«Just a lil hug, bro!»

      Как-то раз, парой недель ранее, Лукас заметил, что Джесси обнимает его дольше обычного. Он обнимал его и раньше, но те объятия были типичными дружескими — крепкими до неудобства и с хлопком рукой по спине. Но те, которые были сейчас, отличались радикально. С линии плеч руки теперь переместились на торс, и прикосновения стали более мягкими и... нежными, что ли? То пройдётся ладонями по бокам, то проведёт по всей спине вдоль позвоночника, то задержит руки на груди прежде, чем отстраниться — и всё это Джесси делал с какой-то лаской, бережностью, словно изучая чужое тело, и мысль о последнем вгоняет Лукаса в краску моментально.       Поначалу это ставило Лукаса в тупик. Он искал причины и считал наотрез, что ему просто кажется. Но со временем эти объятия стали более смелыми, настойчивыми и частыми, и тогда блондин начал что-то подозревать. «Может, это всё-таки неспроста?» — думал он тогда со страхом, поскольку по опыту знал, что никогда не стоит себя обнадёживать на ровном месте. Однако с каждым разом "ровное место" всё меньше и меньше являлось таковым. На данный момент Лукас был уверен: у него появился шанс. Реальный шанс, о котором он и думать уже перестал — хотя, конечно, скажи он это, это, непременно, было бы откровенной ложью, ибо даже много раз разбитое человеческое сердце, как ни старайся, так и не сможет разучиться любить. Очередной идиотский закон человеческой психологии, который Лукасу пришлось усвоить в течение жизни несколько раз, но также каждый новый раз пропускать это знание мимо ушей.       Как-то давно, ещё в детстве, Лукас вычитал в какой-то книге одну фразу, которая по неизвестной даже ему самому причине запомнилась ему до сих пор: «Ждать, когда удача сама упадёт к тебе в руки — удел неудачников; удачу нужно хватать за хвост!» С тех пор эта фраза как-то сама собой стала его негласным жизненным девизом. Однако, повзрослев, он понял, что есть разница между тем, чтобы "хватать удачу за хвост" и просто слепо цепляться за что ни попадя. Как ни парадоксально, но некоторые шансы лучше упускать, если их перспективы тебе не по силам. До недавнего времени Джесси был одним из таких шансов с непосильной Лукасу перспективой. Фантазии о том, как они проводят друг с другом время, дурачатся как дети малые, просыпаются рядом друг с другом, говорят друг другу «доброе утро» каждый день, всегда шли в ногу с осознанием того, насколько далеко это всё от реальности, где они друг для друга не больше, чем просто друзья, и даже не лучшие — Лукас был всего-навсего одним из многих, просто ему, в отличие от некоторых остальных, посчастливилось узнать Джесси немного раньше.       Но теперь...       Теперь они наедине в безлюдной библиотеке заняты поиском среди десятков старых и пыльных книжных полок той единственной в данном зале редкой книги, которая была по их вине безнадёжно испорчена в лаборатории Айвора под его и Харпер домом. После того, как они начали жить вместе, зельевар заметно смягчил свой характер, но, видимо, недостаточно значительно, чтобы простить, как он выразился, «зверское убийство редчайшей коллекционной книги». И сейчас Лукас был твёрдо намерен задать вопрос, который очень долго крутился у него в мыслях, а с недавних пор — на языке. Он начнёт издалека. Настолько издалека, что Джесси ничего и заподозрить не успеет, как Лукас пойдёт на попятную. Такая стратегия всегда срабатывала — излишняя аккуратность в речи ещё никогда не подводила блондина.       Взглянув на шатена, парень обнаружил, что тот на него смотрит. Пристально. И взгляд отводить явно не собирается. Сердце пропустило пару внеочередных ударов. И Лукас, пересилив желание отвернуться и инстинктивно отвести взгляд, напрямую спросил, будто бы ничего не заметив:       — Что-то... не так?       