Связаны

В тот вечер, проведенный с Куроо, Акааши был в приподнятом настроении. Было довольно поздно, когда они вернулись, но это не помешало поэкспериментировать в приготовлении молочных коктейлей, после чего удрученному Куроо все-таки пришлось готовиться к занятиям, и Акааши проявил благосклонность, взяв на себя ответственность за уборку оставшихся на кухне безобразий, но даже это его не удручало. На почте висела парочка новых сообщений, откладывать не хотелось, и Кейджи прочел их сразу, едва не отвечая отказом, но почему-то задерживаясь в раздумьях. Вообще-то он уже отобрал то, что ему интересно еще днем, а крупные проекты откидывал сразу. Да, это работа менеджера, но их мнения вечно не совпадали, а раз Акааши говорит «нет», значит нет. В итоге выбор полностью пал на его плечи. Реклама; баннеры будут развешены по городу, продукт довольно известный. Обычно Акааши отвечает на такое отказом, но тут откуда-то вылезло любопытство, шептавшее голосом супруга: «Тебе же это нравится», да и сам Куроо обещал на завершение пойти вместе. И теперь он не отвертится, потому что только из-за этой мысли Кейджи сам себе кивает и переправляет информацию менеджеру, наверняка принесшему сегодня кого-то в жертву. Если того все устроит (а его точно устроит!), то ответ будет положительным. Акааши совсем не чувствовал усталости, но все равно поспешил упасть на кровать, раскидывая в стороны руки и закрывая глаза. Кажется, они стали с Куроо еще ближе, и это радовало. У Акааши было не так много друзей, да и перед теми не часто можно было поплакаться. О том вечере он не рассказал бы никому и никогда, но Куроо и не нужно было ничего рассказывать. Он сам решает, что ему делать, и что нужно знать. Кого-то такого, наверно, Акааши и не хватало. Юкие определенно прекрасный друг, но этой упертости и своеволия, которые есть у Куроо, в общении с Акааши ей порой не доставало. А Кейджи далеко не всем был готов поделиться самостоятельно. От Бокуто накопилось достаточно смсок разной степени нелепости, что настрочить ответ было не так уж и просто, мысли разбегались от одной шуточки к другой, пока Акааши не отбросил их все, просто ответив, что провел день с Куроо. Бокуто обещал припомнить это бро и тут же пожелал спокойной ночи, добавив пару смайлов с поцелуями. Отучивать от этой дурацкой привычки было бесполезным, оставалось привыкнуть. Сам Акааши никогда больше двух смайлов в ряд не ставил, и те фигурировали ну очень редко. Зато любил без повода завершать сообщение фигуркой совы, потому что Котаро каждый раз от этого восторженно визжал. Акааши чувствовал, что именно в этот миг у него не было никаких проблем. У него хорошие отношения с родней, есть дом, друзья, любимый человек, нормальная работа. Его не волнуют косые взгляды и дурацкие слухи, потому что люди, которые ему дороги, знают его настоящего. А еще Куроо пойдет с ним на следующую вечеринку. Будет весело посмотреть на эти вытянувшиеся рожи, когда они с Тетсуро будут вполне себе мило беседовать на публике, обламывая потенциальных ухажеров. А кто рискнет к нему подойти, если рядом будет супруг? Хотя Кейджи даже хотелось, чтоб нашелся такой отбитый, чтоб посмотреть, как добрый и учтивый в общении Тетсуро превратится в дьявола, вытряхивая кишки из жертвы одним взглядом. Подобного Акааши не наблюдал, но был уверен, что Куроо может. Эгоизм превышал здравый смысл, Акааши хотелось, чтоб хоть раз за него все-таки по-настоящему заступились. Ну а пока помочь Куроо что ли? Или просто подоставать своей компанией? Акааши тоже умеет быть добрым, потому стучится в чужую комнату, безвозмездно предлагая свои услуги. Куроо говорит, что Акааши может приходить сюда когда угодно. Если что-то случилось, ему плохо, если приснился дурной сон или просто настроение плохое. Можно даже не придумывать повод. Но хотя бы для себя Акааши все равно оправдание придумает. Наверно. Менеджер и правда сиял от счастья. Акааши редко сожалел, что задерживает его профессиональный рост, но видя эту картину с потоком счастливых слез, был даже доволен, в очередной раз подумав, что выбор был верным. Это не роль в