой одинаково дорога, и у меня просто язык не поворачивался как-то исказить или приврать день ее смерти. Плакать теперь я тоже не мог. Все свои слезы за эти пару дней мучений и избиений я успел вылить с лихвой. Теперь, с уверенностью могу заявить, что в моем теле и сердце больше не осталось этой соленой влаги.       Графиня слушала молча, изредка прохаживаясь вдоль камеры и бросая косые взгляды в сторону брата. Когда я закончил, она в последний раз оценивающе посмотрела на меня и накинула свой капюшон на голову. Запрятала свои шелковые волосы под плащ и молча направилась к дверям. Постучав в неё три раза, она всё-таки обернулась и сказала в тоне, не терпящем возражений, слова, заставившие меня улыбнуться:       - Я сделаю всё от меня зависящее. Только, не умирай, слышишь?!. И… удачи тебе, Азмаил!       - И тебе удачи, моя дражайшая сестра, - прошептал я ей в спину, когда она развернулась, и лёг на койку. Дверь за графиней захлопнулась. Мне надо было поспать и попытаться набраться сил хотя бы в это оставшееся до казни время.       Потому что побег из залы суда был затратным и требовал много энергии не только физической, но и моральной.       - Я не погибну, Розалия Эролайн де Фрэа-Гэлери. Я не за что не погибну. – Пробормотал сонно, закрывая глаза и поворачиваясь на бок. Я лишился в этом мире не только титула барона и возлюбленной, но и права на жизнь. Радовало лишь то, что со мной ещё осталось мое упорство.