В ответ молчание. Губы шатена сжались в тонкую линию, а зелёные глаза по-прежнему прожигали насквозь. Вдруг Лукас занервничал. Не так, как минуту назад — в предвкушении предстоящего разговора, а как-то по-иному. На мгновение взгляд Джесси показался ему... устрашающим.       Однако как следует вникнуть в выражение лица шатена Лукас не успел: тот встал со скрипучего стула, на котором сидел всё это время, перебирая книги, и молча направился к нему.       — Эй, ты... Ты чего?.. - суетно и со слабой дрожью в притихшем голосе всполошился блондин, отчего-то неожиданно почувствовав себя загнанным в угол толпой голодных собак. Непонятно откуда взялась паника, и все инстинкты разом словно в унисон твердили бежать сейчас же, но Лукас продолжал сидеть на месте, нервно сглатывая в ожидании чего-то.       Подойдя вплотную, Джесси так же молча его обнял. Обнял в той же манере, в какой и все последние разы — мягко, нежно, но настойчиво. У Лукаса загорелись глаза и едва не выступили слёзы. Они двое — только они — в безлюдной библиотеке поздним вечером, и Джесси просто так, молча, подходит к нему и обнимает. Что ещё тут думать? В чём ещё быть неуверенным? От каких ещё желаний отказываться? Откуда ещё ждать подвоха?       — Джесси... - прошептал он, зная, что шатен его услышит, носом уткнулся в его шею и потянулся руками к его спине, намереваясь обнять в ответ.       Однако Джесси не дал этому произойти, сжав его в объятиях вместе с руками. Но сделал он это не так нежно, как ранее, а уже более властно и грубо, из-за чего в сознание Лукаса снова закралась необоснованная тревога, вызванная скорее предчувствиями, нежели реальными факторами. Лукас никогда не был любителем доверять шестому чувству, но сейчас, в данный момент, об отходе трубили разом все его чувства и инстинкты до единого.       — Слушай, Лукас... - негромко сказал Джесси с едва заметной хрипотцой в голосе, которая проявлялась у него в те моменты, когда он говорил, будучи сильно вымотавшимся, - Можно я тебя кое о чём спрошу?       — ...Да, - ответил блондин, испытывая довольно двойственные ощущения от возникшей ситуации. С одной стороны была эйфория, ведь Джесси наконец-то ответил взаимностью на его чувства, но с другой стороны был растущий с каждой секундой страх, который он по какой-то причине был не в силах преодолеть.       — ...Хорошо, - Джесси сказал это спустя паузу и сжав руки чуть сильнее, но проигнорировав неодобрительный тихий всхлип Лукаса. После этого он снова замолчал, и блондину уже не казалась дикой мысль о том, что пора бы отсюда уйти. Воздух здесь стал пропитан тревогой и напряжением, как комната при пожаре дымом.       — Д... Джесси, мне...       — Тогда скажи мне, Лукас, одну вещь... Зачем тебе пистолет?       В один момент сердце одновременно и замерло, и начало биться сильнее, заглушая звенящую в ушах тишину, ставшую гробовой — такой же холодной и похоронной. Объятия перестали быть таковыми — теперь это была ловушка, в которую Лукас позволил себя загнать и из которой теперь не имеет возможности выбраться.       «Это конец. Всё пропало. Я хочу умереть.»       — ...Что? - Лукасу хотелось убежать. Исчезнуть, умереть — что угодно, лишь бы не находиться сейчас здесь. Что угодно, лишь бы не слышать этот хриплый голос. Что угодно, лишь бы не быть загнанным в угол собственными руками, - Какой пистолет? Ты о чём?       Джесси грубо прижал его к ближайшей стене, одной рукой удерживая Лукаса, а другой рыская под его курткой. Блондин в это время панически вырывался, но это было бесполезно, и он сам это прекрасно понимал.       — Нет, нет, НЕТ! Перестань! - кричал он, отчаянно пытаясь взять ситуацию под контроль, пока ещё не стало слишком поздно, - У меня нет пистолета, Джесси! Никогда не было, клянусь! Никогда! Пожалуйста, послушай меня, пожалуйста!..       