кино, просто работка чуть сложнее предыдущих. Даже не сложнее, лишь компания популярнее, отсюда рост гонорара и известности. Если все пройдет успешно, то Акааши позволит себе больше простора в выборе. Конечно, он не снимался на этикетки носков, но реклама средних брендов и фото в таких же средних журналах, пожалуй, все-таки клепали определенную репутацию. Можно было давно перейти на люксы, но Кейджи побаивался. Работа ответственнее, проблем больше, люди с кошельком потолще. Кто знает, что им в голову взбредет, и чем это обернется. Но теперь есть Куроо. На него и ранее возлагались некие надежды, но воплощение их в жизнь происходило совсем не так, как предполагалось. Просто статуса замужнего человека было недостаточно, так что Куроо вмешивался лично. На самом деле Кейджи не мог выбросить эту мысль несколько дней подряд. Потом просто переключился на работу. - Семья Куроо вечно закупается там. Это ж крутой бренд. Его папаша опять будет на тебя пялиться, - смеялся Бокуто, рассматривая врученный нахаляву Акааши каталог одежды. - Ты шутишь? - Серьезно! - заверил Котаро, его брови аж подскочили, настолько он хотел быть убедительным, - его семейка пристально следит за тобой. Поди скупают все новые фотки и читают каждую заметку, начиная от крупных статей, где просто фигурирует твое имя, до переделок анекдотов. - Боже, - тяжело вздохнул Акааши. Быть героем анекдотов ему совсем не прельщало, но шуточки от малолеток с мозгом-горошиной плодились веками, было глупо надеяться, что его они обойдут стороной. Хотя бы мемчики еще не клепали. По крайней мере Акааши их никогда не искал, а чего не видел — того нет. - Поди собирают все в отдельную папку. Сейф. А может, и в рамочку чего поставили. А потом промывают мозги Куроо. - Боже, - снова вздохнул Кейджи, свешивая голову с края дивана. Из противоположного угла комнаты на него смотрел попугай, и Акааши чувствовал себя немного параноиком, потому что тот вечно будто вот-вот норовил взлететь и выклевать его глаза, хотя ни разу несправедливо обвиненная птица не проявляла агрессии. Именно поэтому парень не менял своего местоположения, стойко перенося психологическую пытку. Нужно отучать себя от привычки готовиться к худшему. Бокуто, например, готовится точно к лучшему. Чего только стоит кипа спортивных журналов, обладатель которых ни на секунду не сомневается, что не так долго осталось ждать, и его фото тоже будет на обложке. Быть одним из лучших ему не впервой, но совершенство не знает предела, так ведь? Ему надо двигать вперед, забираться дальше и выше. Рядом с такой целеустремленность Акааши чувствует себя немножко обыденной серой массой, в коей-то мере даже предателем, не пользуясь всеми своими возможностями. - Когда я войду в основу национальной сборной, меня тоже будут приглашать рекламить всякое барахло. Обещаю, буду соглашаться только если вместе с тобой, - заверяет Бокуто, все еще внимательно перелистывая страницы, пока не натыкается на что-то, отчего его лицо меняется с вытянуто-удивленного на восторженно-сияющее, - портупеи?! Ты будешь фоткаться в портупее? - Я не знаю, - растерянно пожал плечами Кейджи, - посмотрим, что предложат. Хотя, честно говоря, мне больше нравятся портупеи на женском теле. - На женском?! - оскорбленно ужаснулся Котаро, вскинув вверх руки и едва не выронив каталог, - так мне тебя теперь и к женщинам ревновать? Акааши перекатился на живот, спрятав смеющееся лицо в подушку. Бокуто такой искренний, что хочется его потискать, потрепать волосы, почесать за ушком, как животное, требующее ласки, потом невесомо поцеловать в уголок губ и улыбаться. Акааши не сдерживается, он знает, что все еще успеет. - Я не против того, чтоб ты иногда меня ревновал. Но чисто эстетически мне нравится, как портупея смотрятся на женщинах. Она подчеркивает фигуру, изгибы тела. Недаром производится подавляющее большинство именно женских моделей, и их разнообразие куда больше. У мужчин немного фантазии и все — уже БДСМ. - Я не против фантазии… - заискивающе произносит Бокуто и двигает бровями, будто без этого жеста можно было не заметить откровенный подтекст. - Ты