На высоте гор

Вот и настало время попрощаться с героями... Мне, как всегда, немного грустно, но делать нечего. Большое спасибо, всем, кто читал! Том сидел прямо на полу холодного замкового коридора, под дверью комнаты, где рожал Билл. Трюмпер, не переставая, молился, чтобы Боги оставили его малле в живых. Снующие туда-сюда слуги с жалостью смотрели на усталого и помятого старшего лорда. Роды длились уже больше суток, и Том практически перестал различать сон и реальность. Его тело замерзло и затекло, а в голове царил сплошной туман. Он запрещал себе думать о плохом, он вообще запрещал себе думать. Только молиться. Трюмпер, конечно, не присутствовал на первых родах, но их второй сын – Алек – появился на свет всего за несколько часов. И сейчас Том ожидал того же. Он вообще с трудом поддался на уговоры Билла завести дочь. У них и так было два сына, наследующих по титулу и долине, Трюмпер полагал, что этого достаточно, и ни к чему рисковать жизнью малле еще раз. Но ассасин был уверен, что им необходима красавица дочь, а переспорить упрямого Билла Тому вообще никогда не удавалось. И он поддался на уговоры, за что сейчас проклинал себя. На самом деле, переживать Трюмпер начал уже давно: живот малле к шестому месяцу казался необычайно огромным, к концу же срока он стал таким гигантским, что Билл даже подняться сам не мог. Как будто через плотный слой тумана до Тома донесся детский плач, и Трюмпер встрепенулся, вскакивая. Он ждал, что его позовут в комнату, но этого не произошло. Все тело мужчины сковал ужас. Он метался какое-то время в узком каменном проходе, а потом, не в силах уже выносить неизвестность, вломился в комнату малле. Обведя бешеными глазами помещение, он двинулся к кровати, но был остановлен Креилем, который, не раздумывая, двинул ему справа, сбивая с ног. - Ты убить его хотел, идиот? – ноздри светловолосого ассасина раздувались от гнева. - Не трогай его, – раздалось тихое с кровати, – он не знал. - А когда ребенка тебе делал второго, тоже не знал? - Он ни в чем не виноват. В монастыре мы были близки лишь один раз. Том ничего не понимал, в голове звенело, он кое-как поднялся на карачки и пополз в сторону кровати. О чем говорит его отец? Трюмпер хотел только оказаться поближе и увидеть живого малле, голос которого был очень тихим и усталым. Но тут Билл громко охнул, все бросились к нему, забыв про старшего лорда. В комнате будто поднялся вихрь: кто-то бросился подогревать воду, кто-то бежал за чистыми тряпками, а Креиль сел сзади Билла, поддерживая его за спину, пока он тужился. Малле откинулся назад, и Том увидел его совершенно бледное лицо. - Нет! – Креиль принялся тормошить ассасина. – Не смей терять сознание. Давай, осталось чуть-чуть. Следующая схватка не заставила себя долго ждать. И совсем скоро свод спальни огласил еще один детский крик. Билл же упрямо держал глаза открытыми, боясь даже моргать. Длительные роды вымотали его, а спать ему еще было нельзя. Кто-то догадался поднести ему воды, и малле принялся жадно глотать. Он чувствовал, как его обтирают, а затем поднимают и перекладывают на сухое. Он с облегчением понял, что его дети ничего не повредили у него внутри и только после этого позволил себе провалиться в какую-то черную бездну. Он как в бреду видел обеспокоенное лицо Тома над собой, тот что-то спрашивал, но через звон в ушах было ничего не разобрать. - Том, перестань. Кровотечения нет. Ему просто необходимо отдохнуть, – Креиль оттаскивал сына от малле, и тот, наконец, отцепился, чтобы тут же обнять отца за ноги и разрыдаться. Он плакал, как маленький, не сдерживаясь, почти воя от накопившегося внутри напряжения и боли. - У тебя четверо детей, а ты ревешь, как ребенок, – ласково пожурил сына светловолосый ассасин. Он гладил Тома по голове, пока тот не успокоился, и обессилено не откинулся на шкуры, свисающие с кровати. Прошло какое-то время, а Том все продолжал сидеть на полу у кровати ассасина. Он ни о чем не думал, просто сжимал теплую руку малле в своей. Его давно все оставили в покое, а Креиль забрал обоих новорожденных, на которых Трюмпер даже не взглянул. Страшно уже не было, внутри царила мягкая, успокаивающая пустота. Том проснулся от того, что кто-то дергал его за волосы. - Пить дай, – просипел Билл. Его муж подорвался, как ненормальный, и некоторое время бесцельно метался по комнате, пока не вспомнил, что ему нужен бурдюк с водой. Ассасин напился и выжидательно уставился на Тома, его глаза казались темными провалами на белом, как снег лице. - Принеси детей, – наконец, выдал малле, поняв, что муж сам не догадается осуществить столь простое действие. Трюмпер же, не смея, перечить ассасину и отправился за детьми. Когда он увидел их, до него вдруг со всей ясностью дошло, что их двое. И пока он нес детей в комнату к Биллу, ярость в его душе со страшной силой набирала обороты. Его совсем не умилили две сморщенные и красные мордашки, на которые долго, с чуть заметной улыбкой смотрел ассасин. И Том ерзал, боясь криком напугать детей, но едва за уносящей малышей кормилицей, закрылась дверь, мужчина позволил своему бешенству вырваться наружу. - Как ты это проделал? Как тебе удалось обдурить меня? Тебе что, жить надоело? – гневно орал он. Но стоило Биллу лишь закрыть глаза и страдальчески поморщиться, как истерика прекратилась, и Том аккуратно опустился на кровать рядом с малле. - Это близнецы, – тихо начал тот. – Настоятель сказал, что так редко, но бывает. - Почему ты ничего мне не сказал? - Я знал, что мне не о чем волноваться, а вот ты бы извел меня своими опасениями и страхами! – Билл улыбнулся, глядя на растерянное лицо Тома. Его муж мало изменился за годы их брака, только из глаз пропал мальчишеский задор, сменившись глубокой уверенностью состоявшегося мужчины. – У тебя теперь три сына. Нам невероятно повезло. - Мне повезло, – утыкаясь малле куда-то в основание шеи, прошептал Том, – это мне безумно повезло с тобой. Билл вскоре совершенно поправится. И в замке долины Трюмпер будут гулянья, посвященные наречению их с Томом детей. И счастливый ассасин будет кружиться в танце в объятьях своего мужа, весело смеяться и пить молодой эль. Когда-то он хотел только мести, но теперь он знал, что его желания ничего не значат. Месть, даже осуществленная, осталась далеко позади одним лишь горьким воспоминанием. Важной оказалась только жизнь, изменчивая и непостоянная, жестокая и несправедливая, но дарующая людей и возможности, подарившая ему Тома и детей, долины и вассалов, любовь и признание. И он научился ценить каждый вздох, каждое прикосновение и кажую ссору. Иногда наши желания, те, о которых мы боялись думать, настолько тайные, что даже темной ночью и в одиночестве страшно вспоминать о них, сбываются наперекор всем законам жизни и бытия. Иногда судьба внезапно дарит нам возлюбленных, вздорных, как пламя, и упрямых, как горные скалы. Мы не становимся от этого счастливее, ведь это нарушает весь уклад нашей жизни. Но по-прошествии времени, те, кто способен оценить подарки судьбы, видят, как волшебно, необыкновенно и невероятно им повезло.