Но всё было кончено, когда из-под куртки Джесси достал чёрный 9-мм «Браунинг» и показательно задержал его у Лукаса перед глазами. Сам же блондин после этого перестал оказывать какое-либо сопротивление — просто безвольно повис на руке обладателя тех самых зелёных глаз, которые он больше всего на свете предпочёл бы сейчас не видеть. Теперь пистолет, ранее бывший его верным союзником, предстал перед ним, как подлый враг.       — Этот пистолет, - сказал шатен, слегка ослабив хватку и смягчив свой взгляд — теперь в нём читался не столько гнев, сколько разочарование, что было абсолютно ничем не лучше предыдущего для Лукаса, однако Джесси по-прежнему говорил спокойным и холодным тоном, - Или продолжишь отрицать? Скажешь, что он не твой?       — ...Нет, - едва слышно ответил блондин, смотря в пол. Хотелось туда провалиться. Куда угодно, что угодно, только подальше отсюда, - Он мой.       Джесси промолчал. Лукас боялся поднимать взгляд. Боялся увидеть его лицо. Потому что знал, что не увидит ничего, кроме отвращения. Одна мысль об этом причиняла боль, а увидеть это наяву — непередоваемо страшно для него. Он знал, как Джесси сейчас на него смотрит... Но знать и видеть — разные вещи.       Вдруг шатен снова обнял его, прижимая к стене теперь уже всем своим телом. В руке у него был пистолет, и Лукас ожидал в ближайшее время почувствовать холодный металл у себя на виске, из-за чего нервно улыбнулся, чувствуя, как горло сжимает изнутри ком и наблюдая за тем, как реальность расплывается в нечёткую и мутную мазню из-за подступивших к глазам слёз.       — Вот скажи мне, ты действительно думал, что я не узнаю? - Лукас не ответил, но Джесси, кажется, и не ждал этого, - Ты, конечно, очень подкован в угрозах, но не просчитал такой вариант, что я замечу изменения в поведении моих, блять, друзей.       Едва сказав последнее слово, Джесси приставил пистолет к голове Лукаса. Блондин уже не скрываясь громко всхлипнул от охватившего его страха: по щекам потекли слёзы, зрачки сузились, дыхание сбилось и по всему телу прошлась крупная дрожь. Попытки оттолкнуть Джесси руками не увенчались успехом — он держал крепко и уверенно, убивая любые шансы освободиться.       — Чего ты трясёшься? Он даже не заряжен... - шатен щёлкнул курком и положил указательный палец на спусковой крючок, - Наверное.       Щелчок заставил Лукаса мгновенно замереть и задержать дыхание. Ноги едва ли его держали — эту задачу взял на себя Джесси. Остекленевший взгляд голубых глаз остановился в одной точке. Сейчас блондину казалось, словно он наблюдает за собой со стороны, словно он сейчас не здесь. Но это, разумеется, была лишь кратковременная иллюзия, которая никак не меняла положение дел — пистолет по-прежнему был приставлен к его голове, а животный страх по-прежнему сковывал его тело.       — Страшно? - Джесси говорил всё тем же спокойным голосом, который теперь не успокаивал, а пробирал до костей, словно через его уста с Лукасом говорила сама смерть — пугало то, что косвенно это было действительно так, - А Джессике было не страшно? А Петре? Когда человек, которому ты доверяешь, в один хороший день грозится тебя убить, приставив волыну тебе в затылок, если ты не будешь соответствовать его параноидальным требованиям? Им было здорово, как ты думаешь? - во ответ в очередной раз проигнорированный всхлип, - Нет, Лукас, не было. Им было хреновее, чем сейчас тебе, причём во много раз. Потому что они не знали и не могли знать, что находятся под дулом пистолета. "Не подходи к нему, не трогай его, даже не дыши рядом с ним" — да чего ты вообще стоишь после таких слов? - на этой фразе шатен повысил голос и сильнее прижал пистолет к виску голубоглазого и его самого к стене, из-за чего сердце последнего забилось ещё быстрее и сильнее, - Петра — мой друг. И твоим другом она, кстати, тоже была, пока ты сам всё не похерил своей пушкой. А Джессика... Господи, я что, ещё и разжёвывать тебе это должен? Ты действительно думаешь, что я такой урод, что стану крутить со своей родной сестрой? Что за херня у тебя в голове творится?!       