не против БДСМ. - Не против, - подтверждает Котаро. Не спрашивает, но Акааши все равно отвечает: - Не против. - Не обязательно же нырять в кожаный костюм, - продолжает развивать тему Бокуто, и конкретно эта идея ему точно не нравится, - можно попробовать что-нибудь миленькое и практические невинное. Например, портупеи. - Или шибари, - зачем-то подливает масла в огонь Акааши. Хочется раззадорить Бокуто, но вместе с тем это же действительно красиво. Только что учиться надо, и вряд ли с первого раза получится что-то эротическое. Зато потом результат, как ни в одном порно журнале, потому что своими руками и только один на один. - Да, шибари — тоже круто. Но на шибари не соглашайся, - поспешно добавляет парень, представив Кейджи на развороте со связанными руками. - В смысле? - Фоткаться. - Это не их профиль, - отмахивается Акааши, - и не мой. - Я тоже не буду соглашаться, - заверяет Бокуто, что хрен усомнишься. Будто для игрока национальной сборной это вообще возможно. Насколько Акааши знает, у них там тоже хватает разборок. В своей сфере игроки довольно популярны, хватает и фанатов, как нормальных, так и не очень, и внимания прессы. - За тобой будут бегать девочки, дарить шоколадки и просить автографы, - заканчивает вслух свои размышления брюнет. - Наверно, мне тоже стоит ревновать. - Эй, Акааши! Не сомневайся во мне, - почти обиделся волейболист, но припомнил недавний ответ. - Хотя… не сомневайся, но поревновать чуть-чуть можно. Чуть-чуть, чтоб не было больно. Небольшая ревность — это даже приятно. Видишь, как другие засматриваются на твоего возлюбленного, как любуются им, как хотят приблизиться, и понимаешь, что ничегошеньки им не светит. Потому что этот человек, вот именно этот, которого хотелось бы полапать за задницу, уже занят. И ни кем-нибудь, а именно Бокуто. Только он один может полапать. Было бы здорово, если бы Акааши тоже иногда чувствовал это. Чтобы Акааши тоже видел, как хорош его парень, и чувствовал себя особенным. Каталог закончился и был отложен в сторону. Бокуто тут же подобрался поближе к возлюбленному, заключая в объятия, чтоб коснуться носом чужого плеча. В квартире Бокуто у Акааши была своя домашняя одежда, чтоб можно было спокойно валяться на постели или не заползать сразу же в уличную одежду по утру. Акааши нравилось одеваться с иголочки на выход, но дома он предпочитал свободные и удобные шмотки. А Бокуто предпочитал, чтоб любовник носил его вещи. У Котаро температура поднималась всякий раз, как ткань его футболки касалась кожи Кейджи, и возможно именно эта реакция стала причиной того, что последний решил принести кое-что из своего шкафа в этот дом. Но и это было по-своему мило. Вроде как где одна, там и вторая. Где вторая, так и третья. Было бы неплохо, переберись Акааши в дом Бокуто насовсем, но от этого отделяли долгие годы. Увы, но жить под одной крышей им светит очень нескоро. Тем не менее Бокуто не отчаивался. Этот брак все-таки не вечен, однажды срок договора истечет, и тогда Кейджи станет полностью его. Нужно лишь дождаться, проявить понимание и терпение. Возможно, через года их страсть немного поутихнет, и один дом станет новым витком отношений. Это в любом случае будет шаг вперед, что принесет нечто новое. Тогда можно будет просыпаться и засыпать вместе каждый день. Каждый день! Не нужно будет договариваться о встрече, ведь будешь знать, что вечером дома точно встретитесь. Ну, пусть не вечером, если работа или тренировки на расстоянии, но это лишь временно. Можно будет получать поцелуй на ночь, завтракать каждое утро, вместе проводить выходные… - Когда я буду в национальной сборной, я буду так крут, что никто и никогда не осудит тебя, за то что ушел от Куроо ко мне, - бубнит Бокуто, проваливаясь в полудрему. Пусть обычно он источает энергию, да и день еще не закончится, сегодня Котаро умудрился устать, а теплая ладонь Акааши, поглаживающая его волосы, убаюкивала лучше любой колыбельной. Гарантия на каждый день появится не скоро, пускай. Но даже сейчас Котаро может чувствовать чужой запах и знать, что проснется не один. И это ему нравится. И он готов ждать.