После этих слов Джесси взял паузу, однако положение не сменил и хватку не ослабил. До Лукаса дошли только обрывки тех слов, которые ему только что сказал зеленоглазый — остальное сожрал неконтролируемый страх, создавший в голове огромную бездну. Но даже эти обрывки смогли породить глубочайшее чувство... нет, не стыда — омерзения к себе. Не поняв даже толком, что ему сказал Джесси, он всё равно смог услышать его по интонации и понять, насколько низок он, как человек, и впасть в отчаяние от осознания этого. Слёзы текли сами, как нечто само собой разумеющееся, совершающееся непроизвольно, подобно рефлексу. Сказать, что Лукасу сейчас было страшно — ничего не сказать. Он был в ужасе. Он никогда ещё не видел Джесси настолько злым. Никогда. И от осознания того, что сейчас у него буквально в руках реальная возможность прикончить его, кровь в жилах леденела.       Вдруг шатен тихо усмехнулся.       — Знаешь, ты мне нравился. Я собирался сделать первый шаг. Даже думал, что у нас может получиться что-то серьёзное — по-взрослому, вроде как. Просто смотрел на тебя и ловил себя на том, что не могу отвернуться... Так глупо, скажи же? - эти слова Лукас расслышал до последнего звука. Они резали душу с болью сотен острых бритв, отдаваясь эхом во вдруг опустевшей от страха и мыслей голове, - Но потом я узнал, какой ты на самом деле. Готов угрожать убийством ради того, чтобы ко мне просто никто не подходил слишком близко. Боже, блять, Лукас, пистолет! Ты серьёзно? Зачем ты вообще его с собой носишь, придурок?.. - Джесси заметно ослаб как голосом, так и хваткой, однако Лукас уже совсем не рвался на свободу — какой смысл? - Неужели так сложно было просто подойти ко мне и объяснить всё как есть словами? Я что, какой-то монстр-гомофоб, который тебя придушит, если узнает? Друзья часто друг в друга влюбляются — это не такое уж и необычное дело, но ведь они на то и друзья, чтобы разговаривать друг с другом! Если уж совсем чёрт заел — поговорил бы, просто поговорил бы с ними, без угроз и прочего дерьма. Они же не изверги — они бы всё поняли. Да споил бы меня и трахнул, в конце-то концов, и то получше того, что ты сделал! А если бы я начал с тобой встречаться, а? Что тогда? Не туда посмотрел, не того обнял — и пуля в лоб? Так получается?!       На этом слова и эмоции у шатена исчерпались. Его голос сильно дрожал, как и рука, в которой он держал пистолет. Наконец он повторно щёлкнул курком и выпустил ствол из руки, позволив ему упасть на пол, а после отошёл от Лукаса, который со всё тем же остекленелым взглядом съехал по стене вниз. Глаза у Джесси были на мокром месте, но их взгляд по-прежнему был решителен и твёрд.       — Больше ни ко мне, ни к моим друзьям не подходи. Ради общего же блага.       Не дождавшись ответа, шатен развернулся и пошёл к выходу из библиотеки. На полпути его остановил знакомый щелчок, послышавшийся из-за спины. Обернувшись, Джесси увидел, как Лукас приставил пистолет к своей голове. Сердце пропустило удар, но парень понимал, что не может сейчас допустить слабость — не с этим человеком.       — Прекрати. Я — не тот, кем ты можешь вертеть, как тебе вздумается. И вообще, отвыкай от этого. Жить без этих игрищ во много легче и безопаснее. И... Я просто буду надеяться, что ты не такой плохой человек, каким себя показал... Если тебе от этого станет легче, - холодным тоном бросил он и вышел из здания.       Спустя пару метров от библиотеки, едва стоило Джесси задуматься о том, правильно ли он поступил, позади послышался выстрел. Приглушённый толстыми бетонными стенами, но режущий слух, как ножницы тонкую ткань.       В одно мгновение злоба пропала. На её место пришли страх и паника. Лишь одни слова повторялись в этот момент в голове бесчисленное количество раз: «Что я наделал?»       — Л... Лукас... - Джесси сам не заметил, как на глаза снова выступили слёзы и как несгибающиеся ноги сами понесли его обратно в эту злосчастную библиотеку, - ЛУКАС!!!